 [показать]Могут ли христиане вовлекаться в политику?
(Притчи 29:26; Иоанна 6:14,15; 8:23; 17:14-16; 18:36; Римлянам 12:2; 1 Иоанна 2:15-17; 4:4,5; 5:19).
Царство Иисуса не от мира
Отношение ранних христиан к политике
Вмешательство отступнической церкви в политику
Реформация и политика
Могут ли церкви исправиться?
Оправдано ли вмешательство христиан в политику?
Современные церкви - "не от мира"?
Выводы
Царство Иисуса не от мира
"Царство Мое не от мира сего... Царство Мое не отсюда" - так сказал Иисус Христос в беседе с властным мирским правителем Понтием Пилатом (Иоанна 18:36). Божий Сын не считал себя частью человеческой системы вещей. Свою величественную власть и могущество Царя он связывал вовсе не с делами погибающего несовершенного мира. Иисус обращал внимание своих последователей на то, что относилось к небесному Царству, а не к страстям окружающего мира. "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его" (Матфея 6:33).
Такую ясную позицию отношения к делам мира Иисус передал и своим ученикам: "Они не от мира, как и Я не от мира". Желанием Иисуса было, чтобы его ученики не связывали себя с тщетными заботами этого греховного мира. Главной целью христиан являлось следование указанию Божьего Сына, выраженного словами, обращёнными к Богу: "Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла" (Иоанна 17:15,16). Живя посреди человеческого общества, ученики Иисуса при этом должны были бы сохранять бдительность, чтобы не ввязываться в бесполезные дела, не имеющие ничего общего с интересами небесного Царства, но, наоборот, направленные против интересов Господа. И это не удивительно, если помнить о том, чем является политика. Согласно определению, данному "Большой советской энциклопедией", политика - это "сфера деятельности, связанная с отношениями между классами, нациями и др[угими] социальными группами, ядром к[ото]рой является проблема завоевания, удержания и использования государственной власти" (1975 год).
Иисус на личном примере показал, что не собирался включаться в политические дела современного ему мира. Если бы Божий Сын только пожелал, то разве он не обратил бы свои выдающиеся способности на поддержание или же улучшение политической ситуации в своё время? Он мог бы беспрепятственно обратиться к представителям властей (иудейских или римских) с предложениями лучшего социально-политического порядка или же вызваться на проведение специальных реформ, направленных на модернизацию общественного жизненного уклада. Но Иисус решительно отказывался от любых подобных действий.
Евангелие показывает, что когда впечатлённый качествами и способностями Иисуса народ решил его сделать царём (т.е. политическим руководителем), тот незамедлительно ушёл от них (Иоанна 6:14,15). И это при том, что Иисус обычно всегда сам шёл к людям, чтобы нести им освобождение. Однако освобождение, предлагаемое им, было духовным, но вовсе не политическим (Иоанна 8:32; Евреям 2:15). А потому в данном случае мотивы и цели его и других людей в корне отличались.
Почему ни Иисус, ни его апостолы не допускали своего участия в политических делах? Неужели им было безразлично, в каких сложных условиях живут окружающие их люди? Вовсе нет. Божий Сын не раз проявлял своё глубокое сострадание к обездоленным и угнетённым (Матфея 11:28-30). Он вовсе не был циничен или холоден в таких вопросах. Тогда что было причиной абсолютной аполитичности живущего на земле Божьего Сына?
Иисус обладал превосходным духовным зрением и пониманием! Он ясно осознавал многое из того, над чём не хотели задумываться люди ни в его время, ни сегодня. Он всегда помнил, что на данный момент власть на земле была предана Сатане и его мятежным ангелам. И хотя эта власть не была абсолютной, всё же Иисус сам указывал на Сатану, как на "правителя этого мира", имеющего власть над человеческим обществом (Иоанна 12:31; 14:30; 16:11; Сравните Деяния 26:18).
