Это цитата сообщения Ротмистр Оригинальное сообщение
Освоение Аляски
[показать]14 октября 1778 г. знаменитый английский путешественник Джеймс Кук на корабле «Резолюшн» подошел к неизвестному острову у берегов Аляски. Навстречу англичанам с острова двинулись два десятка каноэ с туземцами. Но к великому удивлению «просвещенных мореплавателей» на головной лодке сидел европеец, говоривший на ломаном английском языке. В дневнике Кука он был записан как «Ерасим Грегорев Син Измайлов». А вот свидетельство другой стороны: Рапорт в Камчатскую Большерецкую Канцелярию Штурманского ученика Герасима Измайлова от 14(25) октября 1778 г.: «По прибытии моем к здешним Алеутским островам сего 1778 г., августа 14 числа, но по задолженности моей вреченной канцелярии должности к переписи здешних народов, имел я отбыть из гавани с острова Уналашки сентября 2-го числа на остров Умнак, Четырех сопок и протчие. А по прибытии моем, сентября 23 числа, прибыли на тот же остров Уналашку, и стали не в дальнем расстоянии от гавани моей, на полунощной стороне в бухту два пакетбота с острову Лондону, называются англичанами. А я, по исправлении своей должности, имел к ним прибыть в крайней скорости, а по прибытии находился трои суток, оказывая к ним ласковость и приветствие». Итак, Куку не повезло: Алеутские острова и Аляска были «терра инкогнита» только для западноевропейцев, русские же давно вели там хозяйственную деятельность.
Как русские открыли Северную Америку
[250x352]История русских открытий в Северной Америке началась в 1648 г., когда кочи казачьих атаманов Семена Дежнева и Федота Алексеева прошли через пролив, отделяющий Азию от Америки. Вскоре на Чукотке был построен Анадырский острог. А еще раньше, в 1646 г., на западном побережье Сибири в устье реки Охоты было основано русское зимовье, превратившееся в следующем году в Охотский острог, который в 1731 г. был преобразован в первый русский порт на Тихом океане — Охотский порт. В начале XVIII в. на Камчатке были построены
Нижнекамчатский, Верхнекамчатский и Большерецкий остроги. Несколько позже появилась Тигильская крепость. К началу XVIII в. о походе Семена Дежнева почти забыли, и вот 2 января 1719 г. Петр I писал инструкцию геодезистам Ивану Евреинову и Федору Лужину: «Ехать вам до Тобольска и от Тобольска, взяв провожатых, ехать до Камчатки и далее, куды вам указано, и описать тамошние места, сошлася ль Америка с Азиею, что надлежит зело тщательно сделать». Евреинов и Лужин не узнали, сошлась ли Америка с Азией. Они только в 1722 г. доставили царю карту Курильских островов. Петр, разумеется, этим не удовлетворился и в 1725 г. написал инструкцию капитану Берингу:«1) Надлежит на Камчатке или в другом там месте сделать один или два бота с палубами. 2) На оных ботах (плыть) возле земли, которая идет на норд, и по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля — часть Америки. 3) И для того искать, где оная сошлася с Америкою (с Азиею), и чтоб доехать до какого города европейских владений и самим побывать на берегу, и взять подлинную ведомость, и, поставя на карту, приезжать сюды». В 1726 г. в Охотске был построен бот «Гавриил», на котором командор Витус Беринг отправился в 1727 г. в свое первое путешествие. В 1728 г. Берингом были открыты залив Креста и остров Святого Лаврентия. Идя вдоль берега, «Гавриил» пошел в пролив, который теперь называется Беринговым. «Гавриил» в Чукотском море достиг широты 67° 18', 16 августа лег на обратный курс [401x267]и 1 сентября вернулся в Нижнекамчатск. 23 июля 1732 г. бот «Гавриил» вновь вышел из Нижнекамчатска. На сей раз им командовал М.С. Гвоздев. 13 августа бот подошел к мысу Дежнева. 20 августа Гвоздев приказал идти на восток. Подойдя к острову, позже названному в честь Крузенштерна, русские моряки увидели берега Америки. Это произошло 21 августа 1732 г. «Гавриил» направился к этим берегам и вскоре подошел к американской земле в районе теперешнего мыса Принца Уэльского. Бот пошел на юг и на следующий день подошел к острову Кинга, с которого к боту приезжал чукча. От него Гвоздев многое узнал о Большой земле. Продолжать поход было трудно, поскольку кончались продукты и свежая вода, да и судно требовало ремонта. Матросы просили Гвоздева «о возврате, чтобы возвратиться на Камчатку без обчего согласия, понеже де кормов у них малое число,тако ж де и не могут из судна воды уливать». 27 сентября «Гавриил» с трудом добрался до реки Камчатки. Этот поход можно без преувеличения назвать вторым открытием Америки.
29 июня и 2 июля 1740 г. на Охотской верфи были спущены на воду два пакетбота, названные «Святой Петр» и «Святой Павел». Это были двухмачтовые суда длиной 24,4 м, шириной 6,7 м и с осадкой 2,9 м, с парусным вооружением брига. Каждый пакетбот был вооружен пятнадцатью пушками: девятью 3-фунтовыми и пятью 2-фунтовыми. 8 сентября 1740 г. оба пакетбота вышли из Охотска и перешли в Авачинскую губу на Камчатке. Там они перезимовали в гавани, которую Беринг назвал Петропавловской. Сейчас на этом месте находится город Петропавловск-Камчатский. 4 июня следующего года пакетботы вышли в плавание на восток. «Святым Петром» командовал В.И. Беринг, он же был и начальником экспедиции, а «Святым Павлом» командовал А.Е. Чириков. 20 июня пакетботы разошлись и дальше вели исследования раздельно. 25 июня Беринг пошел на северо-восток, и 16 июля, когда судно находилось на широте 58° 14', взорам моряков открылись берега Северной Америки. 20 июля «Святой Петр» подошел к острову Каяк. На берег высадился натуралист Г. Стеллер в сопровождении казака Фомы Лепихина. А «для сыскания гавани» был послан штурман С. Хитрово с пятнадцатью матросами. Остров Каяк был назван островом Святого Ильи, то же имя получила и гора, видневшаяся на горизонте. К 4 ноября 1741 г. от цинги умерли 12 человек команды, а запасы воды и продовольствия заканчивались. 5 ноября пакетбот стал на якорь у острова, названного впоследствии в честь Беринга, и команда перебралась на берег. 28 ноября свежий ветер выбросил пакетбот на берег, и он разбился. Во время зимовки от цинги умерли еще 19 человек, а 8 декабря скончался капитан-командор Беринг. В июле 1742 г. из обломков пакетбота и плавника был построен гукор «Святой Петр». 27 августа 1742 г. гукор прибыл в Петропавловскую бухту под командованием С. Вакселя. А.И. Чириков на пакетботе «Святой Павел», разойдясь с Берингом, пошел не на юг, а на восток, затем — на северо-восток. 15 июля 1741 г. моряки увидели землю. Чириков записал в журнале: «В 2 часа пополудни впереди себя увидели землю, на которой горы высокие, а тогда еще не очень было светло, того ради легли на дрейф; в 3-м часу стало быть землю свободнее видеть». Это была Америка. Пакетбот находился вблизи мыса Аддинггон на острове Бейкер, на широте 55°20'. 17 июля Чириков послал с пакетбота к берегу шлюпку со штурманом Авраамом Михайловичем Дементьевым, восемью
