Разгуляй. Ни на одной карте, ни в атласах Москвы вы не найдёте этого названия.
Сначала на оживлённой Стромынской (или Покровской) дороге появился кабак.
Стромынской она называлась потому, что вела по правому берегу Яузы из Кремля в Стромынь, Киржач, Кольчугино и далее в Юрьев-Польскóй на реке Колокше, куда в Михайло-Архангельский монастырь, известный с 17-го века, на паломничество ездили цари и царицы.
А Покровской – потому, что она начиналась за Белым городом Покровской церковью, в 1777 году снесённой по приказу Екатерины IIза ветхостью и проходила в Рубцове, что на правом же берегу Яузы, (сейчас это район Электрозаводского моста), мимо церкви Покрова пресвятой Богородицы, построенной в своей вотчине первым Романовым, Михаилом Феодоровичем, в 1618 году, по обету, в честь победы над поляками.
Что дорога была оживлённой – не вызывает сомнения. Алексашка Меньшиков строит здесь свой первый дворец, опять на правом берегу Яузы, и приглашает туда Петра I.
Сам Петр строит в 1721 году, через дорогу от церкви Покрова пресвятой Богородицы, барочный Никольский храм на месте древней, начала 17-го века, деревянной церкви.
«Весёлая царица
Была Елисавет,
Поёт и веселится,
Порядку только нет»,
писал граф Алексей Константинович Толстой.
А веселилась царица в своём загородном дворце, построенном в 1752 году Франческо Бартоломео Растрелли (тем самым) на пригорке, на высоком берегу Яузы рядом с той же Покровской церковью. (Сейчас там Институт реставрации). И постоянно жила там во время правления Анны Иоанновны.
Но вернёмся на Разгуляй.
Название точное, московское, весёлое и разудалое. Кабак появился здесь, в Басманной слободе перед Елоховым (или в просторечии – Ехаловым) мостом через ручей Чечёру уже триста с лишним лет назад. Ручей тёк поперёк дороги в том месте – вот метафизика Москвы – там, где позже во флигеле расположились лаборатории факультета Гидротехники МИСИ. При строительстве усадьбы Мусúных-Пушкиных его отвёли за пределы участка.
Польский дипломат, Бергнард Таннер в своих записях от 1678 года с одобрением отметил Разгуляй такой фразой: «…У них принято отводить место бражничанью не в Москве». «…во кружале, во царёвом кабаке, они денежки зажали в кулаке…», пелось в старинной песне.
Значит, уже тогда всё это место, вся площадь называлась Разгуляем, не только само питейное заведение.
Имеется одна картина, где этот кабак, одноэтажный домик, расположен прямо напротив здания, в котором позднее мы имели честь учиться.
Если вы, стоя на Разгуляе, на пересечении Старой и Новой Басманных, внимательно посмотрите на фасад дома, который построил граф Алексей Иванович Мусúн-Пушкин, (архитектор – вероятно - А.П. Евлашов), вы увидите на уровне второго этажа, между первым и вторым окном слева изображение крышки гроба.
Второе окно находилось в тайной комнате, где Яков Вилимович Брюс занимался спиритическими сеансами. Комнату же обнаружили после его смерти, сосчитав окна на фасаде и изнутри дома. Кто-то заметил несовпадение.
Отпевали его в этой комнате, поставив у окна, в знак траура в доме, крышку гроба. Поскольку подоконники в доме были низкие, крышку порывом сквозняка выбросило на улицу и даже, говорят, она там кого-то прибила.
И в назидание потомкам и как предупреждение об опасности был выполнен этот барельеф.
Вот такая легенда ходила о здании во времена нашей в нём учёбы.
На самом же деле Яков Брюс не жил в этой усадьбе, и на фасаде дома были просто солнечные часы, выполненные по указанию аббата де Сюрюга, воспитателя графских детей. Об этом вспоминала внучка Алексея Ивановича, княгиня Софья Мещерская в своих записках. В полдень, писала она, чтобы сверить часы, на Разгуляй прибывали часовщики со всех уголков Москвы.
И всё же это здание связано с родом Брюсов. Один из родственников князя, Василий Валентинович Мусúн-Пушкин, женился на Екатерине Яковлевне Брюс, последней из рода Брюсов. И высочайшим соизволением, чтобы не пресёкся древний и знатный род, ему было позволено (а может быть, предписано) впредь именоваться Мусúн-Пушкин-Брюс.
Кстати, что правильно «Мусúн», писал сам Александр Сергеевич.
Я грамотей и стихотворец,
Я Пушкин просто, не Мусúн,
Я не богач, не царедворец,
Ясам большой: я мещанин.
Хочу еще добавить, что Слово о полку Игореве сгорело в подвалах, где в наше время были лаборатории факультета Гидростроительства. Сгорело, по воспоминаниям дочери князя Натальи Алексеевны, которая занималась отправкой вещей в подмосковное имение, из-за глупого спора оставшихся в доме слуг со ставшими на постой французскими солдатами – чьё оружие лучше.
Менее ценное имущество было не просто перенесено в подвал, а заложено кирпичом и замуровано в аркаде подвальчиков со сводчатыми потолками, которые тянулись по правую руку вдоль коридора, ведущего из главного здания во флигель. Там были и собранные князем книги, картины, посуда и оружие.
И слуги догадались одну из стен разбить, чтобы похвастаться точностью боя тульских ружей. Французы, поняв, что это не глухая стена, разбили остальные. И кому нужны тогда были дряхлые фолианты, да еще на непонятном языке… Пожар довершил уничтожение.
Могу бесконечно рассказывать и о Басманных, и семье Мусиных-Пушкиных, и о других уголках старой Москвы, хотя в ней и не живу. Но хочу ограничиться только одним эпизодом об этом здании на Разгуляе.
После того, как в 1834 году усадьба была продана и здесь была основана 2-я московская гимназия, в ней училось много знаменитых людей.
В том числе и Михаил Чехов.
Семья Чеховых, только что перебравшаяся из Таганрога, жила бедно, очень нуждалась в деньгах. В какой-то далеко не прекрасный день инспектор гимназии объявил Михаилу, что завтра он не будет допущен до занятий, поскольку не уплатил 25 рублей – плату за годовое обучение. Тогда старшие братья, Антон и Николай (тот самый, что нарисовал женскую фигуру на картине Исаака Левитана «Осенний день. Сокольники». Левитану не очень удавались фигуры людей), начали бегать по редакциям за своими гонорарами. И в одной из редакций «арестовали» дневную выручку от продажи газет, одни серебряные гривенники.
Велико же было удивление инспектора, когда Михаил на следующий день вывалил на стол груду серебра.
Вот такие истории происходили когда-то в нашей Альма Матер.
