13 декабря 1974 года с борта круизного лайнера «Советский Союз», следовавшего из Владивостока до экватора и обратно без захода в порты, в воду прыгнул человек. Это не было случайное трагическое падение человека за борт, а долгожданный и сознательный прыжок молодого советского туриста к свободе, к другой жизни.
Лайнер находился тогда в районе Филиппинских островов, а прыгнувшим в океан человеком был ленинградский турист, океанограф Станислав (Слава) Курилов (1936-1998), мечтавший и готовивший этот прыжок в океан длительное время.
Легальные попытки выехать из СССР для Курилова в свое время закончились неудачей, а жизнь за железным занавесом в СССР становилась для него все более невыносимой. Вот Слава и решился на такой неординарный поступок, как прыжок с высоты более двенадцати метров в воду недалеко от смертельных винтов парохода.
До этого прыжка было безрадостное детство мальчика Славы в городе Семипалатинске. Символом этого детства для Славы был серый забор во дворе, который мешал ребенку видеть мир. «За окном, через улицу, я всегда видел высокий серый забор. Иногда на нем сидела кошка — ей так же, как и мне, хотелось видеть, что там, за забором. Мне приходилось смотреть на него каждый раз, когда я поднимал голову от книг. Я ненавидел этот серый забор, потому что он стоял между мной и тем загадочным внешним миром. Иногда мне удавалось смыть его усилием воли. Я мысленно представлял себе большие океанские волны, и они, накатываясь, постепенно сносили его начисто. Передо мной открывались неведомые дали – тихие лагуны тропических островов с пальмами на берегу, одинокий парусник вдали у горизонта и необъятный простор океана. Но когда я уставал мечтать и приходил в себя, я видел перед собой снова неумолимый серый забор» - Из книги Славы Курилова «Один в океане».
В детстве Слава научился хорошо плавать, в десятилетнем возрасте он переплывал могучую реку Иртыш. Один раз он чуть было не попал под винты проплывавшего недалеко от него корабля. В пятнадцать лет мальчик сбежал из дома и попытался устроиться юнгой на Балтийский флот, но получил ожидаемый отказ. Потом была армия, где несостоявшийся юнга служил химическим инструктором саперного батальона.
Но море и неведомые дали не отпускали молодого человека, и после армии Курилов подает заявление в мореходное училище, куда его не приняли из-за проблем со зрением. Тогда Слава поступает в Ленинградский гидрометеорологический институт по специальности «Океанология» и после окончания института работает инженером-гидрологом на Байкале на острове Ольхон.
На Байкале Слава серьезно увлекся йогой и практиковал занятия все свое свободное время, открывая для себя все новые уровни этого учения. Занятия йогой в будущем помогли молодому гидрологу Курилову стать очень выносливым и физически сильным человеком.
А потом Слава узнал, что на Черном море в Геленджике начала работать уникальная подводная исследовательская лаборатория «Черномор», куда со временем и приняли на должность океанографа и аквалангиста байкальского гидролога Курилова.
Лаборатория «Черномор» была уникальным научным явлением не только в СССР, но и в мире. Здесь обучали профессионалов выживанию в мировом океане. Акванавты значительную часть времени проводили под водой. На поверхности они часто ночевали в прибрежных скалах, чтобы утром без промедления сразу прыгать в воду.
Вот в такой организации и пришлось работать Славе к его огромному удовлетворению. Зафиксированный стаж аквалангиста Курилова в подводной исследовательской лаборатории под водой составил тогда больше двух тысяч часов.
И постоянные тренировки по правильным действиям в океане в экстремальных ситуациях. Акванавты неделями жили тогда в Геленджике под водой на глубине около тридцати метров, необычно тренировались и на воде. Так, когда начинался шторм, исследователи выходили на небольших лодках в открытое море и на большой скорости двигались к скалам на берегу. Небольшое промедление или, тем более ошибка, могли быть опасными для жизни. Но профессионалы продолжали тренировки в таких необычных условиях.