матросами и двумя толмачами. В течение недели Чириков ждал возвращения шлюпки, а затем послал еще одну шлюпку с четырьмя матросами, но и эта шлюпка бесследно исчезла. Судя по всему, посланные были убиты туземцами. Чириков еще две недели оставался у берегов Америки, а 6 августа, когда продовольствие закончилось, «Святой Павел» пошел к Камчатке. На обратном пути были открыты острова Умнак, Уналашка и другие. 20 сентября с острова Адак приезжали на байдарах алеуты. В начале октября был открыт остров Агату. И лишь 22 октября 1741 г. «Святой Павел» вошел в Петропавловскую гавань. Пока речь шла только о казенных экспедициях и судах военно-морского флота, но уже в 40-х гг. XVIII в. на Аляску и Алеутские острова устремились русские купцы. Так, к примеру, иркутский купец Никифор Алексеевич Трапезников на паях с московским купцом Андреем Чабаевским и сержантом Охотской нерегулярной команды Емельяном Софроновичем Басовым построили шитик204 «Петр». Летом 1743 г. шитик пошел на восток и достиг острова Беринга. Промысел оказался удачным, и в 1744 г. Басов возвратился на Камчатку с 1200 шкурами бобров и 4000 шкур котиков, которые были проданы за 64 тысячи рублей. В 1745— 1746 гг. Басов с купцом Евтихеем Санниковым снова отправился в плавание и промышлял на открытом им острове Медном, где были найдены признаки меди. Компаньоном его по-прежнему был купец Трапезников. В 1747— 1848 гг. и в 1749— 1750 гг. плавания на остров Медный продолжались. В них участвовали Н.А. Трапезников, А. Толстых и Д. Наквасин. На все эти плавания были указы императрицы Елизаветы Петровны. Так, на последнее плавание Е.С. Басова есть указ от 23 декабря 1748 г. посадскому камчадальских острогов Никифору Трапезникову о разрешении совершить такое плавание. В указе также говорится: «.. .а ежели ж увидит на каких, которые вновь наши найдены будут, на незнакомых [640x241] островах неясашной народ, которой не под высокодержавною ея и. в. рукою находится не в подданстве, то в подданство призывать ласкою и приветом». В 1745 г. Н.Трапезников и А. Чабаевский на судне «Святой Евдоким» отправились в новый вояж. Передовщиком шел Яков Чупров, а мореходом — опытный моряк и картограф Охотского порта Михаил Васильевич Неводчиков. 19 сентября 1745 г. «Святой Евдоким» вышел из Нижнекамчатска на юго-восток и вскоре достиг Ближних островов Алеутской гряды. Это были острова Атту, Агату и Семичи. Неводчиков с несколькими охотниками высадился на Агату, затем они перешли на Атту, где и промышляли морского зверя до осени 1746 г. В ходе первой зимовки на Алеутских островах от цинги умерло несколько человек, но промысел был удачным. Добычей зверя больше занимался Чупров, а Неводчиков составлял географические карты и описывал острова. Именно он составил первую карту Ближних Алеутских островов, впоследствии представленную в Сенат, поэтому он и считается первооткрывателем этой группы Алеутских островов. Промысловые экспедиции на Алеутские острова стали обычным делом. Всего с 1743 по 1797 г. их было не менее девяноста.
Освоение Аляски русскими
С 80-х гг. XVIII в. начинается новый этап хозяйственного освоения Аляски.
Наибольший вклад внесла компания Северо-восточной компании срорыльского купца Григория Ивановича ком на десять лет. Новым в этом соглаше Шелихова. В 1781 г. он заключил соглании было то, что компаньоны хотели «осшение с богатым купцом И.Л. Голиковым новать на берегах и островах американси его племянником Михаилом об образоких селения и крепости». Фрагмент «Карты Шелихова странствования» из книги «Российского купца именитого Рыльского гражданина Григория Шелихова первое странствие...». СПб., 1793 [288x288]
Шелихов на средства компании в устье реки Урик к югу от Охотского порта построил три галиота205: «Три Святителя», «Святой Симеон Богоприимец и Анна Пророчица» и «Архистратиг Михаил». 16 августа 1783 г. он отправился на этих галиотах «со 192 работными людьми» к острову Беринга. 12 сентября начался сильный шторм, во время которого галиоты потеряли друг друга из виду. Через два дня «Три Святителя» и «Св. Симеон» встретились у острова Беринга, где и зазимовали. 16 июня 1784 г. галиоты отправились к берегам Аляски и Алеутским островам. На третий день суда разошлись. Тогда Шелихов на «Трех Святителях» пошел к острову Медному, надеясь, что туда же придет и «Св. Симеон». Не дождавшись там «Симеона», Шелихов пошел к Алеутам. «Три Святителя» прошел острова Атха, Амля, Сопочные и 12 июля встретил «Симеона», после чего оба галиота прибыли к Уналашке, где и стояли в Капитанской гавани более двух недель, пополняя запасы свежей воды и продовольствия. Там Шелихов взял с собой двух толмачей и десять алеутов с байдарами. 3 августа галиоты пришли на остров Кадьяк в Павловскую гавань. Аборигены острова — коняги — поначалу встретили путешественников неприветливо. В ночь с 11 на 12 августа коняги «в превеликой толпе» напали на русских. Однако русские были начеку и метким ружейным огнем обратили их в бегство. Никто из команды не был убит или даже ранен. Затем по приказу Шелихова русские подошли к укрепленному поселению коняг. Ружейный огонь на этот раз почти не произвел впечатления на туземцев, которые ответили градом стрел. Тогда Шелихов приказал выстрелить из двух маленьких полуфунтовых пушек. Всего под стены крепости было доставлено пять таких пушек. После сего, как писал Шелихов, «овладела ими робость», и через несколько минут в туземной крепости не осталось ни одного человека. Русские преследовали бегущих, которые сдавались в плен без сопротивления. Далее процитирую Шелихова: «Из числа взятых в плен привели мы в гавань более четырехсот душ, распустив прочих на волю. Из пленных выбрал я одного начальника, который по-коняжески называется хасхак, и отдал на конец оному всех пленных в точную команду, снабдя их байдарой, байдарками, сетьми и всем нужным к их жизни; взял однакож в залог верности из детей до 20-ти человек аманатов. Пленные сии похотели жить в 15 верстах от гавани, что и я им позволил. Продолжение времени показало их верными союзниками». Далее Шелихов писал о конягах: «Почитали они чудом скороспешное строение у нас домов, потому что они над одною своею хижиною трудятся, отесывая доски завостренными железцами несколько лет, — потому почитают они оные великой цены стоющими. Невежество их так велико, что они, когда мы во времена темных ночей выставляли бывшей у меня Кулибинской фонарь, думали, что то было солнце, которое мы похищали, приписывая и мрачность дней причиною оное... Я показывал им способность и выгоды российских домов, платье и употребление пищи. Они видели труды моих работных, когда они копали землю на огороде, сеяли и садили семена; по созрении плодов я велел им оныя раздавать, но они, употребляя их, ничего, кроме удивления, не изъявляли. Многих я велел кормить изготовленною работными моими для себя пищею, к чему они крайнюю чувствуют охоту. Таковое мое с ними поведение час от часу более их ко мне привязывало, и они, не зная, чем угодить мне, приводили великим множеством детей своих в аманаты тогда, когда я и не требовал их и когда они не нужны мне были; но я, чтобы не оставлять их в неудовольствии, многих принимал, а других, одарив приличными для них вещами, отпускал. После таковой их ко мне привязанности старался я познать их богослужение. Я не нашел сердца их зараженными никаким идолопоклонством; они только признают два в мире существа, одно доброе и другое злое, присовокупляя об оных нелепости, достойные понятию совершенной их дикости. Видя сие, зделал я опыт рассказать им, сколько можно простее и внятнее, о своем законе. А как увидел величайшее их в том любопытство, то и захотел я воспользоваться сим случаем, и потому, научая любопытствующих в часы свободныя своему закону и к какому ведет он пути, зажег их сердца; словом, до выезду еще моего сделал я христиана ми 40 человек, кои и крещены были с такими обрядами, какие позволяются без священника». Шелихов посылал галиоты для исследования близлежащих мест. Они побывали в Кенайском и Чугачском заливах, у острова Афогнак, прошли проливом между островом Кадьяк и Аляской, «не видев во все лето (1785) ни от коняг, ни от чугач и от кенайцев никаких нападений, но еще оныя народы до 20 человек в аманаты...» Так Шелихов шаг за шагом расширял сферу интересов России на Тихом океане.