Одним из наглядных примеров тому служит ситуация с искушением Иисуса, подробно описанная евангелистами Матфеем и Лукой. Так, Сатана сам подтвердил свою власть над миром, когда "диавол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени,И сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; Итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое." (Луки 4:5-8). Блефовал ли Сатана, когда утверждал о подобном? Некоторые склонны так думать, выдвигая мнение, что этот противник пытался обмануть Господа, в то время как в реальности такой власти у него якобы не было. Однако такой вывод нелогичен. Дьявол вполне осознавал, с кем имеет дело, когда искал способы воздействия на Иисуса. Как Божий Сын Иисус прекрасно разбирался, чем Сатана обладал на самом деле, а чем нет. Предлагать Божьему Сыну то, что не входило в область своего владения, зная при этом, что Иисус мог бы тут же оспорить обоснованность выдвинутой "выгодной сделки", Сатана, естественно, не стал бы. Да и каким тогда это могло быть искушением, когда искушать его в данном случае было бы нечем? Понятно, что в той ситуации Сатана действительно говорил весьма обоснованно, надеясь, что такое предложение могло бы заинтересовать Господа. Тем более что сам Иисус не стал опровергать слова Дьявола о принадлежности тому всей власти над [царствами] и их славы.
Спустя годы, апостолы Иисуса подтверждали факт подчинённого положения человеческой системы правлению Сатаны и его демонов. Так, Иоанн писал: "Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле." (1 Иоанна 5:19). В книге Откровение Сатана представлен в виде дракона, дающего зверю (земной политической системе) силу, престол и великую власть (Откровения 13:2). Апостол Павел в свою очередь подчёркивает то же печальное обстоятельство, когда называет Дьявола "богом века сего" (2 Коринфянам 4:4). Он пишет, что система вещей этого мира подчинена "воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления" (Ефесянам 2:2). Вместе с Сатаной этим миром правят и демоны, которых Павел называет правителями мира, повелевающими этой тьмой, злыми духовными силами, которые в небесных пределах (Ефесянам. 6:12).
Та же ситуация подчёркивается и в Еврейских Писаниях. В первых двух главах книги Иова описывается разговор Иеговы Бога и Сатаны. Во всех случаях последний регулярно упоминает, что он "ходил по земле и обошел её", что подчёркивает имеющееся у него право осуществлять свой контроль над живущими на земле людьми (Иов 1:7; 2:2). Такие праведники как Иов, скорее, представляли исключение из общих правил, по которым жило отвергнувшее Бога и живущее под водительством Сатаны общество. Произнесённое из уст Божьего противника обвинение в адрес Иова служит тому наглядным подтверждением.
Книга Даниила также подтверждает это обстоятельство. В открытом Богом видении пророку подчеркивается, что демоны имеют настолько сильное влияние на политиков и государства, что даже называются их князьями (Дан. 10:13,20).
Апостол Пётр использует удачное сравнение Сатаны с "рыкающим львом, ища кого поглотить" (1 Петра 5:8). В свою очередь такое описание невидимого властителя мира сообразуется с тем, что говорил Соломон: "Как рыкающий лев и голодный медведь, так нечестивый властелин над бедным народом" (Притчи 28:15). Поистине, Сатана - хищный правитель над всеми земными народами, отвергшими Божье руководство.
На этом фоне становится абсолютно понятной и разумной позиция Иисуса Христа, направленная на отделение его интересов от интересов политической системы человеческого общества. Как высказался протестантский писатель И.И. Лещук, "в задачи Христа не входило решение политических вопросов, Он не стремился к политическому господству, Он не участвовал в политических "играх" того времени. И, возможно, что фарисеи, саддукеи, иродиане, зелоты - основные религиозные и политические партии того времени - хотели бы привлечь на свою сторону столь авторитетного Учителя и Пророка. Но Мессия провозгласил, что царство Его не от мира сего, и что Его служители научены иным принципам духовной брани" ("Церковь и политика").
