Он приехал в город в двенадцать двадцать. Из вокзала вышел в двенадцать тридцать. Очень просто в городе потеряться, если этот город тебе не снится, а вполне реален: дома и люди, светофоры, улицы и метели. И будильник завтра с утра разбудит, на работу вытащит из постели.
Он приехал в город из старой сказки. Голоса шепнули: давай, не медли. Попытался было лепить отмазки, но дороги дружно вязали петли, и билет на поезд лежал в кармане. И рюкзак просился давно на плечи. Дальше всё, естественно, как в тумане. Проводница, полка, в окошке — Млечный, поболтать с котами на полустанке, потрепать бродячего пса за ухом.
Пилигрим, скиталец, извечный сталкер, постарайся выжить, не падай духом.
Он купил в киоске кефир и сушки — привыкай к еде, человечье тело. И решил: хочу продавать хлопушки, огоньки, гирлянды. Решил и сделал. Задевала крышу хвостом комета, часовая стрелка вела к удаче.
Чтобы стало людям товар заметно, чтобы людям стало немного ярче, на витрине выставил: улыбнитесь, даже если видите не впервые. Деревянный гномик висел на нити, фонари — витражные и живые.
Он в каком-то юном смешном запале предлагал игрушки и фейерверки.
Ничего, конечно, не покупали. Говорили: цифры, отчёты, сверки. Где найти юриста, который шарит, где найти бухгалтера, чтоб со стажем.
А он сам раскрасил стеклянный шарик, и немного этим гордился даже. Выводил узоры, снежинки, числа. А потом особенно стал невесел. А потом особенно огорчился. Вот такой амбарный замок повесил и сказал печально, негромко, внятно. И его услышали те, за краем:
— голоса, возьмите меня обратно.
Голоса ответили:
— забираем.
И он шёл к вокзалу, играл на флейте, рядовой волшебник. Не главный самый. А потом за ним побежали дети, за детьми вдогонку помчались мамы. И, забыв про биржи, хоккей и снасти,
следом папы — тоже переживали.
В десять сорок городу было счастье, когда все плясали на карнавале.
Он плясал чечётку в чудны́х ботинках (на нелепость тут же вернулась мода).
На снегу он выложил серпантином:
"Магазин работает. С Новым годом! Заходите все. Я остался, честно. Покупайте санки, коньки и лыжи".
Голоса волшебные не исчезли, но его, конечно, уже не слышат.
