Луганск – 17 июня 2014 года – Начальник контрразведки ЛНР Владимир Громов делает два заявления  После чего идет запись его разговора с пленным и его матерью (по телефону). Возможно, видео вы уже видели, оно с утра в сети, но здесь - с расшифровкой. Обратите внимание, что видео с конкретным военнопленным, которое идет в конце смонтированного видео, прямо противоречит заявлению Громова "пленных не брать"





«Дорогие друзья. Учитывая последние события, которые происходят на территории Луганской Народной Республики,  главнокомандующим вооруженных сил Луганской народной Республики Валерием Дмитриевичем Болотовым принято решение о создании подразделения СМЕРШ. Украинские оккупанты и проплаченные наемники несут огромные потери. Но киевская хунта продолжает бросить на нашу Луганскую землю всё новые и новые силы, подкрепленные американскими деньгами. Оккупанты разрушают и разоряют наши города и села. Они насилуют, убивают и грабят мирное население. Они хотят нас стереть с лица земли и заселить наши земли своими недоумками.

Но  мы, бойцы армии Юго-Востока, будем стоять насмерть. До последнего бойца. До последнего патрона. Мы стоим за наши семьи, за наших женщин, детей и стариков. Мы стоим за Луганскую народную Республику. Мы стоим за Донбасс. Мы стоим за нашу землю. С сегодняшнего дня наш главный призыв: ни шагу назад! Каждый метр нашей земли мы будем защищать до последней капли крови. Врага в плен не брать. Они добивают наших раненных. Они получат адекватный ответ. Уничтожить оккупантов как бешеных собак. Врагу ни капли сочувствия, ни капли сожаления. Наша сила в правде. Это наша земля. Враг будет разбит. Победа будет за нами»

Далее второе заявление:

«Только что поступило сообщение, что убито трое российских журналистов, которые проводили съемки в районе поселка Металлист, где находится зона боевых действий. Съемочная группа с микрофоном, на котором крупными буквами было написано: «Канал Россия», была расстреляна прицельным минометным огнем со стороны нацгвардии. Сейчас уточняем имена погибших журналистов.

Также сегодня взяты в плен три бойца нацгвардии. Один из них из Полтавы, второй из Ровно. Имена задержанных… (перечисляет) В настоящее время проводится допрос арестованных бойцов нацгвардии. Мы хотим связаться с родителями и попросим забрать своих детей с территории Луганской Народной Республики. В это же время вопрос по вывозу тел погибших ополченцев на Счастье не решается»

Далее пленного понуждают звонить матери. Пленный по телефону: «Мама моя не знает, что я в Луганске, она больная» – «Звони маме… Вы вспоминаете, что у вас больная мама только когда вы, сука, блять, в плен попадаете…А до этого вы курите и кричите, и вырезаете семьи!» Журналистка: «А наших детей оттуда, наши семьи вырезают. Они не дают звонить. Ты понял? У матерей вообще никто не интересует, что они думают по этому поводу?»

«Алло, мама, привет» – «Громкую связь!» – «Громкая связь… Мама, мама, подожди немного (три раза). Мама, сядь, пожалуйста. Сядь, пожалуйста. Села?.. Меня отправили в Луганск… Меня отправили в Луганск… Мам, не переживай… Счас меня взяли в плен… Подожди. Подожди…Что дальше говорить?» Журналистка: «Сюда пусть приезжает» – «Приедь, забери меня» Громов: «И пускай всех матерей везет, чьи дети здесь находятся»

«Что?.. Ну… думал домой, отправили в Луганск… Мам, приедь, забери меня» – Журналистка: «Дай трубку. Аллё. Аллё. Здравствуйте. Как вас зовут? Наталья, вы, пожалуйста, не плачьте. Ребят взяли в плен, их отправили в Луганск. Пожалуйста, приедьте в Луганск, заберите, вашего ребенка вам отдадут. И пожалуйста, узнайте еще мам, у которых точно так же забрали детей. Приедьте, пожалуйста, в Луганск. Я вас прошу. С ним ничего не будет… Я не знаю… В Луганск…»

«Если брат приедет» –  «Брат может приехать и вас взять? Выясняйте… С ними… Наташа, пожалуйста, послушайте меня. С ребятами ничего не будет.  Но пожалуйста, собирайтесь, решайте, звоните на этот телефон и приезжайте в Луганск, забирайте сына. Хорошо?.. Наташ, пожалуйста… С ним всё хорошо. Пожалуйста, его заберите отсюда. Только приедьте сами заберите. Пожалуйста. И звоните на этот телефон. Хорошо?.. Спасибо. На, поговори с мамой еще»

«Мам… Все хорошо… Мама, всё хорошо» Громов: «Дай трубку. Наташа. Наташа. Наташа. Добрый день. Я прошу прощения за такой, скажем так, звонок. Я начальник контрразведки Громов Владимир. Знаете о таком?.. Громов Владимир. Знаете меня, да?.. Ну, я, собственно говоря… Скажем так, стою за свою землю. Не буду о себе много рассказывать. Вот. Приезжайте, забирайте своих пленных, своих ребят и я вам скажу: чем быстрее вы приедете, тем будет лучше для вас.

