Статный, спортивный, красивый, любимец богемы 60–80-х годов
прошлого столетия. Он приехал в Москву из Баку в 17 лет –
поступать в Литературный институт. Сдав экзамены, он стал
лучшим на своем курсе.

Уже в этот период начинают издаваться его рассказы, стихи...
Перспективный, талантливый и обаятельный поэт, создававший
также и тексты к песням прославленных эстрадных композиторов.
Его романтичная, лирическая поэзия пришлась по вкусу даже
режиму того времени. На смену идеологическим текстам песен
приходят сонеты, баллады о любви О. Гаджикасимова.

В эфире его песни звучали часто, благо Онегин заведовал
отделом концертов по заявкам Всесоюзного радио (в его
обязанности входила подготовка передач о советской и
западной эстрадах).

Он писал сценарии, по которым ставились телесериалы,
он везде успевал, а по ночам писал стихи.

Жизнелюб, любитель поесть и выпить, угостить и заплатить
за всех - таким помнили его друзья! Он обожал женщин,
устоять перед ним было невозможно (если я не ошибаюсь -
был официально женат четыре раза, про остальных же
история замалчивает).

В 1965-м, очень знаменательный год для поэта: написана
" Песня птиц" на музыку друга Полада Бюль-Бюль- оглы ,
а уже на "Новогоднем огоньке", 1966-го Муслим Магомаев
и Лариса Мондрус исполняют песню - это, наверное,
первый советский клип.

Энергичный, молодой поэт был одержим идеей создания шлягера.
И такая песня появляется – это "Восточная песня",
которую впоследствии пел тоже молодой и талантливый
певец Валерий Ободзинский.

Летом 1970 года происходит немыслимое: в московских
магазинах музыки люди часами стоят, чтобы купить
пластинку с песнями на его стихи. Тираж проданных
пластинок побил все мыслимые рекорды – цифра приближалась
к шестнадцати миллионам копий.

Я помню то время. Признаюсь, ставила эту песню на "ребрах"
по десятку раз за день. И рыдала под неё )))

В то время песни на стихи Онегина пела вся страна.
Слава и деньги сыпались как из рога изобилия.

Не пластинки, тем более не записи на радио и телевидении
приносили неслыханный по тем временам доход авторам
популярных в народе песен. Большие деньги приносили...
рестораны, где народ свои любимые песни заказывал местным
«лабухам» (на жаргоне – ресторанным музыкантам).
И с каждого исполнения композиторам и поэтам этих песен –
причиталось. Копейки, правда, но, как говорится,
«с миру по нитке – голому рубаха»! Плюс – автомобиль,
квартира, дача...

У Гаджикасимова, естественно, все это было, ибо именно
его песни чаще других звучали «под коньячок и шашлычок»…

Но было у него и другое...
Постоянная готовность оказать безотказную и безвозмездную
помощь любому, кто в ней нуждался. Родным, близким,
друзьям, друзьям друзей, людям и вовсе незнакомым,
но нуждающимся... Много ли вы знаете таких «добрых
самаритян» в нашей нынешней безумной жизни?

Давай взаймы ближнему во время нужды его и сам в свое
время возвращай ближнему (Сир. 29, 2).Тогда он еще не
знал этих слов библейской мудрости, но они в нем
произрастали, готовя душу его к вере.
А друзья говорили: «Широка душа у Онега, восточная!».
Хотя сам Гаджикасимов...Считал себя православным.

Не по вере, а все по той же душе. Загадочной, а потому
непредсказуемой. Коллеги воспринимали это как не совсем
удачную шутку. Если бы считал себя просто русским –
это еще куда не шло! Да и речь у него была изумительно
чистая, без специфического восточного акцента.
К тому же он коммунист, да при должности, а «опиумом
для народа» балуется! Нехорошо как-то…

Это действительно было удивительно, ибо родился Онегин в Баку,
где все пропитано культурой и религией иной, исламской.
К тому же будущий автор самых романтических песен советской
эстрады был отпрыском почтенного иранского рода.
Кого только на этом семейном древе жизни не было – мулла
чередовался с работником НКВД, юрист – с врачом,
литератор – с убежденным социал-демократом, дипломат –
с философом...
Но у всех у них был один общий знаменатель, и совсем не
этнический, а, как сказали бы классики марксизма-ленинизма, –
классовый. Эти почтенные люди были потомственные дворяне,
аристократы... А это значит, что их отличали от других не
только блестящая образованность и изысканные манеры,
но и свобода.