О специалистах «Черномора» узнал знаменитый исследователь морских глубин Жак Ив Кусто и пригласил черноморцев в совместную экспедицию по маршруту с Тихого океана к берегам Туниса.
Слава готовился к этой экспедиции три года, закончил курс штурманов. Но советские партаппаратчики сделали все возможное, чтобы вместо черноморских исследователей в экспедицию Кусто от Советского Союза попали нужные им люди. Эти люди появились в лагере Кусто, но мореплаватель увидел подставу и отказался с подставными деятелями работать. Был международный скандал, возмущенный Жак Ив Кусто отправился в экспедицию без советских ученых.
После этого советские власти прекратили работу исследователей подводного дома «Черномор». Группу аквалангистов-исследователей, в которую входил Слава Курилов, разогнали. Слава перешел на работу в филиал Института океанологии Академии наук СССР в Ленинграде, был инструктором по глубоководным погружениям во Владивостокском Институте биологии моря. Тогда же Курилов подал просьбу о получении выездной визы, ведь без нее нельзя было выехать из СССР, чтобы сотрудничать с зарубежными учеными. Наверное, тогда же у Курилова и появилась мысль после выезда из СССР уже не возвращаться на свою историческую родину.
Но Слава раз за разом получал отказ в получении выездной визы. Молодой ученый-океанограф для советских властей представлялся человеком неблагонадежным. Мало того, что его отец в годы Второй мировой войны побывал в немецком плену. У Курилова были родственники за границей, так как сестра Славы вышла замуж за иностранца и уехала с мужем из Советского Союза. Да еще и сам он занимался йогой и изучал английский язык, - непонятные, ненужные и опасные занятия в представлении власть имущих. Выехав за границу, такой человек, по мнению советских партийных чиновников, мог представлять опасность для советской Родины.
Славу душила и угнетал атмосфера советского страха и казарменного лагерного быта. «Я жил в государстве, где люди постоянно боялись чего-нибудь. Я видел страх в их глазах, в их позах, в манере говорить друг с другом, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Больше всего это чувствуется в столичных городах, в провинции отчаяние и безнадежность ощущаются меньше. Трудно поверить, что в стране существует множество здоровых, сильных мужчин, объятых постоянным страхом, трудно жить среди них» - Из книги Славы Курилова «Один в океане».
Мысль о побеге из СССР у Курилова зрела давно, и тут, как всегда немного неожиданно, появилась реальная возможность для осуществления идеи бегства из СССР. В 1974 году в газете Слава увидел рекламу о круизном туре в декабре парохода «Советский Союз» из Владивостока до экватора и обратно. И, главное, для этого круиза не требовалась выездная виза, так пароход не заходил в иностранные порты.
Круиз стоил по тем временам огромные деньги – целых 350 рублей, и Слава с большим трудом собрал такую сумму. А дальше уже был Владивосток, пароход и профессиональный осмотр лайнера. «Меньше всего лайнер был приспособлен для побега – как хорошая, добротная тюрьма. Линия борта шла от палубы не по прямой вниз, как у всех судов, а закруглялась "бочонком"– если кто и вывалится за борт, то упадет не в воду, а на округлость борта… Чуть ниже ватерлинии по обе стороны судна от носа и до кормы были приварены подводные металлические крылья шириной полтора метра. Для прыжка с борта нужно было бы разбежаться по палубе и нырнуть ласточкой, чтобы войти в воду как можно дальше от корпуса и этих крыльев. Такой прыжок трудно выполнить с верхних палуб, где есть разбег, – высота их превышала двадцать метров, и на ходу это мог сделать разве только Тарзан. После тщательного осмотра кормы лайнера глазами будущего беглеца я понял, что прыгать можно только в двух местах: между лопастью гигантского винта и концами подводных крыльев, там, где струя воды отбрасывается от корпуса. На корме главной палубы, возможно, не будет туристов - у самого борта стояли баки с мусором. Расстояние до воды отсюда было метров четырнадцать. Мне приходилось много раз прыгать в море со скал десятиметровой высоты или с надстроек небольших судов. Но с такой большой высоты… на скорости…» - Из книги Славы Курилова «Один в океане».
