Эти события не удостоились серьезного внимания современных историков. А специалисты советских времен и вовсе ничего не хотели исследовать – им и так все было ясно: горстка “контрреволюционных элементов“ убила представителей народной власти. Мы попытались воссоздать реальную картину событий, случившихся в Хвощевке в марте 1918 года. В сравнении с многочисленными антисоветскими крестьянскими выступлениями тех лет (например, на Тамбовщине) хвощевский “мятеж“ мало известен. Найти что-то новое о нем мне не помог даже всезнающий Интернет. За помощью пришлось обращаться к архивам и местным жителям, среди которых оказался прямой потомок участника того восстания.
[320x214] 
Ошибка комиссара
Материалы о хвощевском “мятеже“ удалось найти в богородской районной газете “Ленинская победа“ (сейчас “Богородская газета“). Мне попались три статьи, датированные 1967, 1987 и 1988 годами. Как ни странно, и в “застойные“, и в “перестроечные“ годы тон публикаций оставался одинаковым: кулаки и их прихвостни зверски расправились с активными строителями новой жизни, за что были преданы всенародному осуждению. А как было на самом деле?
До нас дошли некоторые документы тех лет. Например, “обвинительное постановление следственной комиссии Нижегородского губернского революционного трибунала по делу об убийстве кулаками красногвардейцев в селе Хвощевка Горбатовского уезда“ (ныне Богородский район), датированное 27 июля 1918 года. В нем изложена фабула событий. Этот документ подспудно опровергает десятилетиями навязываемый прежней властью миф о “триумфальном шествии Советов“ и о том, что народ и партия всегда были едины.
Итак, согласно этому документу 19 марта 1918 года в Хвощевке был организован волостной сход, на котором селяне выразили недовольство действиями новой власти. В первую очередь, так называемой продразверсткой, когда у более-менее зажиточных крестьян изымали “излишки“ зерна, чтобы накормить вымиравших от голода горожан. В село Шарголи, находящееся неподалеку от Хвощевки, для учета хлеба был направлен помощник комиссара охраны Нюман в сопровождении красногвардейца Лухманова и граждан села Шарголи Мелентия Полуэктова, Платона Капустина, Николая Каинова, Ивана Камаева, Михаила Камаева, Василия Каинова и Василия Катина, вооруженных винтовками. Узнав о сходе, Нюман решил его посетить. Приехав в Хвощевку, Нюман с Лохмановым и Капустиным отправились в правление, возле которого собрался народ, а остальные остались на улице. Нюман предъявил председателю местного Совета Шапилову мандат. Тот, прочитав бумагу, громко объявил людям, находившимся в помещении: “Он послан в Шарголи, а не в Хвощевку. Комиссар ошибся!". Те в ответ закричали: “Сорвать его, раздавить, он кровь нашу пришел пить, обирать нас!". В этот момент на улице послышался ружейный выстрел. Житель Хвощевки Николай Иванович Арсентьев, а за ним и другие набросились на Нюмана, вытащили его на улицу, где стали избивать, а потом, возвратившись в правление, взломали замок чулана и вытащили оттуда схоронившегося Капустина, которого также отдали толпе на избиение. Толпа вытащила из правления и красногвардейца Лухманова, а затем набросилась на оставшихся на улице красногвардейцев, обезоружила их и стала избивать прикладами винтовок и кольями, в результате чего девять оказались убитыми, а Капустин и Полуэктов избитыми до потери сознания. Убитых стащили под гору и сняли с них сапоги.
Затем весь волостной сход, около 300 – 400 человек, направился в село Шарголи для разоружения красногвардейцев. После этих событий был произведен ряд обысков и арестов.
Кстати, в разных документах фамилия “главного героя“ и первой жертвы пишется по-разному: то Нюман, то Нейман, а в самой Хвощевке его называли Юманом.
Дадим отпор красной гвардии
Есть еще один документ – телеграмма из Хвощевки в Горбатов на имя комиссара охраны: “Прибывшая в Хвощевку красная гвардия своими действиями и употреблением в дело оружия, вымогательствами озлобила народ, в результате произошло кровавое столкновение. Просим немедленной помощи. Хвощевский Совет“. Почему Совет встал на сторону “кулаков“?
Есть воспоминания участника тех событий, ныне покойного Леонида Николаевича Молчанова. Свою жизнь он посвятил чекисткой работе и вел следствия по хвощевскому делу, будучи помощником начальника Нижегородского военно-революционного штаба. По его мнению, зачинщиками бунта были эсеры.
- Когда я прибыл в Хвощевку, - вспоминал он, - то попросил председателя Совета Шапилова: “Покажи жертвы от употребления красногвардейцами оружия“. Тот ответил: “Телеграмму составлял не я, я только подписывал“. Я спрашиваю: “Кто составлял?". Тот ответил: “Мне принес ее на подпись Арсентьев. Они вместе с акушеркой составляли“. “А где акушерка?". – “На родах“. Телеграмма была провокационной. На повестку дня схода был вынесен вопрос об упразднении Красной гвардии. Инициатива исходила не от деятелей Хвощевского волостного Совета, а из местной левоэсеровской группы, возглавляемой акушеркой Жулиной. Та разбиралась в политике, ездила в Москву, лично встречалась с Марией Спиридоновой и имела контакт с сормовскими эсерами.
По другим данным, зачинщик Арсентьев к эсерам не имел никакого отношения, но об этом позже.