Итак, ясное понимание раскрываемой Божьим Словом ситуации относительно подчинённости человеческого мира правлению Сатаны, который даёт власть кому хочет, побуждает истинных учеников Иисуса Христа, следуя его указаниям и личному примеру, уходить от всего, что связано с бессмысленными и в то же время чреватыми ловушками Сатаны усилиями на политической арене отчуждённого от Бога мира (Луки 4:6; Иоанна 6:15).
Отношение ранних христиан к политике
Насколько принципиальная позиция быть "не от мира" была присуща ранним христианам? Для ответа мы можем обратить внимание на выводы, которые в этой связи делают историки.
Так, в "Послании к Диогнету", которое, как считается, было написано во II веке нашей эры, утверждается: "Христиане живут в мире, но не являются частью мира".
Историк Э. Дж. Харди в книге "Христианство и римское правительство" отмечает: "Христиане были странниками и пришельцами в мире; их гражданство было небесным; царство, которого они ждали, было не от мира сего. Поэтому христиане с самого начала отличались отсутствием интереса к общественным делам" ("Christianity and the Roman Government").
"Правители языческого мира не понимали ранних христиан и относились к ним без особой благосклонности. [...] Христиане отказывались выполнять некоторые обязанности римских граждан. [...] Они не занимали политических должностей"
(А.К. Геккель и Дж.Г. Сигмэн "On the Road to Civilization -A WorldHistory", 1937, с.237-238).
"Они отказывались от всякого деятельного участия в гражданском управлении или в военной защите империи... христианин не мог принять звание воина, должностного лица или государя, не отказавшись от своих более священных обязанностей" ("Упадок и крах Римской империи", Эдвард Гиббон, том II, с. 37."The Decline and Fall of the Roman Empire").
В "Британской энциклопедии" о позиции ранних учеников Христа указывается следующее: "Христиане считали себя гражданами будущего небесного города и странниками и чужеземцами на земле... членами Царства Бога..., которое расторгнуло свои связи с этим преходящим миром и, следовательно, и с политическим порядком" (Encyclopedia Britannica).
В книге ?Ранняя церковь? историк Генри Чадвик пишет, что раннее христианское собрание отличалось тем, что "абсолютно не стремилось к власти в этом мире". Это было "неполитическое сообщество людей, державшихся в стороне от дел мира и любых конфликтов" ("The Early Church").
Известный протестантский богослов Эрл.Е. Кернс также писал, что ранние христиане "не желали включаться в политическую жизнь" ("Дорогами христианства").
В труде "История христианства" замечается: "Христиане были убеждены, что ни одному из них не следует находиться на государственном посту... В начале III века Ипполит Римский отмечал, что, согласно христианской традиции, если магистрат хотел стать членом Церкви, то он должен был отказаться от своей должности" ("A History of Christianity").
Данные заключения историков подтверждают решительный настрой ранних христиан не участвовать в политических делах известного тогда мира. А ведь в то время причин для, казалось бы, необходимого вмешательства небезразличных к проблемам общества людей было предостаточно. Например, одной из главных проблем той эпохи являлся вопрос рабства. Но ранние христиане вовсе не стремились каким-то образом повлиять на мнение политических руководителей того времени, чтобы те что-либо изменили в этом вопросе. Точно также ученики Христа не стремились проникнуть в государственные структуры, чтобы протиснуть какой-нибудь "гуманный" закон или провести "правильные" реформы.
А что можно было сказать о патриотизме первых христиан? Конечно, эти люди были настроены на послушание правителям, что согласовывалось с указанием Иисуса "отдавать кесарево кесарю" (Марка 12:17). Это касалось и буквальной добросовестной уплаты налогов. Так, Юстин Мученик писал римскому императору Антонину Пию (138-161 гг.), что христиане платят налоги "охотнее всех остальных" ("Первая апология", глава 17). А Тертуллиан, обращаясь к римским правителям, говорил, что их сборщики налогов должны "благодарить христиан" за честную уплату податей ("Апология", глава 42).
