Резная Свирель

Реальность преломляя через призму, катает небо солнечный клубок.

Искусство тяготеет к классицизму, застенчиво скрывая постапок

На старых кухнях булочно и гречно, и колбаса, и сыр, и коньяки

 Стоит атлант, запугивает вечность, отбрасывая тень, но не коньки.

В отделе "Новый мир для садоводов" Раскольникову продают топор

. А демиург, Руслан Иваныч Глотов (хотя, конечно, это перебор — давать возможность странным демиургам использовать людские имена) идёт по листьям, надписям, окуркам. Лицо как неприступная стена.

В руках его подобие пакета. Руслан Иваныч пыжится, несёт.

А лето, лето, глянь, какое лето. И кони, и река, и это всё.

И демиург, страдающий одышкой, печальный бог, похмельный нефилим,

приглаживает облако под мышкой и даже разговаривает с ним:

сейчас придем. Уже совсем недолго. Каких-то жалких несколько минут

. У светофора жгучая креолка смеётся — человек несёт луну.

В ответ на выпад ей сигналит фура, везущая форель и путассу.

Руслан Иваныч сердится: вот дура, я, между прочим, облако несу,

пушистое, без молнии, без грома

. Источник непорочной чистоты

Доходит до заброшенного дома, скрипит ступень, пугаются коты,

три голубя и устроитель квестов. Чердачный космос погружен во тьму.

Бог возвращает облако на место, туда, где быть положено ему.

Студенты у метро читают Блока, в театре ждут последнего звонка.

И летний дождь, и в лужах одиноко бездомные белеют облака. Реальность преломляя через призму, катает небо солнечный клубок.