Каждый враг — силен, каждый друг — гюрза,
Каждый шкаф хранит свой большой скелет,
В каждом сердце страх неизбежных бед,
На меня глядят, как на экспонат,
И пророчат Ад, и готовят яд,
И твердят опять, как твердили встарь:
"Перестань сиять, потуши фонарь,
Убоись пути, не ищи свой дом,
Нет нужды идти, и идти с трудом,
Лучше корни — вниз, лучше так — навек,
Чтобы взгляд был сиз из-под сонных век,
Чтобы голос тих, а мечты — тусклей..."
Я смотрю на них, на былых детей,
Что играли в бой, что играли в смерть
И любили в зной по земле лететь,
Ранить ноги в кровь, ранить душу вдрызг,
Чтоб разбита бровь, чтобы искры брызг
До нагих колен, до смешков и слез,
До любви взамен, до наивных грез,
До записок, снов и совместных тайн...
Я ищу свой кров, я зову Самайн,
А они, забыв, каково — искать,
Ловят нервный срыв, как ребенка мать,
И стенают в час, когда пуст их бар:
"Расколдуй же нас от ужасных чар!
Когда нет вина и минутных благ,
Рядом боль одна — и гора бумаг,
И открытый блог на компе в пыли:
Кто-то что-то смог, а мы не смогли".
Мне же все равно, у меня свой путь,
Но не как в кино, что дает уснуть,
Где герой идет, а вокруг друзья,
Каждый день и год, средь снегов, жнивья,
В цепких лапах зла и в хороший час.
Я одна была, я одна сейчас,
Путь тернист и лих, каждый план пропащ,
Из богатств моих — лишь фонарь да плащ,
И колода карт, что со мной года.
Я, за ярдом ярд, не пойми куда
Все иду пешком, как стрела, пряма.
