Это цитата сообщения Oly_- Оригинальное сообщение
История русской Золушки
Девочка была чудо как хороша: симпатичная, улыбчивая, тоненькая… Когда ей исполнилось шесть, её забрали из семьи в хозяйский дом и обучили всему, что должна знать и уметь актриса крепостного театра. Через несколько лет девочка, обладавшая очень редким, завораживающим голосом, стала «жемчужиной» театра Шереметевых, и превратилась из Параши Ковалевой в Прасковью Жемчугову.
Ангел с небес
Барин Петр Борисович Шереметев
(1713-1788 гг)
души не чаял в маленькой актрисе – она и станцует, и споет, и на арфе сыграет, и на клавесине. «На англицком говорит, на французском и итальянском тоже. Хорошим манерам и этикету обучена», - рассказывал Петр Борисович своему сыну Николаю, вернувшемуся из Европы.
Николай Петрович Шереметев (1751-1809 гг)
Впервые увидев Прасковью, молодой граф был приятно удивлен, а услышав её пение – потрясен. «Если бы ангел сошел с небес, если б гром и молния ударили разом, я был бы менее поражён», - писал он позже. Ей было тогда всего шесть лет, ему – двадцать два года.
Угадав в девочке гениальный дар, Шереметев-младший загорелся желанием вывести её на сцену и дать лучшие роли. Через несколько лет его мечта сбылась – Прасковья вышла на сцену под псевдонимом Жемчугова. Это молодому графу пришла в голову фантазия сменить неблагозвучные крестьянские фамилии своих актрис на псевдонимы, образованные от названий драгоценных камней – Бирюзова, Гранатова, Изумрудова.
Очередная фаворитка
Шли годы. Граф Николай Петрович всё более интересовался своей необыкновенной актрисой. Хрупкая, застенчивая, с задумчивым взглядом больших ясных глаз, она отличалась утонченными манерами, не присущими крестьянам. Да и не заметить просыпающейся в ней женственности было невозможно. Граф, пресыщенный к своим тридцати годам всеми радостями и удовольствиями жизни, понимал, что рано или поздно она станет одной из его фавориток. Он не торопил события, он любовался ею издали, точно зная одно: когда яблочко созреет, оно само упадет к нему в руки.
Это случилось в тот день, когда 19-летняя Прасковья с триумфом выступила в опере «Самнитские браки». Сама Екатерина II пришла в восхищение от её мастерства и пожаловала бриллиантовый перстень со своей руки. В тот вечер Прасковья стала одновременно примой шереметевского театра и фавориткой графа.
Никто не видел в их отношениях ничего особого. «Подумаешь, потешится граф с очередной безродной девицей, да и бросит, пресытившись», - поговаривали люди. Но всё вышло по-другому.
После смерти старого графа Шереметева (1788 г.) убитый горем наследник пустился во все тяжкие. Горько запил, забросил все дела... И тут Прасковья проявила себя с весьма неожиданной стороны. Она не только взяла в свои руки все дела по театру, но и сумела вывести графа из запоя, заставила вернуться к нормальной жизни и с тех пор заимела на него огромное влияние. Почувствовав в юной избраннице настоящую опору, разглядев в ней и ум, и такт, и благородное сердце, Николай Петрович стал буквально носить Прасковью на руках. «Я нашёл в ней украшенный добродетелью разум, искренность и человеколюбие, постоянство, верность и усерднейшее богопочитание», - писал он позже сыну.
Молчаливое согласие
Вскоре граф построил в усадьбе Кусково уединённый домик и зажил там со своей нечаянно обретенной любовью счастливо. Но тут же по Москве поползли отвратительные сплетни. Свет готов был простить графу разврат, но не готов был простить любовь к крепостной девке, пусть и весьма талантливой. Прасковья невероятно страдала от людской злобы. Те, кто ещё вчера восторженно рукоплескал ей, дарил цветы и осыпал комплиментами, сегодня плел за её спиной интриги, распускал грязные сплетни. Не отставали и дворовые. Каждый считал своим долгом напомнить Прасковье, что она – не более чем крепостная девка и очередная забава...
Чтобы защитить любимую, граф задумал построить в Останкино дворец-театр, в котором примой и хозяйкой была бы его Прасковья.
Усадьба выросла невероятной красоты. Недаром деревянный дворец бледно-розового цвета с лучшими гримерными, огромной сценой и позолоченными арками прозвали «русским Версалем». А когда на престол взошел друг детства Николая Петровича - Павел I, влюбленные и вовсе воспрянули духом. Они всей душой надеялись, что новый царь даст графу разрешение на неравный брак.
