Мобильный LiveInternet Без заголовка | kis-kis-kisa

Авторизация

Дневник kis-kis-kisa Лента друзей - Дневник - Полная версия

Без заголовка 18-01-2026 20:01 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения МАРЬЯША7 Оригинальное сообщение

АХМАТОВА И МОДИЛЬЯНИ... "Вы во мне как наваждение..."..."Оба мы в страну обманную Забрели и горько каемся..."

Стихи Ахматовой ворвались в мою жизнь, когда я была юной девушкой, и сопровождают меня все эти годы. Я знаю огромное количество ее волшебных строк наизусть, как и многие из вас, ведь Ахматова - больше женский поэт.
Прочитала большое количество биографических книг, написанных о ней и о ее муже, моем не менее любимом поэте Николае Гумилеве.
С удовольствием предлагаю вам сегодня свою статью, опубликованную в одном из журналов, о встрече двух гениев - Ахматовой и Модильяни.
Невозможно доказать достоверность всех изложенных здесь фактов, но мне видится их история именно так.

АХМАТОВА И МОДИЛЬЯНИ...

«Вы во мне как наваждение...» - из письма Модильяни Ахматовой (фр.)

На парижских бульварах бушевала весна. Цвели каштаны, город благоухал, глаза хорошеньких женщин блестели из под кокетливых шляпок, навевая мысли о любви. В Париж ехали отовсюду -из России, Польши, Голландии, Италии. Вечно голодные и вечно влюблённые художники искали здесь вдохновения, славы, свободы, свежих ощущений. По вечерам художники и поэты собирались в «Ротонде», крошечном кафе на бульваре Монпарнас. После пяти в маленьком зале становилось тесно, шумно и накурено. В тот майский вечер 1910-го, по обыкновению, сюда забрёл и красавец в широкополой фетровой шляпе, ярком красном шарфе и с синим блокнотом для рисования в руках -Амедео Модильяни. Ему 26, он в Париже уже 4 года и давно стал «своим»среди богемы, получив прозвище «итальянский граф». Модильяни огляделся и замер в изумлении. Он не мог отвести взгляда от женщины, которая сидела в глубине зала с элегантно одетым мужчиной. Какое лицо! Оно часто являлось ему в видениях, смутное и нечеткое...Женщина, до этого мирно беседовавшая со своим спутником, вдруг подняла глаза. Взгляды их встретились... Через полвека она будет вспоминать это мгновение и скажет, что Амедео Модильяни очень поразил ее тогда, в первый раз, потому что «был совсем не похож ни на кого на свете».

Женщину звали Анна, ей только исполнился 21 год, и она приехала в Париж в свадебное путешествие со своим мужем, известным поэтом Николаем Гумилевым. Она ещё не прославленная поэтесса, какой станет потом, но, возможно, тогда, в момент их встречи, в ее душе зародились строки, которые обессмертят ее имя и которые тысячи девушек будут читать, как молитву.
Оба мы в страну обманную забрели
И горько каемся.
Но зачем улыбкой странною
И застывшей улыбаемся!
Анна -высокая, тоненькая, гибкая, с удивительным царственным профилем - она одновременно и вписывалась идеально в бурлящий страстями Париж, и парила над ним. На ней было белое платье и белая шляпа с большим страусиным пером - его привёз из Абиссинии муж. Она была больше, чем красавица, лучше, чем красавица. Позже, на склоне лет, Анна будет вспоминать их первую встречу, музыкальный голос Амедео, его поэтическую бледность. «Все божественное искрилось в нем сквозь какой-то мрак»,- напишет она потом. А тогда, в момент, когда взгляды их впервые встретились, Анна почувствовала, что между ними пролегла незримая сильная связь, что неудержимая энергия притягивала их друг к другу.
Гумилёв куда-то отошёл, возможно, взять для неё бокал вина. Амедео, сев за соседний столик, начал рисовать. «Покажите»,- сказала она. К ее ужасу он вдруг с остервенением начал рвать лист, выдернув его из блокнота. Художник был недоволен рисунком, он не смог передать прелесть и исключительность этой загадочной женщины. Амедео был так расстроен, что не заметил подошедшего к ним Гумилева. «Мой муж - поэт»,- гордо сказала Анна. Но Модильяни даже не посмотрел на него. Гумилёв сказал, что пора уходить из этого сарая и что уже слишком поздно. И тогда Модильяни возмутился: это низость - говорить при нем на языке, которого он не знает! На них с любопытством поглядывали посетители кафе. Завсегдатаи знали, что с Моди лучше не связываться. Гумилёв обозвал его «пьяным чудовищем», а Анна на просьбу художника оставить ему ее адрес, тихо ответила: «Я ещё зайду. Я принесу адрес».
И она действительно пришла, одна, и принесла Амедео свой петербургский адрес. Вскоре Гумилевы уехали, а Модильяни начал писать ей безумные письма. «Я беру вашу голову в руки и опутываю любовью. Вы во мне как наваждение..»
Анна с мужем вернулись в Петербург. Отношения их с Гумилевым были весьма непростыми. И брак казался странным, ненастоящим, словно не по любви, а из упрямства... К ним на венчание никто из ее семьи не пришёл - все считали это замужество ошибкой. А теперь она сама не была уверена, что правильно сделала, став его женой . Как забыть удивительное лицо Амедео, его музыкальный голос, внутренний огонь, что прорывается наружу в его словах и рисунках.
Гумилёв догадывался о причинах грусти жены, он начал заводить случайные интрижки на стороне, не скрывая от неё своих побед. Конечно, ее самолюбие страдало, но Анна была мыслями в весеннем Париже и перечитывала сотни раз страстные письма Амедео.
Вскоре Гумилёв отправился в Африку, в своё далекое, диковинное убежище. За те 6 месяцев, что его не было, Ахматова написала столько стихов, что они составили ее первый сборник «Вечер».

