Ева смотрит в глаза Адама. Он красивый, как грех, как полоз, у него вместо сердца — яма, шелком стелется мягкий голос, на руках золотые вены, а зрачки, как у хищной кошки. Он разрушит любые стены, что построены понарошку, принесет ей кометы-"звезды" и букет из земных ромашек, и расскажет, что жить не поздно, и научит любить букашек, россыпь крошек на небе-миске, отдых в хостеле за границей, вкус "Редбулла", конфет-ирисок и дешевой ларьковой пиццы.

Ева смотрит в глаза Адама, и ей хочется быть банальной. Он глядит на нее упрямо, утверждает, что все нормально, что воды утекло так много, что всё помнят лишь злые люди, и целует ее с порога, и приносит еду на блюде — но закрыт, как картина в раме, дышит часто, слегка неровно.

Ева смотрит в глаза Адама. Он считает ее виновной.