И говорит она - Ему:
- О Боже!
Там худо ль, хорошо ль, а век мой прожит. Вот я перед тобой, одна, в моей норе,
Пусти меня домой, позволь мне умереть!

- Где ж музыка твоя?
- А это знаешь лишь ты один, а ты - не повторяешь. Ах, если бы та музыка звучала, то это бы, наверно, означало, что все сначала можно начинать...
Пусти меня, мой Боже, ночевать!

- Где твои дети?
- Сами по себе...
Ты ж знаешь, А и Б сидели на трубе, а после А упало, Б пропало, труба всему, как сроду не бывало. Прости за то, что их любила я сильней себя и больше, чем тебя...
- А если б снова - снова б то же было?..
- Я этого, мой Боже, не забыла.

- А где же все твои ученики?
- Разбросаны они и далеки: пошли им впрок ли, нет ли - те уроки - узнать об этом не настали сроки: все к лучшему - хочу я, чтоб до дна с тобой сегодня я была одна.

- А где ж друзья?
- Да там же, где и я: состарились они, мои друзья, и каждый так: ушел в свои химеры, в которых ни один не знает меры, и нет в них места больше никому, поэтому всяк - лишь в своем дому,
а было время...
- Да, но все же - было!
- И этого я тоже не забыла!
 Вообще, я не забыла ничего, но жаль мне здесь - лишь мужа моего, опять же, он ли, я ли, а наверно, ведь надо же кому-нибудь быть первым, так лучше я... О, Господи, прости и отпусти, вернее, пропусти...

И был ей Голос, и сказал Он Слово:
- Готова ты уйти иль не готова, про то не можешь знать ты: до конца я ни пред кем не открывал лица.
Пока живи...

                                      МАРЛЕНА РАХЛИНА