Ассоль не до сна. Ей чудится бег волны
И крейсерный кит под белой горячей лампой,
Мальков беспокойный рой у луны-блесны,
Скрывающей ночь и тени кроватной дамбой.
Ассоль говорит киту: как дела, старик?
Ковры пересохли, мы позабыли море!
Ты на потолке, я в тапках, и твой плавник
Похож не на пик, на стрелку в моем курсоре.
А помнишь, как раньше в бури, под шквал волны,
Свистать всех наверх! Целуем огни и тучи!
Не выдумал главный мира такой зимы,
Чтоб нас не пустила в море из бухты чучел.
Угрюмый рассвет. А мы с тобой, синий кит,
Сидим на подушках, словно халиф Багдада,
Мне стыдно признаться, но у меня болит
Остаточный свет надеждного звездопада,
Вот тут — между ребер — тянет вперед и ввысь,
Как будто крюком задели в хорошей стычке.
Ты слушаешь, кит? Да чем же мы занялись,
Зачем прицепили мыслям хвосты-кавычки,
Зачем осушили гавань, а паруса
Списали в утиль, подрали на занавески?
Мой компас свихнулся, спутались полюса,
Корабль передали умникам из ЮНЕСКО.
Ну, пусть сохраняют. Кто бы сберег и нас,
Спаси-сохрани на пальце, синица в клетке,
Журавль черт-те где. Начитан и долговяз,
В Москве принимает авторов на кушетке,
Психолог, смотри-ка, вырос! А был — малец,
Шпана! Шалопай, мечтатель, таскал печенье.
Не хочется верить, что с морем у нас конец,
Ты думаешь, кит? Я думаю о сирене,
О синей воде, норвежской громаде скал,
Малайских циновках, южном махровом чае,
Индийском бадьяне, спрятанном под причал,
И шумной, почти ехидной дельфиньей стае.
Ты помнишь? Вода, вода, но не монолит!
Живут, чтобы жить. Зачем мы еще на свете?
Нет, мне не до сна...
И синий огромный кит
Ассоль говорит: вставай, изменился ветер.
