Ну что ты не спишь и все ждешь упрямо?

     Не надо. Тревоги свои забудь.

     Мне ведь уже не шестнадцать, мама!

     Мне больше! И в этом, пожалуй, суть.

     Я знаю, уж так повелось на свете,

     И даже предчувствую твой ответ,

     Что дети всегда для матери дети,

     Пускай им хоть двадцать, хоть тридцать лет

     И все же с годами былые средства

     Как-то меняться уже должны.

     И прежний надзор и контроль, как в детстве,

     Уже обидны и не нужны.

     Ведь есть же, ну, личное очень что-то!

     Когда ж заставляют: скажи да скажи! -

     То этим нередко помимо охоты

     Тебя вынуждают прибегнуть к лжи.

     Родная моя, не смотри устало!

     Любовь наша крепче еще теперь.

     Ну разве ты плохо меня воспитала?

     Верь мне, пожалуйста, очень верь!

     И в страхе пусть сердце твое не бьется,

     Ведь я по-глупому не влюблюсь,

     Не выйду навстречу кому придется,

     С дурной компанией не свяжусь.

     И не полезу куда-то в яму,

     Коль повстречаю в пути беду,

     Я тотчас приду за советом, мама,

     Сразу почувствую и приду.

     Когда-то же надо ведь быть смелее,

     А если порой поступлю не так,

     Ну что ж, значит буду потом умнее,

     И лучше синяк, чем стеклянный колпак.

     Дай твои руки расцеловать,

     Самые добрые в целом свете.

     Не надо, мама, меня ревновать,

     Дети, они же не вечно дети!

     И ты не сиди у окна упрямо,

     Готовя в душе за вопросом вопрос.

     Мне ведь уже не шестнадцать, мама.

     Пойми. И взгляни на меня всерьез.

     Прошу тебя: выбрось из сердца грусть,

     И пусть тревога тебя не точит.

     Не бойся, родная. Я скоро вернусь!

     Спи, мама. Спи крепко. Спокойной ночи!