Наступила ночь 13 декабря 1974 года. К этому времени Курилов определил на карте точку оптимального маршрута лайнера относительно берега и прыгнул с высоты более десяти метров в воду, избежав попадания под винты парохода. Такой удачный прыжок был не только чудом, но и удачной работой сильного, выносливого профессионала. Вот где пригодились Славе и занятия йогой.
В воде Слава надел маску, ласты и вплавь направился к определенному им по карте берегу. Но океанические течения превратили маршрут из планируемых восемнадцати километров до берега почти в сто километров. Два дня и три ночи беглец плыл в океане без морского снаряжения, еды и питья, пока не добрался до филиппинского острова Сиаргао.
От радости Курилов начал танцевать на берегу сиртаки, чем очень удивил местных рыбаков. За время пребывания в воде тело Славы покрылось фосфоресцирующим планктоном и переливалось на берегу светящимися красками. Что при виде танцующего Славы подумали местные жители, можно только предполагать…
Когда на корабле «Советский Союз» заметили пропажу пассажира, начались поиски, после чего Курилова объявили пропавшим без вести. Но вскоре об удачном побеге Славы сообщила радиостанция «Голос Америки» и советский «самый гуманный суд в мире» приговорил изменника Родины Станислава Курилова заочно к десяти годам лишения свободы. Но, как говорил литературный герой Ярослава Гашека, «заочно можете меня даже расстрелять». Было уже поздно лишать свободы человека, который ради обретения этой самой свободы совершил свой смертельно опасный прыжок в океан.
Славе первое время пришлось на Филиппинах нелегко. Поскольку никаких документов у гостя острова Сиаргао не нашлось, его отправили в тюрьму. Секретные службы Филиппин проводили серьезные допросы беглеца, предполагая в нем советского шпиона. Потом, убедившись, что Слава никакой не шпион, отправили его в местную тюрьму в форт Бонифачо. И тут Курилову очень помог начальник тюрьмы Бонифачо, с которым Слава даже подружился.
Поскольку у заключенного в Канаде проживала сестра Анжела, начальник тюрьмы решил, что Анжела сможет вызволить брата из тюрьмы. Слава с начальником приехали в канадское посольство в Маниле и канадские дипломаты, удивившись странному посетителю и его просьбе, быстро нашли адрес Анжелы и связались с ней. Сестра согласились быть поручителем своего героического брата и оплатила ему полет в Канаду.
Летел в Канаду Слава по очень интересному документу, выданному ему комиссией по эмиграции и депортации Филиппин. Это был сертификат, из которого следовало, что Слава и есть тот самый русский человек, который прыгнул с борта советского корабля и которого потом нашли рыбаки на острове Сиаргао.
В министерстве внутренних дел Канады Славе оформили по этому сертификату официальные документы и потом с улыбкой вспоминали странного русского человека, который танцевал на филиппинском острове.
Первое время свободная жизнь на Западе оказалась нелегким испытанием для Курилова. Работы по специальности не было, молодой человек брался за любую предлагаемую работу. Он работал в пекарне, пиццерии, в порту чистил днища кораблей за три доллара в час. Но депрессии, как у некоторых других беженцев из Советского Союза, у Славы не было. Он был рад, что оказался на Западе.
А вскоре у Славы появилась и работа по специальности в серьезной компании, занимавшейся продажей и установкой оборудования для подводных погружений в Северной и Южной Америке. Далее была производственная деятельность в канадских и американских фирмах и морские исследования в океане по поиску полезных ископаемых на шельфе Гавайских островов, океанографические работы в Арктике и в экваториальных водах.