В тот день, когда Павел I соблаговолил посетить Останкино, все в усадьбе нервничали и гадали – позволит ли государь Шереметеву жениться на крепостной? Встречу царю уготовили удивительную и немного театральную. На пути от Рижской заставы до Останкино устроили иллюминацию из смоляных бочек. А в густой роще, через которую лежала дорога во дворец, поставили у каждого дерева часового. При приближении царского поезда деревья аккуратно падали одно за другим, образуя дорогу-просеку. Император был очень доволен, но не остался ни на обед, ни на спектакль. Он вихрем промчался по дворцу и уехал, назначив Шереметева на должность обер-гофмаршала и приказав прибыть в Петербург.
О главном он не сказал, но и без того всё было понятно. Уж если царь посетил дом графа, зная о его незаконной связи, значит, дал на это своё молчаливое согласие.
Хитрый замысел
В столицу влюблённые поехали вместе. Поселились в своём Фонтанном доме и зажили не хуже прежнего. Вот только из-за сырого климата Прасковья стала часто болеть. У неё то и дело обострялась чахотка, сильно болело горло, а через год она и вовсе стала терять голос. Каких только лекарей не приглашал к любимой граф, но всё было тщетно. «Туберкулёз», - разводили они руками. Вскоре Прасковья ни петь, ни выступать на сцене уже не могла. Она страдала, вместе с ней страдал и Николай Петрович. Видя, как мучается любимая, он закрыл свой театр и распустил актрис, назначив им, по просьбе Прасковьи, щедрое приданое. А заодно решился на некоторый обман. Одному из своих верных людей граф велел изготовить документы, якобы свидетельствующие о происхождении Прасковьи из рода польских дворян Ковалевских. По ним выходило, что её предок Якуб ещё в XVII веке попал в плен к русским и стал крепостным Шереметевых. «Совершенно случайно обнаружив» эти документы в архиве, граф дал вольную Прасковье и её семье. Дело было сделано, теперь оставалось только ждать. Но ожидание вышло недолгим. Как и предполагал граф, вскоре он получил высочайшее разрешение за женитьбу с Прасковьей.
Рождение наследника
Обвенчались тайно, в Москве, в ноябре 1801 года. После церемонии сразу же вернулись в Петербург, но то, что отныне они муж и жена, по-прежнему хранили в тайне. Прасковье очень хотелось хоть разок выйти к именитым гостям открыто, законной хозяйкой дома и женой. Но граф боялся подвергнуть любимую осмеянию. Он бы этого просто не вынес.
Зато сбылась другая мечта Прасковьи – куда более значимая. После стольких лет совместной жизни она наконец-то забеременела. Узнав о том, что вскоре у него появится наследник, Николай Петрович пришел в неописуемый восторг и тут же придумал новую хитрость. Когда живот Прасковьи округлился до нужных размеров, он заказал своему крепостному художнику Аргунову её портрет. Таким образом он готовился предать огласке свой брак и рождение законного наследника. Однако знаменитый портрет Прасковьи в полосатом капоте был окончен уже после смерти графини.
Прасковья (Параша) Ивановна Ковалёва-Жемчугова, графиня Шереметева (1768-1803 гг)
03 февраля 1803 года Прасковья родила сына Дмитрия. И все двадцать дней жизни, которые были ей отпущены судьбой, она провела в страхе за своёго ребенка – боялась, что его выкрадут. Именно это обстоятельство и заставило графа написать императору письмо, рассказать о своём венчании и рождении сына и попросить признать мальчика законным наследником. На это император ответил, что «граф Шереметев властен жениться когда угодно и на ком хочет»… …
В ночь на 23 февраля Прасковья умерла. И тут выяснилось, что опасения графа по поводу великосветских козней оказались вовсе не напрасными. Когда он уведомил столичную аристократию о смерти жены и огласил дату похорон, никто из знати не соблаговолил прийти. Лишь архитектор Джакомо Кваренги, поклонник и друг, шёл за гробом крепостной графини.
Её похоронили в фамильном склепе Шереметевых в Александро-Невской Лавре. Когда граф вышел из усыпальницы, то рухнул без сознания и пролежал в беспамятстве несколько дней.
Остаток жизни – а граф пережил жену на 6 лет - он посвятил благотворительности, как и просила его жена. По её просьбе он построил не только Странноприимный дом, но и множество больниц, храмов, библиотек и домов для сирот. Уходил из дома с крупной суммой денег, раздавал милостыню и возвращался домой без копейки. Недаром на его портрете кисти Боровиковского стояла подпись «граф Милосердов».
Он умер, не оправившись от простуды, в январе 1809 года. Его похоронили рядом с женой в простом гробу: все деньги, которые пошли бы на подобающее графу Шереметеву погребение, он приказал раздать бедным.
Кстати: Однажды Шереметев заметил, что Прасковья подозрительно часто исчезает из дома по утрам. Он проследил за ней и выяснил, что женщина тайком бегает на Сухаревку, где толпятся нищие, и раздает им милостыню. И тогда граф, уступив просьбе любимой, построил на Сухаревке Странноприимный дом - больницу для бедняков и нищих. Ныне это знаменитый НИИ скорой помощи им. Склифосовского.
Автор Наталья БЫКОВА