В свою очередь немецкий библеист Генрих Майер писал: "Под [кесаревым]... нужно понимать не только гражданский налог, но все, на что кесарь имеет право вследствие справедливого правления" ("Critical and Exegetical Hand-Book to the Gospel of Matthew"). Несомненно, ранние христиане осознавали права кесаря и свои обязанности в послушании ему.
Как сообщает в книге "Возникновение христианства" историк Э.У. Барнз, "ранние достоверные источники свидетельствуют о том, что христианское движение было по своей сути высоконравственным и законопослушным. Его приверженцы горячо желали быть хорошими гражданами и верноподданными. Они держались в стороне от слабостей и пороков язычества. В личной жизни они стремились быть миролюбивыми соседями и надежными друзьями. Они учились тому, чтобы быть здравомыслящими, трудолюбивыми и чистоплотными во всем. Живя среди преобладающей продажности и распущенности, они были - в случае преданности своим принципам - честными и правдивыми. Их нормы отношений между полами были высокими: брачные узы уважались, и семейная жизнь была чистой. Имея такие добродетели, они не могли, по-видимому, быть гражданами, причиняющими беспокойство" ("The Rise of Christianity").
Но далее автор признаёт, что этих законопослушных людей всё равно "презирали, злословили и ненавидели". Почему? Э.У. Барнз заметил, что, если христианин был обязан платить налоги, он платил их, а "также признавал все остальные обязанности перед государством, если только кесарь не требовал того, что принадлежит Богу". Да, ранние ученики Иисуса помнили не только первую часть его слов о "кесаре", но и то, что он сказал далее: "...а Божье Богу". Они знали, что подчинение мирскому правителю не может быть абсолютным, т.к. верховная власть принадлежит не ему, а Богу. Если властитель требовал от христиан чего-то, что противоречило бы воле истинного Владыки, то при всём уважении к нему лично Божьи служители не могли пойти на выполнение такого указа. И в этом их позиция в точности соответствовала примеру апостолов Иисуса, сказавших представителям власти: "Судите справедливо ли перед Богом слушать вас более, нежели Бога? [...] Должно повиноваться больше Богу,нежели человекам" (Деяния 4:19; 5:29). Поистине, быть христианином означает быть верным подданным Царя царей.
С точки зрения своих соплеменников Иисус не мог называться "патриотом". Для понимания этого достаточно вспомнить политическую ситуацию того времени, когда на землю пришёл Божий Сын. Израиль уже долгое время находился под властью язычников - римских захватчиков. Иудеи ненавидели их. Римляне ненавидели иудеев, что нередко принимало форму жестокого насилия (Луки 13:1). Иудеи, видя чудеса Иисуса, не сомневались в его мессианской роли, но считали, что теперь он сможет наконец-то помочь своему народу освободиться от языческого гнёта. Такие мысли были присущи даже его ученикам (Деяния 1:6). Однако у Иисуса не было ни малейшего стремления вовлекаться в политическую борьбу своего народа или возглавить национально-освободительное движение. Его позиция была чётко выражена словами: " Царство мое не от мира сего" (Иоанна 18:36). Нет сомнений, что такое отношение к чаяниям его соплеменников послужило причиной глубокого разочарования в нём со стороны многих из них. Не удивительно, что уже через три дня после торжественного въезда Мессии в Иерусалим народ кричал: "На столб его!" (Матфея 21:8-11; 27:23).
Итак, Иисус, имеющий совершенно отличительные от человеческих стремлений цели, был сосредоточен не на земных социальных реформах, а на Божьем Царстве (Матфея 6:33,34). Он не участвовал в политических или общественных преобразованиях и не искал сотрудничества ни с римскими правителями, ни с иудейской властью. Ту же позицию должны были занимать и его последователи, что, несомненно, не замедлило бы сказаться на их положении в окружающем обществе. Иисус предупредил учеников: "Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир." (Иоанна 15:18,19).