“Помощь“ голодающим
Свои исследования провела хвощевский краевед, учитель истории Алевтина Ильинична Маковеева. Про нее я уже писал:  http://blagovestor.livejournal.com/47505.html
Она рисует следующую картину происшедшего:
“В чем состоит суть данного конфликта? В начале 1918 года в протоколе волостного собрания зафиксировано: “Хлеба на местах в наличии не имеется, поэтому удовлетворения голодных масс за счет граждан абсолютно никакого нет. Голод достиг наивысшего напряжения. Продовольственные органы, как губернские, так и уездные, не указали путей спасения от голода.
Большевики решили произвести учет хлеба и конфисковать “излишки“ у зажиточных, чтобы распределить их среди нуждающихся. Но учетчики хлеба и пришедшая к ним на помощь Красная гвардия повели себя слишком вольно. Часто это заканчивалось обычным грабежом. А зажиточное крестьянство не хотело продавать хлеб государству из-за низких закупочных цен. Интересы людей разошлись и привели к вооруженным столкновениям“.
Алевтина Ильинична детально изучила тот злополучный день.
“Войдя в правление, Нюман и Капустин предъявили свои мандаты, - рассказывает она. - У Капустина мандат был от Нюмана, а у того от комиссара продовольствия, направившего его в село Шарголи. Шапилов, председатель волостного Совета, увидев, что мандат Нюмана действителен в Шарголях, обратился к народу, сказав, что “Нюман направлен в Шарголи, а не в Хвощевку. То есть комиссар ошибся“. После этих слов народ закричал: “Он кровь пришел нашу пить, обдирать нас!". В это время на улице раздался выстрел. Стрелял один из красногвардейцев, так как толпа попыталась вырвать у него винтовку. Стали уговаривать народ, чтобы избежать крови, но никто ничего не слушал. Толпа бросилась на Нюмана и потащила его из правления, а затем уже убитого бросила в канаву. В это время Шапилов сказал: “Товарищи, организуйтесь! Нам надо встретить Красную гвардию и дать ей отпор!".
По документам, было убито пять человек - красногвардейцев и “сочувствующих“: Илай Беркович Нюман, Василий Петрович Катин, Иван Семенович Камаев, Алексей Никитич Лухманов и Василий Герасимович Конов. Следственная комиссия направила уездным начальникам милиции розыскные листы, чтобы задержать 14 жителей Хвощевской волости, обвиняемых в убийстве красногвардейцев. Из них был арестован только один. Суд рассмотрел это дело и нашел, что оно “выходит из ведения общего суда и должно подлежать рассмотрению революционного трибунала. По существу дела суд заключает, что хотя по делу задержан ряд лиц, но не против всех имеются достаточные доказательства и улики. Следовательно, нет оснований для задержания этих лиц“. Из Павлова дело о хвощевских событиях было направлено в Нижегородский революционный трибунал и 17 декабря 1919 года прекращено ввиду постановления об амнистии в честь второй годовщины Великого Октября.
Дальнейшие судьбы восставших неизвестны. Из документов непонятно, скольких же всего крестьян задержали. Доподлинно известна лишь судьба зачинщика бунта, Арсентьева.

“Верните кузнеца!“
Алексей Николаевич Арсентьев – внук Николая Ивановича Арсентьева, который первый набросился на комиссара. В его устах семейное предание о деде сильно отличается от официальной версии.
- Комиссары собрали людей со всех деревень вокруг Хвощевки. Всего около тысячи человек. Нюман заявил: “Поволжье голодает, нужен хлеб – делайте, что хотите, но хлеб давайте!". Дед подошел к комиссару и сказал: “Я кузнец, не сею, у меня железки одни. С меня взять нечего. Хочешь – вон железки забирай!". Юман направил на него маузер. Дед был физически очень крепкий человек. Он не испугался, схватил ствол, вырвал его и ударил комиссара в висок. Тот сразу умер. После этого послышались крики: “Бей красных!". Далее события развивались еще интереснее. Когда началось избиение красных, бабушка, Пелагея Ивановна, спрятала у себя дома четырех красноармейцев. Народ требовал выдать их, но она заявила: “Хозяина нет, без него не отдам! Хоть дом палите!". Деда в селе уважали, и никто спорить не стал. Сам он в это время ушел со всеми в Шарголи. Вернулся через несколько дней. В это время в Хвощевку прибыл ЧОН (часть особого назначения) – большой отряд с пушками и пулеметами. Деда, как зачинщика, повели на огород расстреливать. За него вступились спасенные бабушкой красноармейцы: “Он же нам жизнь спас!". Расстреливать деда не стали, но арестовали. Его судили и отправили в Сибирь. Какой срок дали, у нас в семье уже не помнят. Но жители написали письмо в Москву: “У нас кузнец один, без него не можем, если вы его не вернете, не будем в колхозы вступать!". Через четыре года деда вернули. До самой смерти в 1968 году он работал в колхозе кузнецом.
Примечательна и вся семья Арсентьевых. Сами они из уссурийских казаков. В Нижегородскую губернию попали перед революцией, после проигранной японской компании их послали усмирять большевиков. Вот и усмирили! Их было трое братьев: Николай, Петр и Александр. Николай был старшим. Как многие из казаков, они были потомственными кузнецами.
Вместе с их потомком мы приехали в Хвощевку. К облезлому памятнику погибшим красногвардейцам нас привела Алевтина Маковеева.
- Только вот состояние у него не очень! – вздохнула она.
- Ничего, подчиним! - ответил Арсентьев.
Никакой озлобленности на обидчиков деда у него не было…
[180x240]
 

Tags:

• история,
• святые люди