Нацгвардия, на стороне которой они воюют, сегодня расстреляли троих российских журналистов прицельным минометным огнем. Понимаете, какое состояние здесь у ребят? Какое у население здесь отношение ко всему этому? Мы не пришли ни в Полтаву, ни в Ровно, ни в Киев. Мы на вашу землю не посылаем своих детей. Почему вы отпускаете своих детей воевать против Луганска? Объясните»

Голос матери: «Я не посылала своего ребенка воевать» Громов: «Обращайтесь в Киев к Порошенку. Ко всем. Подымайтесь всей Украиной. Иначе мы всех положим здесь. Вы понимаете, понимаете или нет? Здесь работают профессионалы. И мы на своей земле. Запомните это. И доведите это всем. Всем матерям Украины. Мы обращаемся по всем телеканалам. Но вы нас не слушаете. Вы заняты своими делами, пока ваши дети не попали в беду… До свидания»

Пленный (своему командиру): «Алло… Да… Какой Женя?.. Какие действия? Маме позвонили. Маме передадут меня… Нет. Маме уже позвонили, маме меня передадут» – Громов: «Дай трубку» – «Я передаю трубку командиру тут местному» Громов: «Алло, алло, я с кем тут матерился, с вами или с кем-то другим?.. А я не спокойный. Потому что расстреляли журналистов троих с телеканала Россия прицельным минометным огнем. И кто-то позвонил, не представившись. Я Громов Владимир. Вот. Но мне сказали, что меня будут в ж… е… И сказали, что я в Луганске… Ну, мне какая разница, кто они, солдаты или нет.

Мы позвонили маме. Мама там с сердечным приступом.  Но они приедут. Если приедут, мы их выдадим. Так что мы не нацгвардия. Мы не Правый сектор. Мы не убиваем ни ваших, ни своих.  А вы добиваете раненных. Я знаю, что никто не добивает, тем не менее мы троих пацанов, которых ополченцев, лежат у вас там под Счастьем, не могут родители забрать. Требуют выкуп пять тысяч долларов. Вот. И сказали, что в этом случае отведут снайперов. А когда будут отводить снайперов. У нас же ж… У меня есть среди вас свои люди, которые сказали, что там установили растяжки.

И когда родители пойдут забирать своих детей оттуда, которые прикопаны там на обочине, то гранаты взорвутся. И потом они хотят сказать…» По телефону с той стороны: «Хорошо, смотрите…» – «Смотрим…» – «Давайте, я просто не уполномочен решать такие вопросы..» – «Ну, вы офицер. Записывайте… Подождите, не перебивайте. Я лично вам дам свой номер телефона. Вы будете по нему звонить. Мой личный. Это телефон вашего бойца пленного… Записывайте мой номер. ..» «Пишу-пишу-пишу…»

Громов: «Только есть одна убедительная просьба. Никаких оскорблений в мой адрес. Иначе я вас накрою быстрей, чем вы думаете… Вы поняли, что у нас… Меня Владимир зовут. Меня каждый день по телевизору показывают. Да. Начальник службы внутренней безопасности, отдела контрразведки. Вы поняли, что вы имеете дело с серьезными людьми с огромным боевым опытом? Лучшие силы против вас мы еще не вводили. Понимаете, что мы вас всех положим здесь? Или вы не понимаете. Мы очень осторожно работаем по вам. Очень осторожно. Мы бережем ваши жизни по факту. Не так, как вы.  Подумайте, зачем вы пришли сюда?..

Я ЛНР. Я луганчанин. Сам с Луганска… Ну, вот Марковка это очень хорошее место на севере… Хорошо, решайте, решайте… Мама приедет, они выедут. Мы не те люди, которые убивают здесь пленных. Вы понимаете? Давайте… Да-да-да. Всё. Давайте»

И еще один пленный в окопе ополченцев. Много ненормативной лексики

«За кого воюешь, блять? А? Сюда смотри, блять! За кого воюешь, боять?» – «Уже не знаю» – «Уже не знаешь, блять. А за кого воевал?» – «По ходу за Украину» – «По ходу за Украину? А точнее, а?» – «За Украину» – «П…а, на х… твоей Украине» «Ты против нас, украинцев воевал. Ты понимаешь?» «Ты на нашу землю пришел» «У меня тоже украинский паспорт, блять. Тебе показать? Тебе паспорт свой показать, ты, гандон?»

– «Если вы хотите» – «Или военный билет, на х… Я за Украину, блять, служил, на х… Давай присягу украинскому народу, на х….  И блять, против кого мне приходится сейчас воевать? А?» – «Получается свои против своих» – «Да. Ты умный, боять. Я думал, ты тупой, на х... Ты с какого города?» – «С Ужгорода» –«Это какая область?» – «Закарпатская» – «Закарпатская? Какого ты х… сюда приехал? А?» – «Дали команду» – «Дали команду. Это преступная команда. Ты это знаешь?»





В общем, много противоречивого, на мой взгляд, особенно с учетом заявлений Игоря Стрелкова. Но линия в целом, если ее будут придерживаться, мне кажется, верная: связываться с матерями пленных, чтобы они забирали своих сыновей и начинали протестовать против этой - гражданской - войны