Согласно замечанию, которое сделал И.И. Лещук, "исторически хорошо известно, что христиан всегда пытались использовать в своих корыстных интересах различные политические структуры. Однако, по примеру Христа, любящие истину евангельские христиане всегда стремились последовательно проводить"линию лояльного отношения к существующей власти" [Альманах "Богомыслие". Выпуск №8 - Одесса: Одесская Богословская Семинария ЕХБ, "Богомыслие", 1990.-268 с.], нелицеприятно обличая всякое беззаконие и отступничество, даже в своей среде. Первые христиане всегда избегали мирских развлечений и увеселений, и не желали включаться в политическую деятельность" ("Церковь и политика").
Какое-либо соучастие в политических делах мира для ранних христиан явилось бы "скорее союзом, заключенным Сатаной, а не Иисусом из Назарета" ("TwoThousand Years-The Second Millennium: From Medieval Christendom to Global Christianity"). "Могли ли власти закрывать глаза на неповиновение этих христиан-непатриотов"" - задаются вопросом Пол Хатчинсон и Уинфред Гаррисон ("20 Centuries of Christianity", с.31. 1959).
Историк Э. Г. Харди говорит, что римские императоры считали ранних христиан "презренными фанатиками". В глазах властителей они являлись "странными и опасными людьми, и естественно, что у остального населения они были на подозрении" (В.А. Смарт "Библия все еще говорит"; "Still the Bible Speaks").
Позиция политического нейтралитета была непонятна мирским людям (как непонятна она и сегодняшнему обществу). Поэтому первым, с чем пришлось столкнуться каждому христианину, это беспочвенные обвинения в их некой опасности для государства. Например, в начале II столетия нашей эры известный римский историк Светоний назвал христианское учение "новым и вредным суеверием". Тертуллиан в свою очередь подтвердил, что само название"христианин" было ненавидимо людьми и что противники считали христиан "виновниками всякого общественного бедствия, всякого народного несчастья. Если Тибр вошел в стены, если Нил не разлился по полям, если небо не дало дождя, если произошло землетрясение, если случился голод или эпидемия, то тотчас кричат: "Христиан - ко льву".
Говоря о том, как рассматривали христиан должностные лица Римской империи II века, Роберт М. Грант сообщает: "В основном считалось, что христианство - просто ненужная, возможно вредная, религия" ("Раннее христианство и общество"). В этой связи не кажется удивительным, что многие ученики Христа претерпели серьёзные гонения, были брошены в тюрьмы или казнены.
Вмешательство отступнической церкви в политику
Однако проходило время, появлялись новые поколения тех, кто говорил, что являются учениками Христа, но далеко не всегда их убеждения согласовывались с теми принципами, что были присущи предыдущим поколениям христиан. Как и предсказывал Иисус, решительная позиция отделённости от нечистых дел мира постепенно сходила на "нет" из-за появления "плевел" (сорняков) отступнического т.н. "христианства" (Матфея 13:24-30). Как отметил профессор Трёлтч, "начиная с III века положение усугублялось тем, что христиан становилось все больше в высшем обществе, среди более престижных профессий, в армии и официальных кругах. В нескольких отрывках в [небиблейских] христианских трудах встречаются гневные протесты против участия в подобных вещах; с другой стороны, мы также находим попытки пойти на компромисс - аргументы, предназначенные для того, чтобы успокоить нечистую совесть. [...] Со времени Константина эти трудности исчезли; трения между христианами и язычниками прекратились, и христианам стали доступны все должности в государстве».
Историк Генри Чадвик в книге "Ранняя церковь" констатирует ту же особенность: "Церковь принимала все большее участие в принятии важных политических решений" ("The Early Church").