На северном берегу ближайшего к Аляске острова Кадьяк в Павловской гавани началось строительство крепости и селения. Оттуда было легче плавать к берегам Аляски. Возводились крепости и на острове Афогнаке, и при Кенайской губе. Шелихов, собираясь уходить из Америки после двухлетнего пребывания там, наказывал своим преемникам, в первую очередь енисейскому купцу К. Самойлову, «поступать расселением российских артелей для примирения американцев и прославления Российского государства по изъясненной земле Америке и Калифорнии до 40 градусов». В 1787 г. Шелихов прибыл в Санкт-Петербург Для разбора его плаваний там была создана специальная комиссия в составе Александра Воронцова, Христофора Миниха и Петра Соймонова. Комиссия признала справедливым утверждения купцов Шелихова и Голикова о том, что они истратили на исследования Алеутских островов и Аляски 250 тысяч рублей. Комиссия предложила императрице выдать Шелихову и Голикову 200 тысяч рублей ссуды на 25 лет беспроцентно. «Таковое со стороны казны знатное пособие подаст способ совершить им начатое, возвратить им употребленные капиталы, а при том, сверх распространения державы вашего величества, казна получит от сбора пошлин и десятин приращение доходов, а частные люди приумножение торговли и промыслов». Комиссия предложила разрешить русским промышленникам строить на Алеутских островах и Аляске «крепостцы». «Комиссия полагает, чтоб пространство для открытий нашим мореплавателям на море оставить безпредельным, ибо ни один народ новых островов в сей части Тихого моря еще не нахаживал, окроме российских мореплавателей. А в разсуждении матерой земли к югу ограничить их путешествии 55-м градусом широты, около котораго в 1741-м г. капитан Чириков встретил матерую американскую землю. Сие обстоятельство может служить опровержением всех притязаний других держав на земли к северу, от сказанного градуса широты находящиеся, кои по праву перваго открытия безпрекословно принадлежат владению вашего величества. Таковое в пределах ограничивание, на самой строгой справедливости основанное, будет правилом умеренности и для других держав, к таковым заведениям на американском берегу приступающих, ежели не похотят подвергнуть себя следствиям неприятным. Другая крепостца на 21-м или 22-м из Курильских островов нужна, во-первых, для того что, имея па ней твердое основание, можно с лутчею удобностью всех окрестных жителей в желаемом устройстве содержать, охранять и защищать; во-вторых, подается чрез то самое yдoбность со временем к заведению с Япониею торга». Да, членам комиссии не откажешь в прозорливости — торговать с японцами удобнее всего, имея на Южных Курилах «крепостцу». Увы, императрица оказалась прижимиста и собственноручно начертала на докладе «Комиссии о коммерции о плавании и торговле в Тихом океане»: «Двести тысячи на двадцать лет без проценты... Под достаточной залог или верное поручительство могут занять и в неказне, а в казне теперь нет денег никаких. Подобной заем похожо на предложение тово, которой слона хотел выучить говорить через тридцатилетней срок и, быв вопрошаем, на что такой долгой срок, сказал: либо слон умрет, либо я, либо тот, которой мне дает денег научение слона... Чтоб Голиков и Шелихов одне торговали в новооткрытые месте, сие прошение есть сущее монополие и [168x222] исключительное торговле, противное моим правилам. Что оне учредили хорошо, то говорят оне, нихто тамо на место не освидетельствовал их заверение... Многое распространение в Тихое море не принесет твердых польз. Торговать дело иное, завладеть дело другое». Екатерине удалось отделаться от Шелихова и Голикова шпагами, украшенными бриллиантами, и медалями. Тут возникает большой соблазн обвинить императрицу в непонимании значения открытий русских моряков и промышленников. Но давайте вспомним, что это было за время. Потемкин только что присоединил Крым, строил города Новороссии и Черноморский флот. Турция и Швеция готовились к войне с Россией. Так что отдавать 200 тысяч казенных денег Шелихову и Голикову было явно нецелесообразно. Да и антимонопольная политика Екатерины II была более чем разумная. Монополистом может быть только государство, да и только то, которое управляется железной рукой монарха или вождя. Всякая же частная монополия постепенно разваливает дело. Екатерина II прекрасно понимала трудности сухопутного пути из Центральной России до Охотска и других острогов на берегу Охотского моря. Поэтому она решила послать на Камчатку эскадру из пяти кораблей. Для этого были специально построены два судна — «Холмогор» и «Турухан» и еще три судна — «Сокол», «Смелый» и «Соловей» — куплены в 1786 г. у русских промышленников. Командовать эскадрой был назначен капитан 1 ранга Г.И. Муловский. Он должен был обойти вокруг мыса Доброй Надежды и следовать на Камчатку, а затем — на Аляску. Все новооткрытые малые и большие острова Муловский должен был объявлять владением Государства Российского.
Однако война со Швецией положила конец подготовке первого русского кругосветного плавания. Корабли флотилии Муловского были обращены в транспортные и госпитальные суда Балтийского флота. А сам капитан 1 ранга Муловский назначен командиром 74-пушечного корабля «Мстислав». Он был убит ядром 15 июля 1789 г. в ходе Эландского сражения. Стоит отметить, что технически возможность совершения кругосветного плавания была вполне реальна во второй половине XVIII в. Причем возможен был проход не только судов с Балтики на Камчатку, но и в обратном направлении. Как военные, так и купеческие галиоты, построенные в Охотске, вполне могли достичь Кронштадта. Другой вопрос, что такая задача им не ставилась. Мореходные качества русских судов подтверждает курьезный случай. В 1770 г. матушка императрица упекла на Камчатку лихого поляка пана Морица Беневского. Беспокойному шляхтичу житье в Большерецком остроге не понравилось, и он подбил ссыльных и нескольких местных русских жителей устроить бунт. Начальник Большерецкого острога капитан Григорий Нилов был убит, а острог захватили восставшие. 30 июня 1771 г. в Большерецк прибыл галиот «Святой Петр», который немедленно был захвачен Беневским. Далее поляк с 96 сообщниками отплыл с Камчатки на юг, без карт, не зная пути. В итоге Беневский с компанией доплыл до португальской колонии Макао, где продал галиот ее губернатору, а сам оттуда добрался до Парижа.
