Влюбленный Федя знал, куда идти,
Но не был до конца уверен, ждут ли.
В Москве замкнуло сердце и пути,
Ответы потерялись даже в гугле,

Весна-весна! Все сбрендили на ней,
Хотя внекалендарно так же стыло
И между (вроде) мартовских ветвей
Лежат (ну точно) зимние белила.

Под домом разбредается трава,
Разбуженная громкой теплотрассой,
Ей не хватает сил и хвастовства,
Как прочим — воспитания на кассе,

Художникам — фантазии. Любви…
Любовь у всех в тотальном дефиците,
И скалится из шахты ОРВИ,
Играя на весеннем реквизите,

И ждут машины в пробках через двор,
И ждут подарков дамы в институтах,
Привычно расширяя кругозор
Тюльпанами под лампочками шуток,

Стихами про прекрасный слабый пол,
В ответ зевая с неподдельной силой,
Врезаясь в жизнь, как честный ледокол,
Спеша к семейно-ревностным светилам.

Влюбленный Федя брел по мостовой,
Лететь не позволяли грусть и горе,
Сарказм, простуда, прыщик над губой
И глупости на вузовском заборе.

Весна-весна! Да что вы в ней нашли?
Любовь-любовь! Чихать в нее с балкона.
К причалу подходили корабли,
Гудела трубопроводом промзона,

Искрилось лентой синее метро,
В туннели пряча плечи и туристов,
И где-то точно бегало добро,
Спасая кошек от лихих таксистов,

И потому от Феди отвлеклось,
Позволив опрометчиво влюбиться!
И Федя шел, как преданный барбос,
Совсем не как величественный рыцарь,

Спешащий к башне строго налегке
С надеждой на счастливое и долго.
И вряд ли с бутербродом в рюкзаке,
Сдувая с носа вьющуюся челку,

И вряд ли захватив конспекты с пар,
Которые принцесса прогуляла,
Ловя щеками мартовский пожар
От мысли, что осталось два квартала,

А там пятиэтажка, домофон,
Звенящий голос через три пролета.
На кухне чай, под свитером дракон,
Размерами чуть меньше звездолета,

И что-то очень теплое внутри,
Что заставляет глупо улыбаться,
Когда принцесса нежно говорит
О циклах мировых цивилизаций,

Про Канта, идеалы, постмодерн,
Как хочется расцеловать веснушки…

Весна коснется чайника и стен
И брызнет из раскрашенной однушки

На всю Москву! Дороги, облака,
Леча людей и души, как простуду.
Влюбленный Федя знал наверняка,
Что есть любовь, а значит, есть и чудо.

Земля обетованная / Хель