хорошие девочки, что любили много,
всех спасали и всё прощали,
те, что поцелованы были Богом,
и верили в сладкие сказочки обещаний,
позже обретают смелость в голосе,
ведут себя так, будто сердца у них - изо льда,
шлют правила к черту,
коротко обрезают волосы,
учиняют какой-нибудь скандал.
хорошие девочки красят губы помадой красной,
их характеры закалились, словно стержни из стали,
хорошие девочки понимали: никто не в ответе за их счастье
и становились сильнее там, где их ломали.
если они и плачут, то так, по мелочи,
если грустят – с сигаретой, дрожащей в руке на весу.
посмотри, как из нежных надломленных девочек,
вырастают самые лучшие из сук.
девочки плевали на мнение прохожих,
громко хохотали, доставали чулки и короткие платья,
девочки перестали быть для всех хорошими,
ведь за «хорошесть» вообще ничего не платят.
девочки поняли: раны затянутся, слезы кончатся,
радость придёт на смену адской тоске.
а ещё — лучше честное одиночество,
чем жизнь хрен пойми с кем.
хорошие девочки теперь доверяются людям реже,
хорошие девочки, что наелись дерьма из клятв,
в них через край было дикой нежности
той, что теперь превратилась в яд.
девочки уяснили:
свобода жить, как хочется - лучшая роскошь,
и если все плохо, есть танцы, брют и в плеере весенние мотивы,
девочки, что передумали быть хорошими,
набрались наглости стать счастливыми.