Создание Российско-Американской компании
[208x289]Чтобы отвести обвинения в монополизме, купен Шелихов в 1790 г. создает дочерние компании — Предтеченскую, а затем и Уналашкинскую. Тогда на остров Кадьяк был послан новый управляющий Северо-восточной компанией каргопольский купец А.А. Баранов, и этот выбор оказался очень удачным. Баранов состоял главным правителем русских колоний в Америке и сделал очень много для их развития. Это был человек с большим опытом, энергичный, умелый политик либеральных взглядов. Важным событием в жизни русских американских колоний было утверждение в 1794 г. духовной православной миссии во главе с архимандритом Иоасафом, которая сделала очень много для культурного развития края. В ноябре 1796 г. скончалась Екатерина Великая. На престол взошел Павел 1, решивший делать все наперекор матери. Мать не хотела монополизировать торговлю и промыслы в Русской Америке, и тут сын решил сделать наоборот. В Охотске и Петропавловске не менее чутко, чем в Петербурге, улавливали перемены при дворе, и вот 7 августа 1797 г. действительный тайный советник князь Куракин объявил президенту Коммерцколлегии Петру Соймонову о желании иркутских купцов учредить компанию под началом Коммерц-коллегии. Это желание передал иркутский гражданский губернатор Л. Нагель, и 8 сентября того же года последовал указ Павла I: «Господин тайный советник и Иркутский губернатор Нагель. Рапорт ваш от 22 прошедшего июля с приложением списков с договоров учрежденной в Иркутске коммерской Американской компании я получил; и как соединение купцов Голикова, Шелихова и Мыльникова для совместного отправления торговли и промыслов и на американских островах почитаю полезным и оное утверждаю, так и мнение ваше посему случаю изображенное весьма похваляю, пребывая в прочем вам благосклонный Павел». 3 августа 1798 г. в Петербург поступил акт о слиянии Северо-восточной, Северноамериканской, Курильской и Иркутской компаний и образование новой Американской Соединенной компании. Акт подписали двадцать семей купцов, в том числе Н.А. Шелихов, ИЛ. Голиков, Н.П. Мыльников, П.Д. Мичурин, И.П. Шелихов, В.И. Шелихов, Е.И. Деларов. 8 июля 1799 г. император подписал два важных указа. Первый -об основании компании и даруемых ей привилегиях, а по второму указу представитель семьи Шелиховых должен быть обязательно одним из четырех директоров компании. «Жалуя всемилостивейшее сие право из уважения, что муж ея был из первоначальных за водителей сей торговли», — писал Павел в указе.
Создание Российско-Американской компании
В указе Сенату об организации Российско-Американской компании говорилось: «Польза и выгоды, проистекающия для Империи нашей от промыслов и торговли, производимых верноподданными нашими по Северовосточному морю и в тамошнем крае Америке, обратили на себя наше монаршее внимание и уважение. Почему принимая в непосредственное покровительство наше составившуюся по предмету оных промыслов и торговли компанию, повелеваем ей именоваться: под высочайшим нашим покровительством Российская Американская компания; и соизволяем, чтоб в подкрепление предприятий сей компании возможныя со стороны военных начальников пособия нашими сухопутными и морскими силами по требованиям ея чинимы были на ея содержании. К руководству же и вящею облегчение и одобрение сей компании составлены для нее правила и содержание всемилостивейше даруемых от нас ей до сего времени на двадцать лет привилегий. Оба сии нами утвержденныя постановления, равно как и Акт учиненный в Иркутске 3-го августа 1798-го года между существующими ныне компаньонами, удостоившихся нашего благопризнания во всех его статьях, которыя оными правилами не отменены, препровождая в сенат наш, повелеваем, заготовя по содержанию помянутых привилегий подлежащую грамоту взнесть ее к подписанию нашему, и учинить вообще все зависящие от него распоряжения. Павел». Указ этот был опубликован 19 июля 1799 г., а затем вышли «Правила» и «Привилегии» [153x221] Российско-Американской компании, основными из которых явились монопольное право промыслов, торговли, поселений, торговых связей с другими государствами и др. Очень важным было право дирекции Российско-Американской компании приглашать на службу офицеров флота, которым служба в компании засчитывалась в стаж действительной службы. Первыми директорами компании были Д.Н. Мыльников, Я.Н. Мыльников, С.А. Старцев и М.М. Булдаков. 2 декабря 1799 г. Верховное правление в Петербурге над Российско-Американской компанией по указу Павла I перешло к зятю Шелихова Н.П. Резанову. Он был избран «главным правлением ея в уполномоченныя корреспонденты... возлагая на него во всем пространстве данной ему доверенности и высочайше дарованных нами привилегий ходатайствовать по делам компании во всем, что к пользе ея и сохранению общего доверия относиться может». Теперь Н.П. Резанов стал доверенным лицом компании при дворе в Петербурге.
Главному правлению Российско-Американской компании в Петербурге и ее представителю А.А. Баранову давались широкие полномочия. Да и капитал компании, составлявший на 1 января 1800 г. 2 634 356 рублей 57 3/4 коп. и состоявший из 724 акций стоимостью 3638 руб. 61 1/4 коп. каждая, позволял надеяться на быстрые и значительные преобразования в Русской Америке и рассчитывать на крупные прибыли.
Любопытно, что точные границы владений Российско-Американской компании к началу XIX в. не были определены. Так, например, глава духовной миссии на Кадьяке отец Иоасаф на запрос Синода в 1799 г. «Как далеко распространяется владение российских по берегу, какою границею оно отделяется и на сколько верст простирается внутрь берега?» в 1800 г. ответил: «Не упоминая о всей Алеутской гряде, которая уже издавна повинуется Российскому скипетру; мыс Америки Аляска, Шумагинские острова, Кадьяк с принадлежащими к нему островами, на самой Америке Кенайская и Чугацкая губы и Берингов Якутатский залив полностью заняты, и введен всюду благоустроенный к обоюдным с жителями выгодам порядок. Промыслы же компаниею производятся до островов Ситки, на коем и гора Ешом [Эджкомб] от англичанина именуемая, торговля и описание берегов на норд-ост и ост, простерты до того самова места, где приставал прежней экспедиции в 742 г. российский мореход Чириков и оставил квартирмейстера Деменьтьева в 12 человеках; а границ никаких еще до самой Нотки или зимовья короля Георгия положено не было». Указом от 19 октября 1800 г. Павел I повелел, чтобы Главное управление Российско-
Американской компании находилось в столице империи. Естественно, это затрудняло управление факториями, но зато укрепляло связи с правительством.