Историк Август Неандер, описывая опасность, которую заключали в себе новые взаимоотношения между т.н. "христианством" и политическим миром, указал, что конечным неизбежным "результатом будет смешение церкви с миром... церковь лишится своей чистоты, и, внешне - победительница, будет сама завоевана?" - написал он ("Общая история христианской религии и церкви", том 2, стр.161). Что, собственно, и произошло...
Так, по словам И.И. Лещука, "римские императоры, убедившись, что уничтожить христианство невозможно силой, осознали необходимость заключить с ним союз" ("Церковь и политика").
В "Новой британской энциклопедии" в этой связи говорится: "Константин вывел церковь из ее состояния удаленности от мира, чтобы она приняла социальные обязанности, и помог языческому обществу принять церковь". Что именно включалось в данные "обязанности", которые на себя взяла церковь, тайной ни для кого уже не являлось. Дальнейшее взаимоотношение церкви, ставшей уже имперской, с политикой поясняет профессор иезуитского университета (Санта-Клара) Эрик Хэнсон: "Несмотря на слова Иисуса, что Его Царство "не от мира сего", со времени Константина высокопоставленные духовные лица и папство как учреждение интенсивно участвовали в интернациональных и национальных политических столкновениях" ("Католическая церковь в мировой политике»; "The Catholic Church in World Politics").
Согласно заключению, которое сделал французский историк и философ Луи Ружье, «по мере своего распространения, христианство претерпевало странные мутации, дойдя до степени неузнаваемости... Первоначальная церковь неимущих, жившая за счет благотворительности, стала церковью-триумфатором, которая шла на уступки властям того времени, если ей не удавалось господствовать над ними".
Подобной мысли придерживается и баптистский историк М.С. Каретникова: "Оборачиваясь на всю предыдущую историю христианства, можно сказать, что принятие христианства как государственной религии в 313 году - это самый тяжёлый удар по нему, тяжелее всех предыдущих преследований" ("Протестантизм").
Эрл Е. Кернс вторит ей: "Правительство в обмен на признание Церкви, благорасположение к ней и помощь присвоило себе право вмешиваться в духовные и богословские дела" ("Дорогами христианства").
Свою весомую лепту в идею омирщвления церкви внёс известный церковный деятель Августин Блаженный. В начале V века он написал свой основной труд, называемый "О граде Божием". В нем он описал два города - "тот, что от Бога, и тот, что от мира". Согласно словам профессора Латурета, "Августин выдвинул концепцию, [что] два города, земной и небесный, переплетены". Августин учил, что "Царство Бога уже началось в этом мире с установлением [католической] церкви" ("Новая британская энциклопедия" в полном издании, том 4, стр.506).
С того времени для т.н. "христиан" проблематика необходимости быть "не от мира" отпала сама собой - её просто перестали принимать во внимание. В перепрограммированном понимании т.н. "христиан" небесное Царство теперь получало точное отображение в земных человеческих системах правления. Отныне человек, заявляющий о себе, что он ученик Христа, мог с "чистой" совестью окунаться в политические стихии мира, несмотря на то, что Библия призывала его от этих дел мира быть отделённым. Но разве это не стало откровенным пренебрежением увещания, данного Божьим Словом: "не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога! Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу." (Иакова 4:4).
В последующие века эта характерная особенность т.н. "христианства" лишь набирала силу. "Впоследствии, даже такой авторитетный римский епископ, как Григорий Великий (590-604 гг.), "увидел необходимость политических союзов", считая что "церковь не сможет существовать среди враждебно настроенных народов без военной помощи светских правителей". Затем, "Карл Великий (742-814 гг.), могущественный король франков, выделяется среди других правителей своей военной поддержкой христианства". Наконец, как логическое и трагическое завершение тенденции слияния политики и церкви, "началась эпоха крестовых походов (1095-1291 гг.)" [2, с.12]. Безусловно, и во времена всеобщего отступничества находились группы верующих, которые стремились к чистоте евангельской вести и жизни. Так, даже внутри католицизма, "кельтские монахи-миссионеры" проводили более чистую форму миссионерской работы, чем то, что исходило из Рима" Они не принимали участия в политической жизни и не обращались за помощью к государству" [Р. Такер. От Иерусалима до края Земли."Мирт", 1998. - 528 с.]" (И.И. Лещук. "Церковь и политика").