Во время работы в США Слава познакомился с израильскими писателями Ниной и Александром Воронель и в 1985 году приехал к ним в Израиль в гости. И когда говорят, что наша жизнь часто складывается из случайных встреч разных людей, то с этим можно согласиться. Именно в Израиле Слава встретился с иерусалимской журналисткой Еленой Генделевой и у молодых людей через какое-то время появилось взаимное притяжение, то, что израильтяне называют словом «химия». Через год они встретились снова, а еще через год официально стали мужем и женой, обвенчавшись в православной Гефсиманской церкви в Вифании в пригороде Иерусалима.
После этого Курилов переехал из Канады в Израиль, устроился на работу в институт океанографии в Хайфе. Елена осталась жить и работать в Иерусалиме. На выходные дни Слава приезжал домой в Иерусалим, потом снова возвращался на работу в Хайфу.
Молодого хайфского ученого тяготила работа в офисе, ему приходилось писать разнообразные отчеты, проекты, обрабатывать материалы. Иногда Слава выезжал для проведения подводных работ в Сицилию, на Крит, другие места Средиземноморья. Для него такие командировки были отдушиной в скучной канцелярской работе, возможностью побывать наедине с водной стихией.
И меньше всего Славу волновал тот факт, что, прожив в Израиле 13 лет, он так и не получил гражданство страны из-за препятствий местной бюрократии, оставаясь для местных чиновников гражданином Канады. Да и в наши дни получить не еврею гражданство в Израиле достаточно сложно. Воистину, чиновничий бюрократизм непобедим в стране!
Слава очень любил израильское озеро Кинерет, в русской традиции это место известно как Тивердиатское озеро. Когда-то он рассказал жене Елене, что, по его мнению, Кинерет освящен божественным знаком и божье око располагается над озером. И именно это озеро, побережье Табхи стало местом последних водолазных работ Славы Курилова.
29 января 1998 года Слава проводил с напарником рутинные водолазные работы на Кинерете, освобождал аппаратуру, установленную на дне, от рыболовных сетей. Во время работы на глубине Слава запутался в сети, не смог освободиться и выработал весь воздух. На поверхность он уже не поднялся. Это погружение стало для него последним в жизни.
Жена Елена перевезла тело погибшего Славы в Иерусалим и похоронила на маленьком кладбище немецкой общины темплеров в районе Мошава Германит.
Еще в 1986 году литературный израильский журнал «22», который издавали супруги Воронель, опубликовал повесть Курилова «Побег». В сокращенном варианте повесть была опубликована в советском перестроечном журнале «Огонек». Предисловие к советскому изданию повести написал русский литератор Василий Аксенов. По-моему, текст Аксенова — это лучшая эпитафия к жизни великого человека и героя Славы Курилова.
«Он-то безусловно принадлежал к малому племени смельчаков, дерзавшему против подлой власти. Прыжок в бескрайний океан с кормы огромного советского парохода, двухдневный заплыв в воде в сторону неведомых Филиппин; кто ещё мог такое сотворить, если не русский интеллектуал, спортсмен и йог Слава Курилов? Русской интеллигенции не следует забывать своих героев: их не так много. ... вот он, образ вечного мятежника!».
И, как память о Славе Курилове, привожу удивительное описание водной стихии из его книги «Один в океане». «Несколько дней назад где-то далеко на северо-востоке прошёл шторм, и оттуда, как с поля боя, с победным шумом приходили крупные волны зыби. Высоко над моей головой раскачивались яркие звёзды, дул тёплый пассат. Я чувствовал себя свидетелем встречи бессмертных — Океана, Луны, Неба и Ветра. Два огромных кучевых облака, медленно сближаясь, образовали просвет, сквозь который проглядывали звёзды, потом пространство между облаками необыкновенно расширилось в глубину вселенной, и казалось, что ты несёшься по нему в бесконечность. Луна, плавно двигаясь между облаками, выглядела ослепительно обнажённой… Было необыкновенно приятно сидеть на корме, наблюдать за восходом луны и слушать плеск волн за бортом. Луна прошла зенит почти над самой моей головой за облаками. Иногда ей удавалось бросить несколько голубоватых лучей на тёмную поверхность океана, и тогда там появлялись сверкающие озерца»...