[300x417]К 1799 г. Российско-Американская компания располагала большой флотилией мореходных судов, в которую входили «Архистратиг Михаил», «Три Иерарха», «Великомученица Екатерина», «Святой Симеон Богоприимец и Анна Пророчица», «Северный Орел», «Феникс», «Дельфин», «Пегас» и «Олег». Следует заметить, что помимо частных купеческих судов на Тихом океане к этому времени имелась и военная флотилия из нескольких десятков судов. Так, с 1761 по 1801 г. в Охотске были построены для Сибирской военной флотилии 11 галиотов, 8 бригантин, 4 больших бота и 7 разных транспортных судов. Суда Сибирской военной флотилии регулярно перевозили грузы Российско-Американской компании, а суда компании были вооружены пушками и при необходимости могли участвовать в морских боях. Правительство Александра I неоднократно выдавало Российско-Американской компании большие ссуды. Так, в царском указе от 10 июня 1803 г. говорится, что «сверх выданной по Указу нашему от 13 августа 1802 года суммы для подкрепления Российско-Американской компании, повелеваем выдать еще оной компании заимообразно под расписку ее директоров из государственного заемного банка сто пятьдесят тысяч рублей на восемь лет с платежом узаконенных процентов». В 1799 г. 29-летний лейтенант Иван Федорович Крузенштерн представил в Морское министерство проект кругосветного плавания с целью доставки необходимых предметов снабжения на Камчатку и Аляску. Однако Павел I отклонил проект. После смерти Павла морской министр Н.С. Мордовин и министр коммерции граф Н.П. Румянцев заинтересовались планом кругосветного путешествия. Замечу, что оба были пайщиками Российско-Американской компании. В конце 1802 г. тридцатилетний лейтенант Юрий Федорович Лисянский был послан в Англию для закупки двух шлюпов для кругосветного плавания. В начале 1803 г. он закупил два судна постройки 1795 г. и 1800 г. водоизмещением 450 т и 370 т соответственно. В Кронштадт их доставили британские команды. Первый шлюп получил название «Надежда», второй — «Нева». Они были вооружены, соответственно, 16-ю и 14-ю пушками среднего и малого калибра. Покупка обоих шлюпов в Англии обошлась в 17 тысяч фунтов стерлингов, и еще ремонт их в 5 тысяч фунтов стерлингов. Интересно, что деньги на снаряжение «Надежды» были отпущены по указанию Александра I из казны, а за снаряжение «Невы» платила Российско-Американская компания.
Кругосветное плавание Крузенштерна
Оба шлюпа формально принадлежали Российско-Американской компании и не входили в состав Военно-морского флота России. Так что первое русское кругосветное плавание совершили не русские военные моряки, как писали советские историки, а частная фирма. 26 июля 1803 г. оба шлюпа покинули Кронштадтский рейд. «Надеждой» командовал капитан-лейтенант Крузенштерн, а «Невой» — капитан-лейтенат Лисянкий. На борту «Надежды» находился камергер Н.П. Резанов, который должен был попытаться завести дипломатические и торговые сношения с Японией. Для проведения научных изысканий от Академии наук были командированы астроном Горнер и естествоиспытатели Лангсдорф и Тилезиус. Кроме того, на свою беду Крузенштерн взял с собой 21 -летнего гвардии поручика Федора Ивановича Толстого. Вообще говоря, должен был ехать его двоюродный брат двадцатилетний Федор Петрович, но тот отказался, а Федору Ивановичу грозила Петропавловская крепость за несколько кровавых дуэлей. Отчеств тогда в Морском ведомстве обычно не писали, и Крузенштерн, видимо, не понял, какой Федор Толстой отправляется с ним в плавание. 26 июля 1803 г. экспедиция Крузенштерна покинула Кронштадт. Кругосветное плавание началось через Копенгаген, Фальмут, Тенериф к берегам Бразилии, затем вокруг мыса Горн. Экспедиция достигла Маркизских [250x329]островов (французская Полинезия) и к июню 1804 г. — Гавайских островов. Здесь корабли разделились — «Надежда» с Крузенштерном отправилась на Камчатку, а «Нева» с Лисянским — к американскому континенту на остров Кадьяк, куда прибыла 13 июня 1804 г. Там Лисянский узнал, что в 1802 г. туземцы под предводительством американских матросов взяли Архангельское укрепление и перебили там всех жителей. Как писал Отто Коцебу: «...однажды ночью оставленный Барановым гарнизон, считавший себя в совершенной безопасности, подвергся внезапному нападению большого числа колошей. Они проникли в крепость, не встретив никакого сопротивления, и с безмерной жестокостью умертвили всех ее обитателей. Лишь нескольким алеутам, находившимся в это время на охоте, удалось спастись. Проплыв на своих байдарах по открытому океану до острова Кадьяк, они принесли известие об уничтожении поселения на Ситхе». Правитель Баранов воспользовался прибытием «Невы», «он сам снарядил три судна и в сопровождении "Невы" направился в Ситху. Когда колоши узнали, что вернулся "богатырь Нонок", как они называли Баранова, ими овладел такой страх, что они, даже не попытавшись помешать высадке русских на берег, тотчас отступили в свое укрепление. Последнее представляло собой обширный четырехугольник, окруженный частоколом из толстых высоких бревен, и имело небольшие укрепленные ворота, а также амбразуры для ружей и фальконетов, которыми осажденные были снабжены американцами.
Эта деревянная крепость, в которой находилось около 300 воинов со своими семьями, оборонялась в течение нескольких дней. Однако, после того как русские тяжелые орудия пробили брешь в частоколе и осажденные поняли, что он уже не может служить им защитой, они вступили в переговоры и в знак повиновения выдали в качестве заложников сыновей нескольких вождей. Несмотря на то, что мир был уже заключен и колошам была предоставлена возможность свободно удалиться, они все же не доверяли русским, а потому незаметно ушли ночью, предварительно убив своих стариков и детей, которые могли бы задержать их бегство. Лишь утром было обнаружено это ужасное преступление, совершенное извергами, которые настолько не доверяли русским, что судили о них по себе». В 1804 г. Баранов рядом с разрушенным поселением Архангельское на высоком холме построил крепость Ново-Архангельск, ставшую столицей Русской Америки (ныне г. Ситка) Между тем 26 сентября 1804 г. «Надежда» прибыла в Нагасаки. В [251x336]Японии Крузенштерн был вынужден задержаться до 5 апреля 1805 г. из-за недоверчивости и крайней медлительности японцев, в конце концов категорически отказавшихся принять русского посла. Возвращаясь с Н.П. Резановым на Камчатку, Крузенштерн решил пойти Японским морем, в то время почти неизвестным мореплавателям. На этом пути были исследованы часть западного берега острова Нипона и весь западный берег Матсамая, южный и половина восточного берега Сахалина и определено положение многих островов. Придя в Петропавловский порт и высадив Резанова, Крузенштерн вернулся к Сахалину, закончил исследование его восточного берега и, обогнув остров с севера, дошел до Амурского лимана, откуда 2 августа 1805 г. вернулся на Камчатку. Пополнив запасы и подремонтировав «Надежду», Крузенштерн отправился из Петропавловска к берегам Китая. Погрузив на «Неву» товары Российско-Американской компании, Лисянский 1 сентября 1805 г. отправился в Кантон, где в начале декабря встретился с «Надеждой». Успев продать в Кантоне пушнину и закупив китайские товары, оба корабля направились в обратный путь вокруг мыса Доброй Надежды. В конце апреля 1806 г. корабли разминулись, и «Нева», учитывая начавшуюся войну с Францией, совершила длительный переход без заходов в порты до Портсмута (Англия), куда прибыла 28 июня, а 5 августа достигла порта Кронштадт, таким образом первой завершив кругосветное плавание. В плавании «Нева» провела три полных (без двух дней) года, пройдя более 45 тысяч морских миль. «Надежда» с капитаном Крузенштерном прибыла в Кронштадт 19 августа 1806 г. За время плавания Крузенштерну много нервов попортил Федор Толстой, который не мог жить без шалостей. Корабельный священник «Надежды» был поклонником Бахуса. Федор Иванович напоил его до положения риз и, когда священник как мертвый лежал на палубе, припечатал его бороду сургучом к полу казенной печатью, украденной у Крузенштерна. Припечатал и сидел над ним; а когда священник проснулся и хотел подняться, Федор Иванович крикнул: «Лежи, не смей! Видишь, казенная печать!» Пришлось попу подстричь бороду под самый подбородок. А во время стоянки у острова Нукагива, относящегося к архипелагу Маркизовых островов, «Надежду» посетил вождь местного племени Танега Кеттонове. Внимание Толстого привлекла татуировка на теле вождя, которое было буквально разрисовано замысловатыми орнаментами, экзотическими животными и птицами. Федор Толстой разыскал и привез на корабль нукагивца, художника-татуировщика, и велел, как вспоминает М.Ф.Каменская (дочь Федора Петровича Толстого), «разрисовать себя с ног до головы». На руках молодого графа были вытатуированы змеи и разные узоры, на груди в кольце сидела птица. Многие члены экипажа последовали примеру Толстого. Впоследствии в аристократических салонах Петербурга Федор Толстой по просьбе гостей охотно демонстрировал, вводя в конфуз светских дам, «произведение искусства» безызвестного мастера с далекого острова Нукагива. В конце концов Федор решил подшутить и над капитаном. М.Ф.Каменская вспоминает: «На корабле был ловкий, умный и переимчивый орангутанг. Однажды, когда Крузенштерн отсутствовал на корабле, Толстой затащил [210x306] орангутанга в каюту, открыл тетради с его записками, положил их на стол, сверху положил лист чистой бумаги и на глазах у обезьяны стал марать и поливать чернилами белый лист: обезьяна внимательно смотрела. Тогда Федор Иванович снял с записок замазанный лист, положил его себе в карман и вышел из каюты. Орангутанг, оставшись один, так усердно стал подражать Федору Ивановичу, что уничтожил все записки Крузенштерна, находившиеся на столе». Ходили слухи, что за эту проделку Крузенштерн высадил Толстого на необитаемый остров. Но на самом деле Федора Ивановича высадили 17 июня 1804 г. во время стоянки «Надежды» в Петропавловске, откуда он по Сибирскому тракту добрался до Петербурга, где сразу же получил прозвище «Американец». Впереди у него была ссора и дружба с Пушкиным, но это уже тема другого повествования.
