- - Синий платочек 03:07

На носилках, около сарая, 
На краю отбитого села, 
Санитарка шепчет, умирая: 
— Я ещё, ребята, не жила... 

И бойцы вокруг неё толпятся 
И не могут ей в глаза смотреть: 
Восемнадцать — это восемнадцать, 
Но ко всем неумолима смерть... 

Через много лет в глазах любимой, 
Что в его глаза устремлены, 
Отблеск зарев, колыханье дыма 
Вдруг увидит ветеран войны. 

Вздрогнет он и отойдет к окошку, 
Закурить пытаясь на ходу. 
Подожди его, жена, немножко — 
В сорок первом он сейчас году. 

Там, где возле черного сарая, 
На краю отбитого села, 
Девочка лепечет, умирая: 
— Я ещё, ребята, не жила... 

* * * 
Целовались. 
Плакали 
И пели. 
Шли в штыки. 
И прямо на бегу 
Девочка в заштопанной шинели 
Разбросала руки на снегу. 

Мама! 
Мама! 
Я дошла до цели... 
Но в степи, на волжском берегу, 
Девочка в заштопанной шинели 
Разбросала руки на снегу. 

* * * 
Я принесла домой с фронтов России 
Веселое презрение к тряпью — 
Как норковую шубку, я носила 
Шинельку обгоревшую свою. 

Пусть на локтях топорщились заплаты, 
Пусть сапоги протерлись — не беда! 
Такой нарядной и такой богатой 
Я позже не бывала никогда... 

* * * 
Я столько раз видала рукопашный, 
Раз наяву. И тысячу — во сне. 
Кто говорит, что на войне не страшно, 
Тот ничего не знает о войне. 
1943 

* * * 
И откуда 
Вдруг берутся силы 
В час, когда 
В душе черным-черно?.. 
Если б я 
Была не дочь России, 
Опустила руки бы давно, 
Опустила руки 
В сорок первом. 
Помнишь? 
Заградительные рвы, 
Словно обнажившиеся нервы, 
Зазмеились около Москвы. 
Похоронки, 
Раны, 
Пепелища... 
Память, 
Душу мне 
Войной не рви, 
Только времени 
Не знаю чище 
И острее 
К Родине любви. 
Лишь любовь 
Давала людям силы 
Посреди ревущего огня. 
Если б я 
Не верила в Россию, 
То она 
Не верила б в меня. 

Юлия Друнина.