В течение недели перед отъездом, я получил десятка два предупреждений от доброжелателей: «В октябре на Алтае уже холодно, все лиственницы облетели, все засыпало снегом, снимать нечего, а по ночам вообще — минус 20, и вы там околеете».
Самое смешное, что мониторя прогнозы погоды и свежие фотографии с Алтая, я видел — фотографии и правда, весьма свежие. Степи покрыты сугробами, а озера скованы льдом. Но группа была набрана, термобелье отглажено, новый спальник шуршал в ожидании, а мои сибирские друзья, которые ждали нас в Барнауле, писали, что «все будет супер, приезжай скорей, ага».
Оказалось, и правда супер. Даже более того. В первый же день, проехав 500км, мы добрались до первой ночевки на реке Большой Яломан. К этому моменту уже было понятно, что либо нам благоволят алтайские шаманы, либо московское шаманство оказалось еще более сильным. Вторая версия, кстати, учитывая общее положение дел в стране, представляется более правдоподобной. Так или иначе, лиственницы были такими рыжими, что слепили глаза, реки — самого бирюзового цвета, что я только видел, а никакого снега не было и в помине. Нет, ну ночью, конечно, было прохладно, но как известно, настоящий сибиряк не тот, кто не мерзнет, а тот, кто тепло одевается.
 |
|
Следующие 10 дней мы катались по Горному Алтаю. Доехали почти до границы с Монголией. Забрасывались в альплагерь на горе Актру. Сходили с ума от красоты Курайской степи и горных хребтов, ее окружающих. Спали в палатках и гостевых домах (в палатках — круче). Готовили еду на костре, запивая ее, конечно же, алтайским чаем, ага. Парились в банях по вечерам и даже купались после этого в реке Чуя, что для октября, слегка похвастаемся, выглядит очень даже героически.
Кстати, о Чуе. Это именно ее, изумрудную и бирюзовую, вы можете видеть на некоторых моих фотографиях. Слово «чуя» — тибетское, переводится как «вода». Начал искать, как Алтай связан с Тибетом и нашел вот что. Оказывается, в начале 18 века тибетские ламы не раз добирались сюда в поисках одаренных детей для учебы в монастыре Дрепунг (в котором, кстати, мы были во время тура в Тибет).
Соответственно, и многие алтайцы бывали в Тибете. Они называли его Тёбо, что значит «макушка». Подтверждений связей Алтая и Тибета немного, но они есть. Например, обряд сан салаты, что переводится с тибетского как «подношение», есть почти во всех алтайских праздниках. А в Каракольской долине есть местность Сетерлу (по-тибетски «даровать жизнь»), названная в честь обряда посвящения самого приметного и красивого коня какому-либо божеству. После проведения обряда коня с лентой на гриве, которого отныне нельзя арканить, отпускают на волю.
С конями, кстати, отдельная история. В один из дней мы сели на лошадок и отправились на прогулку. Половина группы до этого ограничивала свое знакомство с лошадьми разве что проматыванием наследств на скачках. Ну, то есть, конечно, вряд ли, но человек пять точно совместили свои туловища с седлами первый раз в жизни. Это, однако, не помешало им, когда уже через полтора часа мы, с гиканьем и улюлюканьем, чувствуя себя индейцами на набеге, скакали галопом по степи на чудесных мохнатых лошадях алтайской породы.
Курай переводится с монгольского как "сухой". Так здесь называется село, степь, горный хребет и речка. Я не уверен, но не удивлюсь, если именно она, Курайка, вечно пересыхающая и с беспощадной монгольской мстительностью названная сухой, дала имена и всему остальному.
Кстати, Курай - это еще и башкирский музыкальный инструмент, открытая продольная флейта, в классическом виде изготавливаемая из высушенного полого стебля растения из семейства зонтичных, чаще всего, реброплодника.
Ни реки, ни флейты на фото нет. Хотя может и есть.
Курайская степь - "одно из самых эффектных полей рельефа гигантских знаков ряби течения в мире, связанных с паводками из ледниково-подпрудных озёр. Это поле развито в зоне обратных течений суперпаводков на правом берегу реки Тете. Рябь сформировалась при катастрофических сбросах Чуйского и Курайского озёр около 15 тыс. лет назад. Гигантская рябь течения относится к одному из самых главных аргументов катастрофических сбросов ледниково-подпрудных озёр. Этот рельеф представляет собой один из самых экзотических элементов дилювиального морфолитологического комплекса".
Очень мне нравится, как написано про Курай в википедии:)
Чувство, которое преследовало нас всю дорогу на Алтае - мы где-то в Северной Америке. Вот-вот за углом покажется какое-нибудь Онтарио или, прости господи, Гурон, а горы эти называются не иначе как Аппалачи или Скалистые.
И это очень круто, что сравнительно недалеко мы можем поймать такое настроение, что наша природа настолько разнообразна.
Хотя это и не отменяет того факта, что в Северную Америку все равно очень хочется:)
Между прочим, знаете ли вы, что на раскопках в Пазырыкских курганах Алтая были найдены скелеты лошадей 4 века до н.э.? Правда, те были значительно крупнее нынешних — то ли беспощадная эволюция, то ли тенденция к миниатюризации. А может, алтайские лошадки ужались в размерах от здешних морозов. Так бывает, знаете ли...
Впрочем, размер в этом случае не имеет большого значения, лошади алтайской породы — прекрасны. У них очень крепкие копыта — даже подковы не нужны. Они послушные, умные, добрые и смелые — могут бесстрашно кинуться на волка, защищая своих жеребят.
Наша конная прогулка — пожалуй, единственный момент, когда мы выпустили из рук камеры. Потому что все остальное время снимали, практически не останавливаясь. Осенний Алтай оказался одним из самых живописных, разнообразных и ярких мест, где я бывал. Именно по этой причине я уже знаю, что в следующем сентябре совершенно точно поеду туда опять. Когда все рассчитаем и подготовим, начну собирать группу.
А пока — мы собираемся в начале марта на Ольхон. Фототур по льду Байкала проходит у меня вот уже четвертый год подряд и хотя я, кажется, отснял там все, что можно, делится этой фантастикой с другими — отдельное и особенное удовольствие. Будем гонять по льду, есть омуля, париться в бане, присутствовать при шаманском обряде и, естественно, изо всех сил фотографировать.
Алтай, озеро Джангысколь, с алтайского переводится как "одинокое озеро". Его еще называют Ёштыколь, по названию урочища, в котором оно расположено.
А еще, говорят, это плато между Курайским и Северо-Чуйским хребтами, с озером, многочисленными болотами,
ручьями и холмами напоминает плато Укок в миниатюре.
А вы знали, что на раскопках в Пазырыкских курганах (это не очень далеко от Курайской степи, где сделана эта фотография) были найдены скелеты лошадей 4 века до н.э.? Правда, те были значительно крупнее нынешних - то ли беспощадная эволюция, то ли тенденция к миниатюризации. А может, алтайские лошадки ужались в размерах от здешних морозов. Так бывает, знаете ли...
Так или иначе, как я уже писал и буду писать, лошади алтайской породы - прекрасны. У них очень крепкие копыта - даже подковы не нужны. Они послушные, умные и добрые. И при этом смелые - могут бесстрашно кинуться на волка, защищая своих жеребят.
В общем, с большим удовольствием и нетерпением жду следующего сентября, когда половина нашего фототура на Алтай пройдет в режиме конного похода:)
А вот вам еще парочка алтайских коняшек с чабаном в Курайской степи.
Предварительно записаться в группу можно на моих страницах: https://www.facebook.com/mark.podrabinek
и https://vk.com/id11352487
