Надежда Тэффи (урожденная Лохвицкая, по мужу — Бучинская) свой путь в литературу начала в тринадцать лет, и притом с весьма решительными намерениями, — поехав к Льву Толстому с просьбой внести изменения в «Войну и мир», так как ей хотелось, чтобы Андрей Болконский не умирал. Но увидев писателя в его доме, она от волнения смогла только протянуть ему фотографию для автографа. 

[450x505]

Ещё до революции она стала всеобщей любимицей. Её называли «королевой русского юмора», однако она никогда не была сторонницей смеха ради смеха, но всегда соединяла юмор с грустью и остроумными наблюдениями над жизнью. 

[450x454]

Её читали во всех слоях русского общества — от мелких конторских служащих до самого государя императора. 

К 300-летию царствования дома Романовых у Николая II спросили, кого бы из русских писателей он хотел бы видеть в юбилейном сборнике. Ни минуты не задумываясь, государь изрек: «Одну Тэффи!»

Её талант ценили Керенский и Ленин, а Распутин пытался сделать своей любовницей, правда, безуспешно. Её творчество хвалили Александр Куприн, Дмитрий Мережковский и Фёдор Сологуб.  Писатель и современник Тэффи Михаил Осоргин считал её «одним из самых умных и зрячих современных писателей».

Воскресные газеты с её фельетонами зачитывались до дыр. Анекдоты «от Тэффи» были столь же популярны, как и духи, названные в её честь.

[450x487]

Тэффи в Москве. Фото Миттерера

Как-то раз Бунин обратился к ней, уже немолодой женщине, с каламбуром:

— Надежда Александровна! Целую ваши ручки и прочие штучки.

— Ах, спасибо, Иван Алексеевич, спасибо! Спасибо за штучки. Их давно уже никто не целовал! — не задумываясь, ответила польщенная Тэффи.

Другой анекдот «от Тэффи» сохранил Георгий Адамович: «Тэффи, чуть-чуть смеясь глазами, но с самым деловитым и серьёзным видом рассказывает:

— Сижу я вчера вечером в кафе, против монпарнасского вокзала. Вдруг вижу, из бокового зала выходят много пожилых евреев, говорят по-русски. Я заинтересовалась, остановила одного и спрашиваю, что это было такое… А это, оказывается, было собрание молодых русских поэтов».

После эмиграции сатира и юмор постепенно перестали доминировать в её творчестве, наблюдения над жизнью приобрели философский характер. Символический картинкой эмигрантской жизни стала сцена из рассказа «Ке фер?» («Что делать?») — о герое, русском генерале-беженце, который, выйдя на Плас де ла Конкорд, «посмотрел по сторонам, глянул на небо, на площадь, на дома, на пёструю говорливую толпу, почесал переносицу и сказал с чувством:

— Всё это, конечно, хорошо, господа! Очень даже всё хорошо. А вот... ке фер? Фер-то ке?»

[450x584]