Лисянскому «посчастливилось» родиться в городе Нежине, который сейчас находится на территории «незалежной» Украины, за что Лисянский ныне официально провозглашен «украинским Магелланом». У Юрия Федоровича польские корни, всю жизнь он провел в Великороссии и похоронен в Александро-Невской лавре в Петербурге. Ну что ж, за неимением лучших кандидатов и его записали в «щирые украинцы». В июне 1807 г. шлюп «Нева» вышел из Кронштадта в новое плавание к берегам Аляски. Командовал им на сей раз лейтенант Л.А. Гагенмейстер. Шлюп обогнул мыс Доброй Надежды и пошел на восток в южных широтах. Гагенмейстер с юга обогнул Австралию и первым из русских моряков посетил австралийский порт Сидней (тогда он назывался ПортДжексон). В августе 1808 г. «Нева» прибыла на остров Ситха в Ново-Архангельск, который к 1808 г. стал главным портом Российско-Американской компании на Аляске. Руководство компании решило оставить «Неву» в колонии. В 1808 г. она ходила с грузом на остров Оаху (Гавайские острова). Во время очередного рейса из Охотска в Ново-Архангельск 9 января 1813 г. шлюп «Нева» натолкнулся на скалы у мыса Эджикомб (острова Круиза) и погиб. Шлюп «Надежда» погиб еще раньше — в декабре 1808 г. он был затерт льдами у берегов Дании. Первый русский военный корабль вышел из Кронштадта в дальнее океанское плавание 25 июля 1807 г. До этого русские военные суда периодически совершали переходы в океане из Архангельска на Балтику и довольно редко с Балтики на Средиземное море.
Для похода на Дальний Восток Морское министерство выбрало транспорт «Диана», построенный в 1806 г. Он был переделан в шлюп и вооружен двадцатью двумя орудиями, из которых 6-фунтовых пушек было четырнадцать, 8-фунтовых карронад — четыре, 3-фунтовых Фальконетов — четыре. Кроме того, на барказе судна были установлены 8-фунтовая карронада и четыре однофунтовых фальконета. Экипаж «Дианы» составлял 60 человек. Командовал шлюпом лейтенант В.М. Головнин. Головнин планировал провести судно мимо мыса Горн. Но при подходе к южной оконечности Америки «Диану» встретил сильный противный ветер. Почти две недели экипаж боролся со штормами и был вконец измотан, к тому же у моряков стали появляться признаки цинги. Тогда Головнин принял решение повернуть шлюп к мысу Доброй Надежды, и 21 апреля 1808 г. «Диана» вошла в бухту Саймонстаун в Капской колонии, незадолго до этого захваченной англичанами у голландцев. 93 дня прошел шлюп под парусами, не получив при этом ни одного серьезного повреждения. Пока «Диана» находилась в плавании, между Россией и Англией началась война, и шлюп оказался в плену. Несмотря на то что Головнин имел специальное разрешение английского правительства на проведение научных исследований, англичане задержали русский корабль. И лишь через год с лишним, 16 мая 1809 г., воспользовавшись свежей погодой, усыпившей бдительность охраны, экипаж «Дианы» обрубил якорные канаты, и шлюп вырвался в океан. «Диана» обогнула Австралию с юга и 25 июля достигла острова Тан на (НовоГебридский архипелаг), где русские моряки отдохнули и пополнили запасы воды и продовольствия.
Захват капитана Головнина японцами
25 сентября 1809 г. «Диана» достигла конечного пункта своего плавания, бросив якорь в Петропавловской гавани. Здесь шлюп остался на зимовку. 28 мая 1810 г. «Диана» покинула Петропавловск и 30 июня прибыла в НовоАрхангельск, куда доставила груз пшеницы. Через месяц шлюп отправился на Камчатку. Зазимовав в Петропавловске, весной 1811 г. «Диана» вышла в море для описания Курильских островов. В мае 1811 г. Головнин на «Диане» отправился на исследование и составление подробных карт Курильских островов. 5 июля 1811 г. «Диана» подошла к южному побережью острова Кунашир. Вскоре у места высадки русских моряков появились японцы. Они предложили Головнину встретиться с их «главным начальником» в небольшой крепости, расположенной на побережье. Встречу назначили на 11 июля. На берег сошли Головнин, штурман Хлебников, мичман Мур, матросы Семенов, Макаров, Шкаев, Васильев и переводчик Алексей, свободно владевший айнским языком. Офицеры были при шпагах. Начало приема было радушным, гостей напоили чаем. Но затем «главный начальник» схватился за меч и сказал длинную речь. Переводчик коротко перевел Головнину: «Начальник говорит, что если хоть одного из нас он выпустит из крепости, то ему самому брюхо разрежут». Русская делегация кинулась бежать. Им удалось выбежать из крепости, но на берегу японцы их схватили. Когда на шлюпе услышали выстрелы и крики, «Диана» снялась с якоря и подошла ближе к берегу. Ворота японской крепости закрылись, а по шлюпу был открыт огонь из пушек. Оставшийся после Головнина старшим на «Диане» лейтенант П.И. Рикорд приказал открыть ответный огонь. После 170 выстрелов с «Дианы» пушки японцев замолчали. Но развалить из 6-фунтовых пушек даже примитивную крепость было невозможно. Шлюп поднял паруса и отправился в Охотск. Головнин и его спутники два года провели в японских тюрьмах. Тем временем Рикорд несколько раз пытался освободить своего капитана. Он совершил два плавания: в 1812 г. к острову Кунашир и в 1813 г. к острову Хоккайдо. Теперь он командовал двумя военными кораблями — шлюпом «Диана» и бригом «Зотик». Около Кунашира Рикорд захватил несколько японских судов. Вскоре лейтенанту удалось захватить и крупное японское торговое судно. От его судовладельца и капитана Такатай-Кахи Рикорд узнал, что Головнин и его спутники живы и находятся на Хоккайдо. Только в октябре 1813 г. Рикорду удалось вызволить капитан-лейтенанта В.М. Головнина и товарищей из японского плена. 3 ноября 1813 г. шлюп «Диана» вернулся в Петропавловск. Из-за ветхости корпуса было решено его впредь в море не выводить, а поставить на отмель и обратить в склад Российско-Американской компании. Сейчас японские и некоторые русские историки пытаются объяснить нападение японцев на Головнина действиями Н.П. Резанова. В 1805 г. Резанов узнал о том, что японцы высадились на юге острова Сахалин, где раньше уже торговали русские промышленники, и Российско-Американская компания считала остров своей территорией. Резанов приобрел у американского купца Вульфа фрегат215, вооружил его и назвал «Юнона». По приказу камергера «Юнона» и новопостроенный тендер «Авось» составили отряд кораблей для отпора японцам. Командовали судами лейтенант Н.А. Хвостов и мичман Г. И. Давыдов. 6 октября 1806 г. фрегат «Юнона» прибыл в залив Анива (юг острова Сахалин). На берегу Хвостов поднял флаг Российской империи и флаг Российско-Американской компании. Он объявил туземцам (айнам), что Сахалин уже давно принадлежит России и жители острова находятся под защитой русского императора. Японская фактория была разгромлена, часть товаров конфискована русскими, а остальные розданы айнам. Несколько японских сараев было сожжено. В заливе Анива остались несколько матросов, которые основали русское поселение, просуществовавшее до 1847 г. На следующий год «Юнона» и «Авось» разгромили японское поселение на острове Итурупе.
