16 мая, суббота. 6:30
Фу какой сон, испортил настроение на весь день.
Вижу сверху, с какой-то террасы, наверное, что внизу телега с арбузами, мужик-возница садится чтобы уезжать. А в телеге где-то с четверть арбузов разрезаны пополам или на четыре части. Знаю, что это именно я без спроса порезала арбузы, чтобы проверить свою догадку насчет более успешных продаж арбузов именно частями, а не целиком. Но это ж не мои арбузы, на фига ж я самовольно там нахозяйничала, спрашивается! Вот спохватилась что надо было хоть разрешения спросить. Скорее всего возница не согласился бы, но он же хозяин, а не я! Уже в спину ему кричу, что нашкодила именно я, мол, давайте я вам заплачу за все разрезанные. А он отвечает, выкинуть придется, но денег не надо, считайте что я вам разрезанные подарил. Хлопнул над лошадью хлыстом и уехал. Я как обгаженная осталась. Мало того, возница очень похож на того Геннадия, инженера из Ростелекома, который лет пять назад повадился мне вырубать интернет, и я на него в Ростелеком жаловалась.


12 мая, вторник. 13:20
Я покормила трех маленьких собачек - двух взрослых, а третья мелюзга какая-то непонятная. Потом надела на них шлейки, взяла в левую руку все три поводка и пошла выгуливать. Собачки сначала были бодрые, потом одна присела и слишком жидко оправилась. Что такое, заболела, что ли? Вторая вскоре тоже раскорячилась подристать, а третья, мелюзга, полезла в канавку в ручеек, там широко открыла пасть чтобы вода промывала ее насквозь и сразу вытекала из-под хвоста. Явное отравление, да что ж это за напасть такая, корм был плохой, что ли. Я забеспокоилась с чувством своей виноватости.


6 мая, среда. 03:00
Вроде лежу, темно. Входит мужчина, худой, высокий, одет во все темное. Понимаю что намерен, так сказать, мною воспользоваться. Думаю, ну если тебе приспичило, давай быстренько совершай что задумал и усни себе с богом, и не мешай мне дальше спать. Он лег, и я чувствую, что его настрой исчез, пропало его либидо. И чувствую что в нем растет отчаяние, что ж такое, что в нем жизнь-то не играет... Ну, думаю, это твои дела, думай что думается, а я спать буду, не мешай.
P. S. И сразу проснулась от бабаханья где-то в восточной части города, раз шесть-семь, завыли сирены. Кабы не сирены, я б решила что просто хулиганы резвятся, они что-то повадились имитировать, то с мотоциклами что-то делают что они издают резкие громкие звуки, то просто из машин транслируют записи.


4 мая, понедельник. 00:20
На весь монитор вид на местность, все в воронках от бомб. Прям живого места нет, воронка на воронке. Закадровый голос: "Израиль". Прокручиваю смотреть какие еще есть фотографии, и на всех буквально разрушения рельефа, ямы и воронки, жизни нет, тут она теперь невозможна. Опять повторяют: "Израиль". Я во сне выключила монитор, не в силах дальше смотреть, и в суеверной догадке что чем больше смотрю, тем хуже ТАМ становится.
P. S. И так и не поняла, это Израиль наделал такого на чьей-то земле, или сам сейчас так выглядит. Сквозь сон часов до трех вроде бы слышала отдаленные взрывы, и лежанка моя на них реагировала - слегка подпрыгивала. Но тут уж может быть проявление особенностей нашего дома - где-то громко ходят или дверью хлопают, а в других квартирах это ощущается как бедствие, трудно отличить оно где-то в горах, или внутри дома. Тем более, сквозь сон.


1 мая, пятница. 17:30.
Послеобеденный сон. Я, уставшая, зашла, наконец, в свою квартиру, а следом врывается дочка Вали-соседки, веселая, доброжелательная, лепечет что срочно нужно вино, у мамы там все собираются, пошли. И у мамы есть куда ваши вещи положить для хранения, вы ж жаловались что мешают, я ей сейчас скажу. И поворачивается чтобы уходить, я облегченно думаю что сейчас запрусь на замок. Но влетает и сама Валя, похудевшая, нарядная, в ярких шелках, пьяная, веселая аж залихватски, даже швыряет ее из стороны в сторону. Со смехом обнимает свою дочь за талию и утягивает за дверь. Я со шкодливым удовольствием запираю дверь на замок, все, не открою, утомилась от общества, хочу одна побыть, сейчас залягу валяться и читать!
Но открывается окно и в него влезают обе мои красавицы, Валя со здоровенной сумкой-чемоданом, упихивать в нее что я хотела. Я досадливо глянула в окно, как это они сумели. Оказалось, что дом на Кубанской, 12, настолько близок, что можно перешагнуть из окна в окно, чем они и воспользовались, свои ж люди.
Я приволакиваю мешок с одеждой и всяким барахлом, Валя принялась утрамбовывать его в свой чемодан, а дочка говорит, мол, давайте вино или денежек на него подкиньте, а я вам потом зелень подрежу. Вино у меня есть, достала, а насчет зелени не поняла. Удивилась: ты в Зеленстрое работаешь, что ли? Нет, говорит, просто у меня начальник может выписать приказ чтобы я вам зелень подрезала. А начальник - это директор Зеленстроя, что ли? Нет, у него завод и фабрика, он железом занимается. Но я его попрошу, и он ей прикажет чтобы она мне зелень подрезала...
P.S. Валя уже лет пятнадцать как живет в двухкомнатной где-то в районе Гагарина, с дочкой и внучкой, квартиру унаследовала от своей матери. А сын продолжает жить здесь, в доме Бабкиной. Он неблагополучным выглядел летом, слабый мужчина, который пытается важничать и духариться. Звонила мне Валя 1-го января, поздравила, и выразила желание бывать у меня в гостях со своими девочками, мол, будем с тобой сидеть и чаёк попивать. Я тогда взревела, что я интроверт, люблю одиночество, какие там чаи, ты что, Валя! Второй раз в этом году она звонила 12 апреля, я не стала брать трубку. Голос у нее при январском разговоре был очень слабый, дребезжащий, ощущение деменции. Будет сидеть целыми днями и изрекать избитые истины... Да я такое и сама сколько хошь наизрекаю.