Насколько неприятно порой бывает говорить что-то хорошее о нашумевших полнобюджетных заокеанских кинематографических монстрах, настолько приятно бывает сказать много хороших и правильных слов о картинах совершенно камерных, не имеющих широкого проката, но всё-таки доходящих своевременно до нашего зрителя. Как правило, о таких фильмах не пишется много восхищённой публицистики, режиссёров таких фильмов воспринимают чуть ли не с раздражением — портить планы продюсерской братии эта «пятая колонна» американской кинематографии может, любит и делает это с исключительным вкусом.

История этого фильма проста и сложна одновременно — старый дом по стечению обстоятельств становится символом спокойной жизни для её бывшей хозяйки, лишённой прав на дом по юридической ошибке, и для семьи иранского иммигранта полковника Берани. Оставшейся без крова и средств к существованию девушке вызывается помочь помощник шерифа, который её и выдворял из дома, начинается конфликт, который перерастает в конфликт межкультурный, межрелигиозный, межэтнический. Все хотят добиться правоты, помочь себе обрести покой, восстановить справедливость, которая у каждого — своя. Слишком поздно герои драмы понимают, что они начинают терять человечность в борьбе за собственную мечту, слишком поздно они постигают и принимают мечту чужую. Трагедия финала подкрадывается незаметно, как плотный туман с гор скатывается в океан, погружая мир во мрак. Погибают люди, хотя никто не хотел смертей, жизнь ломается, потому что уже поздно, ничьё прощение, ничьи клятвы уже не исправят совершённого.

Девушку, по глупости и злой воле рока потерявшую отцовский дом, вовсе не назовёшь невинной жертвой, и её праведный гнев в сторону «понаехавших» выглядит именно жалкой попыткой оправдать собственную слабость, безответственность, безолаберность, собственную беспомощность и никому не нужность. Помощник шерифа, бросающий жену, которую никогда не любил, тоже никакой не народный мститель чернорубашечных мотивов, он сам путается, не желая никому зла, но вредит и себе, и другим. Полковник Берани оправдывается перед своей женой за их повисшую в воздухе жизнь, жизнь, полную обмана и самообмана, не может показать свою любовь и свой страх, боясь потерять лицо, но теряя совершенно другое — самое ценное и невосполнимое.

Дом не достаётся никому, потому что становится понятным — он не вернёт утраченного, он уже не символ возвращения, он символ потери.


Вообще, этот дуэт — великолепного оператора с тридцатилетним стажем Роджера Дикинса и не менее опытного композитора Джеймса Хорнера, который написал музыку уже к ста сорока фильмам — творит просто чудеса. Холодная туманная сырость пронизывает каждый кадр, делая лица актёров масками посреди старинных фотографий. Они — это просто тень их памяти, их бывших мечтаний, их призрачных надежд, сбыться которым уже не судьба. Особенно запоминается именно семейная пара — полковник Берани и его жена Нади. Их историю, оставшуюся за кадром, просто физически хочется выведать, извлечь из-за края кадра, так много в этих взглядах, в этих отрывочных фразах людей, давно уже ставших частью друг друга.