16 июля 1807 г. «Юнона» и «Авось» прибыли в Охотск. К этому времени Резанов, покровительствовавший Хвостову и Давыдову, умер. Зато начальник Охотского порта подполковник Бухарин потребовал «поделиться» захваченными у японцев трофеями, а когда моряки отказались, Бухарин завладел значительной частью добычи, а на самих Хвостова и Давыдова написал донос в Петербург, обвиняя их в пиратстве. Пришлось нашим героям ехать в Петербург оправдываться.
А пока суд да дело, оба молодца отличились в русско-шведской войне. 9 августа 1808 г. граф Румянцев сообщил морскому министру П.В. Чичагову: «.. Его Императорское Величество повелеть изволило сего дела им в вину не ставить; и вместе с тем изъявил высочайшее соизволение, чтобы за время бытности их в сей экспедиции удовлетворены они были жалованьем на счет вывезенных ими японских вещей и товаров...» Вскоре комендант порта Охотск подполковник Бухарин, пытавшийся наказать Хвостова с Давыдовым, со службы был уволен. Осенью 1809 г. в Петербург «приехал американский судовладелец Вульф, тот самый, у которого Российско-Американская компания в свое время приобрела фрегат «Юнона». 14 октября Хвостов и Давыдов посетили американца на Васильевском острове, в гостях засиделись и не успели вовремя вернуться на Петроградскую сторону. Алкоголь сыграл с ними плохую шутку: попытка перескочить через разводившийся мост оказалась для приятелей трагической — они утонули в холодной Неве. В 1813 г. Российско-Американская компания решила отправить в [240x232] кругосветное плавание свой бриг «Суворов». Командовать бригом компания предложила 25-летнему лейтенанту Михаилу Петровичу Лазареву, будущему знаменитому адмиралу. 8 октября 1813 г. «Суворов» вышел из Кронштадта, на его борту кроме Лазарева находилось четыре офицера, 26 матросов, врач и семь служащих Российско-Американской компании. 27 ноября бриг прибыл в Портсмут, где из-за задержки с доставкой грузов оставался до 26 февраля 1814г. 21 апреля «Суворов» прибыл в Рио-деЖанейро. Пробыв в порту около месяца, он обошел далеко с юга мыс Доброй Надежды и в августе 1814 г. прибыл в ПортДжексон в Австралии. В сентябре 1814 г. Лазаревым были открыты пять коралловых островов, самый южный из которых находится на 13° 13'15" южной широты и 163°31'4" восточной долготы. Острова соединены между собой коралловыми банками, которые в период отлива почти оголяются. Тщательно обследовав острова и нанеся их на карту, русские моряки возвратились на корабль. Острова эти Лазарев назвал островами Суворова. 29 сентября «Суворов» продолжил свой путь на север. 11 ноября открылись берега Америки, и на шестой день после этого судно бросило якорь в Ново-Архангельской гавани. К 1814 г. Ново-Архангельск представлял собой большое селение с деревянной крепостью, судостроительной верфью, складами, казармами и жилыми домами. Там жило свыше двухсот русских и около тысячи туземцев. В конце апреля 1815 г правитель Российско-Американской компании Баранов решил отправить «Суворов» к Прибыловым островам, где на островах Святого Георгия и Святого Павла располагались поселения компании. Лазарев должен был доставить на эти острова продовольствие, одежду, лес и забрать оттуда шкурки морских котиков и песцов, моржовый зуб и китовый ус. 7 мая бриг вышел в море и к 22 мая достиг острова Святого Георгия. Сдав привезенный для этого острова груз и погрузив 17,5 тысячи шкурок морских котиков, 200 шкурок песцов и 10 тысяч «сивучьих лавтоков», «Суворов» вечером 24 мая вышел в море и на рассвете следующего дня прибыл к острову Святого Павла. В течение дня был свезен на берег предназначенный для этого поселения груз, а на борт принято 5500 шкурок морских котиков, 3 тысячи шкурок песцов, 80 пудов моржового зуба и большое количество китового уса. 26 мая «Суворов» отошел от острова Святого Павла и 14 июня прибыл в Ново-Архангельск.
Во время похода к Прибыловым островам и на обратном пути М.П.Лазарев тщательно проверял сообщение И. Биллингса об обнаружении им земли на 53° 15' северной широты и 198° восточной долготы. Михаил Петрович дважды побывал в этом месте, но никаких признаков земли не обнаружил. В июле 1815 г. Лазарев начал готовиться к возвращению в Россию. На бриг были погружены шкурки бобров, морских котиков, песцов, лисиц, моржовый зуб, китовый ус и другие товары на сумму два миллиона рублей. 25 июля «Суворов» вышел из Ново-Архангельска в [300x205]Россию. «Суворов» вышел в плавание, не имея на борту достаточного запаса продовольствия, поскольку трюмы были забиты до отказа. Часть грузов компании, находившаяся в трюмах брига, предназначалась для снабжения русских промыслов на форту Росс, а часть — для продажи в тех иностранных портах, где это можно было сделать с наибольшей выгодой. Лазарев зашел в форт Росс, оставил там предназначавшиеся промышленникам грузы и направился в Кронштадт. Девять дней бриг простоял в СанФранциско, а затем пошел на юг и 21 марта 1816 г. обогнул мыс Горн. И вот 15 июля «Суворов» бросил якорь на Малом Кронштадтском рейде против ворот Средней гавани. Кругосветное плавание, длившееся два года девять месяцев и семь дней, закончилось. Руководство Российско-Американской компании давно собиралось отыскать проход из Тихого океана в Атлантический, следуя от Берингова пролива к востоку вдоль берегов Америки. Однако из-за войн, которые вела Россия с 1797 по 1815 г., организация экспедиции представлялась невозможной.
