В советские времена только самые родные и близкие люди известного поэта, драматурга, переводчика, лауреата Ленинской и четырех Сталинских премий Самуила Яковлевича Маршака (1887-1964) знали, что в молодости поэт состоял в сионистской организации «Поалей Цион» и был хорошо знаком с одним из активистов организации Ицхаком Бен Цви, он же Ицхак Шимшилевич (1884-1963), одним из основателей государства Израиль и вторым президентом Израиля (1952-1963).
Понятно, что за такие «преступления» поэта Маршака в сталинские времена вполне могли осудить на серьезный срок лишения свободы или даже приговорить к смертной казни. Так что сионистская юность известного советского поэта во времена сталинского геноцида успешно скрывалась до конца его жизни. Но все тайное имеет свойство заканчиваться, и в наше время мы знаем достаточно много о детских и юношеских годах поэта Самуила Маршака. Во многом это произошло благодаря деятельности внука поэта - ученого Алексея Сперанского, в 1988 году репатриировавшегося из СССР в Израиль и проживающего сейчас в Чехии.
В фамилии Маршак скрыта аббревиатура имени великого предка поэта, учителя Торы и Талмуда, жившего в 17 веке, раввина Морейну а рава Шмуэля Аарона Кайдановера. Первые буквы имени великого раввина и стали фамилией для его потомков. Да и само русское имя Самуил на иврите звучит как Шмуэль – еще одно напоминание о великом предке поэта.
В детстве маленький Самуил с помощью деда и отца изучал Тору, вместе со старшими он читал Талмуд и обучался ивриту.
Вероятно, сионистские взгляды молодого Маршака укрепились после его знакомства с бароном Давидом Гинцбургом (1857-1910), российским ученым, востоковедом, общественным деятелем. Барон активно занимался благотворительностью и научными исследованиями, он
основал общество «Маахол кошер» в помощь еврейскому учащемуся юношеству России. Можно предположить, что Самуил Маршак познакомился с Ицхаком Бен Цви именно в обществе еврейских школьников, спонсируемом бароном Гинцбургом.
Первые опубликованные стихи Самуила-Шмуэля вышли в 1904 году в журнале «Еврейская жизнь». Это были талантливые стихи на еврейскую тему.
Не удивительно, что и первый поэтический сборник молодого Маршака, который был издан в 1907 году, назывался «Сиониды» и был посвящённый еврейской тематике. Одно из стихотворений («Над открытой могилой») было написано на смерть «отца сионизма» Теодора Герцля. В «Сионидах» также было напечатано поэтическое посвящение Святой Земле.
Снится мне: в родную землю
Мы войдем в огнях заката
С запыленною одеждой,
Замедленною стопой.
И войдя в святые стены,
Подойдя к Ерусалиму,
Мы безмолвно на коленях
Этот день благословим.
И с холмов окинем взглядом
Мы долину Иордана,
Над которой пролетели
Многоскорбные века.
И над павшими в пустыне,
Пред лицом тысячелетий
В блеске желтого заката
Зарыдаем в тишине.
А назавтра на рассвете
Выйдет с песней дочь народа
Собирать цветы в долине,
Где блуждала Суламифь…
Подойдет она к обрыву,
Поглядит с улыбкой в воду –
И знакомому виденью
Засмеется Иордан.
1907
Четыре года спустя после выхода в свет поэтического сборника «Сиониды» молодой поэт вместе с группой еврейской молодежи и со своим другом поэтом Яковом Годиным совершил большое путешествие по Ближнему Востоку. В поездке Самуил Маршак был аккредитован как корреспондент петербургского «Синего журнала» и «Всеобщей газеты». Маршрут путешественников пролегал из Одессы в регионы Средиземного моря – Грецию, Турцию, Сирию и Палестину.
В поездке Маршак много и плодотворно работал, описывая увлекательное путешествие в стихотворной форме. Но не только работа интересовала тогда молодого человека. На корабле Самуил познакомился с милой девушкой Софьей Мильвидской (1889-1953), молодые симпатизировали друг другу. Увлечение переросло в серьезные чувства, и вскоре после возвращения на родину молодые поженились. Но пока еще Самуилу и Софье предстояло увлекательное путешествие по Святой Земле.
Во время турне путешественники побывали на Черном и Мраморном морях, и, наконец, прибыли в средиземноморский порт Яффо в Страну Израиля, входившую тогда в состав Османской империи. Естественно, поэт отметил прибытие в порт в своем стихотворении.