Реформация и политика
Изменилось ли что-либо в этом вопросе благодаря протестантской Реформации? Когда Мартин Лютер в 1517 году прибил на двери дворцовой церкви в Виттенберге свои знаменитые тезисы, у многих верующих людей, несомненно, зародились искренние надежды на то, что библейская истина сможет очиститься от накипи религиозной лжи. И, действительно, многое с тех пор изменилось, а, главное, люди получили возможность читать Библию на своём родном и понятном языке. Но как обстояло дело с библейским принципом быть "не от мира"? Настроились ли протестанты на решительное следование ему?
Хусто Л.Гонсалес, автор труда "История христианства", дает ответ на этот вопрос. Он пишет, что даже в тот период, когда Реформация в Европе заняла свои прочные позиции, находились верующие люди, которые заявляли, что "Цвингли и Лютер забыли, что в Новом Завете церковь чётко противопоставляется окружающему её обществу. Поэтому компромисс между церковью и государством, достигнутый в результате обращения Константина, сам по себе был предательством раннего христианства. Истинное повиновение Писанию требует, чтобы начатая Лютером реформация пошла гораздо дальше рамок, установленных этим реформатором". Такая позиция обуславливалась тем, что сами "Лютер и Цвингли, придерживавшиеся по другим вопросам достаточно радикальных взглядов, тем не менее считали, что церковь и государство должны жить в мире и согласии, поддерживать друг друга. Кроме того, противопоставление церкви гражданскому обществу подразумевало, что властные полномочия государства не должны распространяться на церковь. Хотя Лютер изначально не ставил такой цели, лютеранство пользовалось поддержкой принявших его князей, которые обладали большой властью, как в гражданских, так и в церковных делах. В Цюрихе, где жил Цвингли, решающее слово в религиозных вопросах принадлежало городскому совету".
О последнем писала М.С. Каретникова: "Цвингли был радикалом в богословии, но консерватором в политике, считая, что городской совет Цюриха имеет право решать, как поклоняться Богу, а своим делом он считал убеждать совет и не делать никаких самостоятельных шагов без его одобрения" ("Протестантизм").
К подобным выводам относительно очевидного нежелания протестантизма отделяться от политических дел мира приходят и другие исследователи церковной истории.
"Новая британская энциклопедия" подчеркивает: "Протестантские реформаторы лютеранских, кальвинистских и англиканских традиций... остались глубоко преданными воззрениям Августина, с теологией которого они ощущали особенное духовное родство... Каждая из трех основных протестантских традиций Европы XVI века... нашла поддержку светских властей Саксонии [центральная Германия], Швейцарии и Англии и осталась в том же положении визави с государством, в каком находилась и средневековая церковь".
Тот же аспект замечает Г.А.Л. Фишер в своем труде "История Европы": "Новая вера... зависела повсюду от доброжелательства князей и правительств. В Германии, Швейцарии и во Франции реформаторы усиленно договаривались с политическими вождями, для того чтобы те поддерживали их усилия. В качестве своеобразной "благодарности" властям реформаторы принимали активное участие в "соперничестве между протестантским и католическим дворянством, которого интересовал контроль над короной" ("History of Europe").
Конечно, неблагодарное дело ссылаться на дела давно ушедших дней, если ко времени настоящему ситуация оказалась бы в корне иной. Но вот только изменилось ли что-либо в этом вопросе в лагере т.н. "христианства"? Может быть, его приверженцы всё же приобрели мужество и решительность в желании следовать по примеру Христа и более не хотят опутывать себя связями с политическими делами мира? Впрочем, не стоит гадать. Пусть факты говорят сами за себя.
Продолжение читаем в следующем посту часть 2
 |
|
|
|
|