Однако в 1814 г. акционер Российско-Американской компании граф Н.П. Румянцев на свои средства построил бриг «Рюрик» и организовал экспедицию. Бриг «Рюрик» был спущен на воду 11 мая 1815 г. на верфи в Або (Финляндия). Его вместимость составляла 180 тонн, а вооружение — 8 пушек. Румянцев добился от императора, что бриг пойдет в плавание под военным, то есть Андреевским флагом, а не под флагом Российско-Американской компании. Тем не менее, «Рюрик» никогда не входил в состав военного флота. Командиром брига был назначен 26-летний лейтенант Отто Евстафьевич Коцебу, который под командованием Крузенштерна уже совершил кругосветное плавание на шлюпе «Надежда». Экипаж брига состоял из 34 человек. 30 июля 1815 г. «Рюрик» вышел из Кронштадта. После захода в Копенгаген и Плимут бриг вышел в Атлантический океан и направился к проливу Дрейка. По пути он заходил для пополнения запасов провианта в гавань Санта-Крус на острове Тенерифе и в бразильский порт на острове Святой Екатерины. 23 января «Рюрик» миновал мыс Горн, а 13 февраля стал на якорь в заливе Консепшен на чилийском побережье. Здесь Коцебу пробыл около месяца, готовясь к трудному переходу через Тихий океан. 9 марта «Рюрик» покинул Чили и направился сначала к острову Пасхи. Но из-за враждебного отношения аборигенов Коцебу посчитал за благо быстро ретироваться с острова. «По-видимому, — заключил он, — европейцы в недавнем времени производили здесь всякого рода бесчинства». По пути к Камчатке Коцебу удалось открыть ряд новых островов. 19 июня «Рюрик» стал на якорь в Петропавловской гавани. Коцебу тотчас же начал готовиться к самому ответственному этапу плавания — походу в Северный Ледовитый океан. На ремонт брига, закупку и погрузку продовольствия ушел месяц. В начале июля «Рюрик» вышел из Авачинской губы и направился на север. Обойдя с запада остров Святого Лаврентия, лежащий в северной части Берингова моря, «Рюрик» подошел к мысу Принца Уэльского — крайней западной точке американского побережья. Отсюда Коцебу повел бриг вдоль берега, пытаясь найти проход в Атлантический океан вокруг северного побережья Америки. Вскоре выяснилось, что «Рюрик» находится в глубоко вдающемся в сушу заливе, который был назван заливом Коцебу.
Обратный путь из Северного Ледовитого океана Коцебу решил использовать для дополнительных работ в Беринговом море. Он обследовал залив Святого Лаврентия на Чукотке и юго-восточный край острова Святого Лаврентия. После этого он пошел на юг, и 19 сентября «Рюрик» встал на якорь в бухте Иллюлюк на острове Уналяска. Здесь Коцебу оставил представителям Российско-Американской компании указания о подготовке второго похода брига на север, который должен был состояться летом следующего года. Нужен был не только запас провианта. Для плавания во льдах следовало по примеру алеутов построить большую двадцати весельную байдару. При изучении островов Радак моряки сделали еще ряд открытий. Особенно подробно они исследовали группу островов Румянцева, затем открыли и описали острова Чичагова, Аракчеева и другие. Эта весьма обстоятельная работа заняла два с половиной месяца; только в середине марта «Рюрик» покинул коралловые острова и направился в северную часть Тихого океана на поиски северо-западного прохода вдоль побережья Америки. 12 апреля 1817 г. «Рюрик» пришел к Уналяске, а 29 июня отправился дальше на север. После посещения острова Святого Павла в группе Прибыловых островов бриг 10 июля бросил якорь у острова Святого Лаврентия. Затем Коцебу повел корабль на север, но вскоре встретил тяжелые льды. Это серьезное, почти непреодолимое препятствие для маленького судна, каким был «Рюрик», заставило Коцебу вернуться. Да и сам он чувствовал себя совершенно больным, у него началось кровохаркание, и врач настаивал на прекращении плавания. Как ни хотел Коцебу идти к северу, но должен был признать, что самым благоразумным было повернуть назад. Подготовив корабль к длительному плаванию, Коцебу 29 января 1818 г. вышел в море. «Рюрик» прошел Зондским проливом (между островами Суматра и Ява), бросил якорь в порту Кейптаун, в котором задержался до 8 апреля, затем направился мимо островов Святой Елены, Вознесения и Азорских к английскому порту Портсмут, где пришлось стоять в течение двух недель. 30 июня «Рюрик» покинул Англию, совершил переход Балтийским морем и 13 августа 1818 г. вошел в Неву. В 1816 г. из Кронштадта на Аляску отправился бриг Российско-Американской компании «Кутузов» вместимостью 525 тонн. Командовал им уже известный нам капитан-лейтенант Л.А. Гагенмейстер. Бриг обогнул мыс Горн, зашел в форт Росс и в августе 1816 г. прибыл в Ново-Архангельск. В декабре 1818 — октябре 1819 г. «Кутузов» совершил обратное плавание. На бриге в Россию возвращался 72-летний А.А. Баранов, но на стоянке в Батавии (Голландская Индия) он заразился лихорадкой и 16 апреля 1819 г. умер в Зондском проливе по пути к мысу Доброй Надежды. В последующие годы корабли из Кронштадта на Аляску отправлялись почти ежегодно: в 1816 г. —бриг Российско-Американской компании «Суворов»; 26 августа 1817 г. — военный шлюп «Камчатка»; 3 июля 1819 г. вышел отряд кораблей в составе военных шлюпов «Открытие» и «Благонамеренный»; 28 сентября 1819 г. отправился корабль Российско-Американской компании «Бородино» (вместимостью 600 тонн). Все эти корабли благополучно достигли Ново-Архангельска и Петропавловска и вернулись обратно на Балтику. Еще два брига Российско-Американской компании — «Кутузов» и «Рюрик», отправившиеся из Кронштадта в 1820—1821 гг., остались на Дальнем Востоке.
28 сентября 1821 г. из Кронштадта на Аляску вышли два военных судна — шлюп «Аполлон» (вместимостью 900 тонн) и бриг «Аякс». Однако 25 ноября бриг был выброшен на мель у берегов Голландии. Судно и экипаж удалось спасти, но от продолжения плавания «Аяксу» пришлось отказаться, и «Аполлон» пошел один. Шлюп обогнул мыс Доброй Надежды и 13 августа 1822 г. прибыл в Петропавловск, а оттуда направился к Ново-Архангельску. Помимо доставки товаров на Дальний Восток, «Аполлон» имел предписание провести патрулирование
североамериканских вод на предмет пресечения незаконной контрабанды в Русской Аляске североамериканских и английский купцов. До октября 1823 г. «Аполлон» крейсировал у берегов Америки. Еще 4 сентября 1821 г. русское правительство, подтвердив права Российско-Американской компании на монопольную деятельность на русских территориях в Америке и Тихом океане, одновременно запретило иностранным судам подходить без разрешения к этим территориям на расстояние ста миль. Русское правительство предоставило право ареста контрабандных судов как военным кораблям, специально отправляемым к берегам Америка, так и судам Российско-Американской компании. Арестованные суда должны были приводиться в Петропавловский порт. Поэтому Морское министерство ре