Яффо
Давно скитаюсь, в пылкой радости
И в тихой скорби одинок.
Теперь узнал я полный сладости
И верный древности Восток.
И навсегда - в одном из плаваний -
Я у себя запечатлел,
Как бездна звезд мерцала в гавани
И полумесяц пламенел.
Мне нравилось от борта темного
К огням прибрежным плыть в челне,
В пустыне города огромного
Бродить всю ночь, как бы во сне.


У трапа лодочники властные,
Шумя, сдвигали челноки.
Мелькали греческие красные,
Как у пиратов, кушаки.
1911
А дальше было путешествие на верблюдах по Святой Земле к таинственному, неизвестному Иерусалиму, жизнь в палатках и работа на плантациях. Поэт Маршак в стихах описывал жизнь и приключения молодой компании. И хотя путешественники преодолевали нелегкие испытания, в стихах Самуила эти события отображались с юмором и любовью. Ну, хотя бы поездка на верблюде с любимой девушкой Софьей.
На верблюде (Реховот-Экрон)
Когда верблюд, качаясь, нес
Тебя песчаною дорогой
И ты на скат и на откос
Смотрела издали с тревогой.
Сверкал песок и солнце жгло.
И только небо ликовало.
А неуклюжее седло
Тебя толкало и бросало.
И был в глазах твоих туман,
И ты ждала: вот-вот и сбросит, -
Казалось, яростный шайтан
В пустыню пленницу уносит.
На тощий горб ее взвалив,
Шагает он в песчаном море,
А там - стремительный прилив -
Пески несутся на просторе...
Давно ль верблюд, качаясь, нес
Тебя пустынею убогой,
А я, как опытный матрос,
Тебя удерживал дорогой?
1912
Быт молодых российских путешественников в Земле Обетованной существенно отличался от привычных домашних условий. Путешественники жили в палаточных лагерях в пустынной местности, да еще и работали на виноградных плантациях в непривычной обстановке. Но долгожданная встреча потомка великого раввина Кайдановера с родиной праотцов вызвала у поэта особое эмоциональное настроение. Это выражалось в его новых стихах, передававших трудности быта и особое настроение после встречи с исторической родиной.
Мы жили лагерем - в палатке
Кольцом холмов окружены.
Кусты сухие, в беспорядке
Курились, зноем сожжены.
В прибытья час мой спутник старый
Мне указал на ближний склон
С селом арабским. Это - Цара.
Здесь жил в младенчестве Самсон.



Теперь там нужен труд Самсонов!
С утра до поздней темноты
Там гонят змей и скорпионов,
Сдвигают камни, жгут кусты.
Колодезь роют терпеливо,
Чтоб оживить заглохший дол...
И в тишине ревет тоскливо,
Весь день работая, осел.
Но веет вечера прохлада...
Горят венки закатных роз.
Легко бежит по склонам стадо
Прохладой оживленных коз.
Луна встает в молочном блеске,
Созвездья светлые зажглись,
Мы раздвигаем занавески
И, отдыхая, смотрим в высь.
Как тихий ключ, струится пенье:
В порыве сладостном застыв,
Араб, наш сторож, в отдаленье
Поет молитвенный мотив.
Стоит он белый, озаренный...
И в царстве сонной тишины
Напев простой и монотонный
Растет, как ясный блеск луны.
Душа светла и благодарна,
А ночь таинственно-нема...
И ждешь, что ангел светозарный
Слетит с небес на край холма.
Там он стоял во время оно,
Когда он землю посетил
И скромной матери Самсона
Рожденье сына возвестил...
1911
Путешествие по Стране Израиля, которое вызывало у Маршака такие сильные чувства и так волновало его поэтическое воображение, было запечатлено в цикле лирических стихотворений, вышедших в 1912 году в поэтическом сборнике «Палестина». Стихи палестинского цикла ярко и красочно передавали впечатления молодого Маршака, силу его переживаний, чувств, мысли, рожденные встречей с исторической родиной его многострадального народа, народа Израиля.
А что же друг и соратник в путешествии молодого Маршака талантливый петербургский поэт Яков Годин? А Якова утомляло тяжелое путешествие, быт, работа в виноградниках, он грустил и откровенно скучал по России. И вот что писал Яков о своем утомительном путешествии.
На склонах дюн - палатка из циновок
Бросает в зной томительную тень.
Вокруг песок, где каждый шаг неловок.