В пушистой муфте руки холодели.
Мне стало страшно, стало как-то смутно.
О, как вернуть вас, быстрые недели
Его любви, воздушной и минутной!
Гумилёв вернулся в марте 1911 года. Анна показала ему стихи. «Да ты поэт! Надо делать книгу!». Так и родилась поэтесса Анна Ахматова. А ее «Сероглазый король» стал гимном любви.
Анну всегда окружали поклонники, единомышленники, поэты, друзья - за окном звенел свежими рифмами Серебряный век русской поэзии. По вечерам она часто бывала в знаменитом кафе «Бродячая Собака». В узкой юбке, с шалью, наброшенной на плечи, в чёрных агатовых бусах, она сидела в углу и курила. Александр Блок находил красоту Ахматовой странно пугающей, а Осип Мандельштам называл ее «чёрным ангелом со странной печатью Господней».
Неожиданно для всех весной 1911 она уезжает в Париж - к Модильяни. Он очень переменился за этот год, осунулся и потемнел лицом. Болезнь(туберкулёз) изматывала его и отнимала силы. Но Ахматова писала позже, что в ту весну она видела только «какую-то одну сторону его сущности - сияющую». Взявшись за руки, они гуляли по ярко освещенным парижским улицам, чувствуя лёгкое опьянение, влюбленность, взахлеб рассказывали друг другу о детстве и юности.
Днём Модильяни занимался скульптурой, а ночью писал портреты Анны. Они часто встречались в Люксембургском саду. Укрывшись от дождя под его старым чёрным зонтом, они сидели, тесно прижавшись друг к другу и на два голоса читали Верлена.
Ночью он приходил к ней на улицу Бонапарт и рисовал ее при отблесках лампы. Она надевала чёрные африканские бусы и, заламывая руки над головой, позировала для будущих «ню».
Взлетевших рук излом больной.
В глазах улыбка исступления.
Я не могла бы стать иной
Пред горьким часом наслаждения.
По вечерам она часами ждала его у окна, чтобы открыть входную дверь. Эти часы ожидания были одновременно сладкими и мучительными. Иногда он не приходил вовсе. Она сидела всю ночь одна, обмирая от тоски и сомнений.
Когда у него появлялись деньги, он становился безудержно щедр. Они брали экипаж и ехали в Булонский лес, подолгу сидели в уютных парижских кафе. Он заходил к ней и она выбегала навстречу, радостная и счастливая.
А потом было прощание, последняя встреча и последняя ночь. Уже в Царском Селе Ахматова напишет «Песню последней встречи». Вокзал , слёзы, упреки. Когда он ушёл, Ахматова вдруг поняла, что это конец...
Так беспомощном грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки.

Модильяни написал 16 ее портретов, по большей части обнаженных. Он просил окантовать их и повесить на стену. Но мало что из них сохранилось. Ахматова сберегла лишь один рисунок, никогда с ним не расставалась, он кочевал с ней из дома в дом и всегда висел над ее кроватью. Когда в конце жизни она собралась составить завещание, то сама сказала:»Господи! Какое завещание? Взять под мышку рисунок Моди и уйти!”

А тогда, летом 1911, Анна вернулась из Парижа, зная, что Гумилёв уже простил ей эту своевольную выходку. Они оба надеялись, что все образуется. Через год у них родился сын Левушка, ставший впоследствии видным учёным. Но их брак было уже не спасти. Они все же расстались с Гумилевым, у него были другие жёны, у неё - другие мужья. Она станет прославленной поэтессой, «Анной всея Руси», как назовёт ее Марина Цветаева. Но все время после возвращения она будет ждать писем. Писем от него, далекого возлюбленного, от своего нищего принца.
Сегодня мне письма не принесли,
Забыл он написать или уехал...
В 1921 году будет расстрелян ее бывший муж Николай Гумилёв. В том же году в каком-то иностранном журнале она наткнётся на статью о Модильяни и узнает, что его уже полгода нет в живых. Вскоре его имя станет знаменитым на весь мир... И она до конца дней будет вспоминать, как бродила под стареньким чёрным зонтом с одним из гениальнейших художников столетия и была его музой.

Вероятно, Ахматова не окантовала их — возможно, не желала демонстрировать публике, а быть может, не придала особого значения работам своего парижского знакомого. Вспомнила же о рисунках только в 1921 году, когда узнала, что он умер годом ранее. В зарубежной прессе его уже называли «великим художником ХХ века» и сравнивали с Боттичелли.

============

Художник попросил у Ахматовой разрешения написать ее портрет.

Не помог и спешный отъезд в Россию: Анна и Амедео стали обмениваться письмами и мечтать о новой встрече. Целый год Ахматова провела как во сне, а Модильяни писал ей безумные письма, что она сделалась для него как наркотик: "Вы во мне как наваждение»….А он присутствует постоянно в ее новых стихах.

Мне с тобою пьяным весело

Смысла нет в твоих рассказах.

Осень ранняя развесила

Флаги желтые на вязах.

Оба мы в страну обманную

Забрели и горько каемся,

Но зачем улыбкой странною

И застывшей улыбаемся?

Мы хотели муки жаляшей

Вместо счастья безмятежного...

Не покину я товарища

И беспутного и нежного.