Конечно, в 1960-е годы у нас дворяне-аристократы остались
только в кино. Да и то – как персонажи глубоко отрицательные.
Однако как из песни не выбросишь слово, так из генетической,
исторической памяти не вымараешь традиции и породу.
Во всем, даже в имени. Раньше было принято на всех концертах,
а тем более – на радио и телевидении называть не только
имена исполнителей, но и авторов песен.
Их – даже в первую очередь!

Часто его фамилию титровали через дефис: «Онегин-Гаджикасимов»,
а зрители терялись в домыслах, почему, мол, скрывают имя
поэта...Любовь мамы в пушкина предопределила в какой-то
степени и судьбу поэта...
Впрочем, касалось это только первых 49 лет его жизни.
Ибо в 1985 году он внезапно исчезает из столицы.
Друзья и близкие в панике сбываются с ног, обзванивают
все морги и отделения милиции. Тщетно.

Через неделю он сам является домой, сжигает все записи
своих песен, поэтические архивы, телефонные книжки и
объявляет, что намерен креститься, принять постриг и
уйти в монастырь. Навсегда.

Жена в отчаянии бросает ему вслед: «Как мне жаль тебя!»
И в ответ слышит: «Это мне вас жаль...».
***
Когда же к нему, успешному, талантливому, искушенному
славой человеку, пришло понимание «неправильной жизни»?
И убеждение в том, что ее нужно непременно изменить.
Причем коренным образом...

Увы, вначале просочилась обыкновенная и, как всегда,
подлая человеческая зависть. Разумеется, коллег по
«поэтическому цеху». А за ней – непременные интриги,
грязные слухи и, возможно даже, доносы. Как же без них...
Так, в году 1970-м вдруг запретили все ту же
«Восточную песню». Причем запрет «спустили» с самого
«верха», но не без наводки «снизу». Тогда как раз страна
праздновала 100-летие со дня рождения Ленина, и
кому-то почудилось, что в словах: «В каждой строчке
только точки после буквы Л...» содержится издевательский
намек на частое упоминание повсюду имени юбиляра.
А то, что эта песня о любви – «кремлевским старцам»
как-то не пришло в голову…

Незамедлительно последовала уничижительная статья
партийного песнописца Льва Ошанина о «горе-поэте»
О. Гаджикасимове, который, мол, если в чем и преуспел,
так это в коверкании русского языка...
Взбешенный Председатель Гостелерадио СССР Лапин по
кличке «Инквизитор» тут же приказал размагнитить
все записи песен «коверкователя», а еще – не объявлять
его имя на концертах и вообще не подпускать
близко к радиотелеэфирам.

И даже когда на «голубые экраны» страны вышел далеко
не музыкальный фильм «Мартин Иден», сценарий к
которому написал Гаджикасимов, в титрах его имя
не значилось...

Можно было уйти в диссиденты, но он ушел в монастырь

Впрочем, не обида на пошлые козни завистников и травлю
властных чинуш подтолкнула к столь радикальному,
хочется сказать – метафизическому решению.
Слишком мелочными и ничтожными были подобные выпады,
чтобы, обидевшись на весь этот вой, сделать
осмысленный шаг к Богу!

Все было гораздо трагичней. Рушилась целая вселенная!
Эпоха. Пускай несовершенная и не всегда справедливая,
но по-своему светлая, добрая, мирная... Как и его песни,
рожденные мирной жизнью и воспевавшие надежду на её
процветание. Наивно? Возможно, но люди это чувствовали
и становились лучше, добрее...

Страна рушилась, идеалы угасали, как свечи на ветру,
и дышать становилось все трудней...

Его песни затерялись во времени, превратившись в
затухающее необратимое эхо...
А люди? Они пели уже другие песни, чуждые ему.
Песни ненависти...

Потому он и ушел. Сказав родным на прощанье: «Ушел...».