А в легких грезах - север и сирень!
Весь день в труде. А под вечер прохлада
Зовет в лощину между желтых дюн.
Бреду на отдых, с кистью винограда,
В толпе арабов, и под говор струн...
Цветет джумез... На ветках узловатых,
Позеленев, сидит хамелеон...
Но для меня в сиреневых закатах
Цветет сирень... Я грустью упоен!
1915
И, наконец, путешественники поднялись в великий и прекрасный город Иерусалим, достигнув конечной цели своего путешествия. Тогда Самуил Маршак написал одно из своих самых трогательных стихотворений, которое он назвал «Иерусалим». Это стихотворение является одним из лучших произведений всех времен, воспевающих великий город.
По горной царственной дороге
Вхожу в родной Иерусалим
И на святом его пороге
Стою, смущен и недвижим.
Меня встречает гул знакомый:
На площадях обычный торг
Ведет толпа. Она здесь дома,
И чужд ей путника восторг.
Шумят открытые харчевни,
Звучат напевы дальних стран,
Идет, качаясь, в город древний
За караваном караван.
Но пусть виденья жизни бренной
Закрыли прошлое, как дым,
Тысячелетья неизменны
Твои холмы, Иерусалим!
И будут склоны и долины
Хранить здесь память старины,
Когда последние руины
Падут, веками сметены.
Во все века, в любой одежде,
Родной, святой Иерусалим
Пребудет тот же, что и прежде, -
Как твердь небесная над ним.
1918
До наших дней не дошли какие-либо воспоминания о том, где в Иерусалиме проживал поэт, какие места он посещал, что ему удалось увидеть. Осталось только стихотворное свидетельство посещения Самуилом Маршаком великого Иерусалима.
После Иерусалима путешественники вернулись в порт Яффо и оттуда отплыли в Россию. По-разному сложилась дальнейшая судьба Самуила, его девушки Софьи и Якова Година.
Вскоре после возвращения в Россию Маршак женился на Софье Мильвидской. В сентябре 1912 года молодожены отправились в Великобританию, где поэт начал учиться в университете. Молодые люди много путешествовали по Англии, тогда же Самуил начал работать над переводами английских баллад. Этими переводами Маршак продолжил заниматься и после возвращения на родину в 1914 году. Через много лет переводы английских баллад принесли поэту мировую славу.
Вернувшись на родину, поэт Самуил Маршак на всю оставшуюся жизнь связал свою судьбу с нелегкой судьбой России и Советской страны. В тяжелые годы истории, куда вошли Первая мировая война и война гражданская, сталинский террор и гитлеровский геноцид Второй мировой войны, потеря многих родных и близких людей, Маршака спасал постоянный, напряженный литературный труд.
О своем сионистском прошлом и о поездке в Иерусалим в советские времена Маршак не рассказывал никогда, это грозило очень большими неприятностями. Он даже постарался уничтожить тираж сборника «Сиониды», от опасности подальше. Времена были такие.
В 1923 году в Петрограде вышли первые стихотворные детские книги поэта «Дом, который построил Джек», «Детки в клетке», «Сказка о глупом мышонке». При ленинградском Дворце пионеров в начале 1930-х годов Маршак вел «Литературный кружок», руководил ленинградской редакцией Детгиза и отделением издательства «Молодая гвардия», сотрудничал с журналом «Чиж».
В 1934 году участвовал в работе Первого Съезда советских писателей, где сделал доклад о детской литературе и был избран в руководящие органы Союза писателей. Через четыре года после съезда переехал в столицу, в 1939-1947 годах был депутатом Московского городского совета. В годы войны работал в жанре сатиры, публикуясь в газетах «Правда», «Красная звезда».
Маршак является автором классических переводов сонетов Уильяма Шекспира, песен и баллад Роберта Бёрнса, стихов Уильяма Блейка, а также произведений многих других поэтов из разных стран.
Его друг Яков Годин в 1913 году выпустил книгу стихов «Северные дни». В 1915 году женился на крестьянке Тверской губернии и уехал жить в провинцию, ближе к народу. С 1930 года работал в районной газете в Тверской области. В начале войны в 1941 году был эвакуирован в Ижевск, где и прожил всю свою оставшуюся жизнь, публиковался в заводских многотиражках.
В конце жизни Яков Годин опубликовал свои воспоминания о Блоке, Брюсове, Чапыгине. О знакомстве с Маршаком и о поездке в Иерусалим он не вспомнил. Времена были такие…