Не хотелось Матвею уезжать в командировку, а пришлось. Он недавно устроился в офис и от командировки не мог отказаться, тем более директор Павел Ильич обещал неплохо заплатить, да еще после командировки выплатить значительную премию.

Правда командировка на два месяца.

- Как сказать Веронике, что я улетаю в Сибирь, - думал он, представляя, как ей не понравится.

- Ника, как только вернусь, сразу же подадим заявление в загс, обещаю, - говорил он ей, а она поджала свои губы и проговорила:

- Ой, не знаю, мне кажется твоя мама не хочет, чтобы мы поженились. Не нравлюсь я ей.

- А ты бы могла немного повежливее с ней разговаривать.

- Ну вот еще, я не должна подстраиваться под всех. Какая есть... - Матвей укоризненно смотрел на нее.

- Ты замуж выйдешь за меня, а не за мою маму, и жить будем отдельно.

- Понятно, отдельно, это значит на съемной квартире, это дорого, а я люблю хорошо одеваться, вкусно поесть. Что ты сможешь мне дать? Матвей, мне тридцать лет. Я не хочу жить, как студентка. И не хочу слушать твою маму, которая учит меня жизни. Я вообще не понимаю, зачем нам спешить со свадьбой.

Он замер. Это было новое. До отъезда она хотя бы молчала, когда он заводил речь о загсе, а теперь говорила открыто.

- Что значит зачем? Мы любим друг друга.

- Матвей, - она вздохнула, - любовь - это хорошо. Ты уедешь на два месяца. Два! Кто меня будет возить по магазинам? Кто встречать с работы? Я не железная.

Ему хотелось сказать:

- А кто меня будет ждать? Кто спросит, не замёрз ли я в Сибири?

Но он не сказал. Он вообще редко говорил о том, что ему самому страшно и одиноко. Он привык, что мужчина должен тащить.

- Ника, давай не будем сейчас. Я поеду работать…

- Работай, конечно, - бросила она. - Только, Матвей, имей в виду: я не буду ждать тебя вечно. И маму твою слушать не буду. И детей рожать не буду в нищете.

- Будут у тебя вещи дорогие, не сомневайся, просто надо подождать. Вот вернусь из командировки.

Матвей улетел на два месяца в Сибирь. Пока летел в самолете, думал о Веронике и предстоящей свадьбе, как она ему будет готовить, потом родят двух детей. Правда она не хочет слышать о детях, но это ничего. Когда ребенок родится, она полюбит его. Задумавшись, Матвей заснул, и проснулся, когда самолет шел на посадку.

На предприятии, куда он прибыл его приняли очень хорошо. Симпатичная секретарша показала его рабочее место и сообщила:

- Можете идти в гостиницу, номер для вас подготовлен, гостиница неподалеку, так что вам будет удобно. А завтра вас примет начальник Борис Иванович.

Матвей устроился в гостинице, поел в кафе, погулял по городу, хорошо выспался. На следующий день приступил к работе. С ним вместе работал Игорь, он тоже приехал в командировку, правда намного раньше его. Они сразу же нашли общий язык и стали вместе проводить вечера, тем более жили в одной гостинице, только Игорь на третьем этаже.

Вскоре Игорь познакомился с Ликой. Уже наступили холода и они чаще встречались в его номере, но к нему подселили соседа, тогда Игорь с Ликой стали приходить в гости к Матвею, а тот был доволен, все веселее. Матвей наблюдал за ребятами, Игорь все время рассказывал что-то смешное, а Лика смеялась. Она была симпатичной и спокойной, милой девушкой, улыбчивой с голубыми глазами.

Веронике он звонил часто, но она неохотно разговаривала, а то и совсем не отвечала. Он расстраивался, но зато когда пообщаются, тогда настроение поднималось. Прошло больше месяца, однажды Игорь не вышел на работу, Матвей удивился, еще вечером они с Ликой сидели у него в номере.

Прошло три дня и в номер к Матвею постучала Лика. Она была очень расстроена.

- Что случилось, Лика?

- Игорь бросил меня и уехал домой. А он обещал на мне жениться, он ведь уже четыре месяца здесь был в командировке, хотя ему всегда хотелось жениться на богатой девушке, он сам мне говорил об этом, а я сказала ему, что мои родители обыкновенные.

- А почему он уехал? Вы поссорились? - Лика немного замялась, покраснела.

- Я ему вчера сообщила, что жду от него ребенка.

Матвею стало все понятно. Игорю видимо ребенок не нужен, просто решил в командировке развлечься с Ликой.

- Матвей, я к тебе пришла за помощью. Родители мои знают, что я с кем-то встречаюсь, но еще не знакомила их с Игорем, правда собиралась уже, но... выручи меня, Матвей, пожалуйста, я ведь уже родителям сообщила, что скоро замуж выхожу и мы собирались с Игорем к родителям, мы и правда с ним говорили о свадьбе. Но он бросил меня. Теперь, если выяснится, что жених меня бросил, родители заклюют меня, тем более если узнают, что я беременна. Мой папа строгий, боюсь заставят избавиться от ребенка. А я этого не хочу, я люблю детей. Познакомишься с ними, рассказывай о себе, они ничего про Игоря не знают. Потом уедешь домой, а я немного вроде, как подожду, а потом типа передумаю замуж и все.

Матвей растерянно смотрел на Лику. Она стояла перед ним, бледная, с красными глазами, теребя край тонкого свитера. Её голубые глаза, всегда такие ясные и улыбчивые, сейчас казались выцветшими от слёз.

- Лика, погоди, - он провёл ладонью по лицу. - Ты предлагаешь мне притвориться твоим женихом перед родителями?

- Я знаю, это безумие, - она всхлипнула. - Но я не вижу другого выхода. Матвей, ты не представляешь, что такое мой отец. Если он узнает, что я беременна от проходимца, который сбежал… он просто запрет меня дома, будет искать знакомых врачей… Я не хочу так.

Матвей налил ей воды. Она взяла стакан дрожащими руками, но пить не стала, просто держала, как спасательный круг.

- А почему ты думаешь, что я справлюсь? - спросил он тихо. - Я ведь не умею врать. Вероника всегда говорила, что я, как открытая книга.

Лика подняла на него глаза. И в этом взгляде была такая отчаянная мольба, что у него сжалось сердце.

- Ты добрый, Матвей. Ты всегда слушаешь, не перебиваешь. И смотришь по-человечески, не как Игорь… Он говорил, что я смешная, когда волнуюсь. А ты молчишь и даёшь стакан воды. Такой человек не подведёт.

Матвей вздохнул. Он думал о Веронике, которая вчера опять не взяла трубку, о том, что до возвращения осталось три недели, о том, что сам он запутался в собственной жизни, а тут ещё чужая драма.

- Ты уверена, что не хочешь… ну… - он замялся, подбирая слова. - Не хочешь рассказать правду родителям? Может, они поймут?

- Нет, - твёрдо сказала Лика, и в голосе её вдруг прорезалась сталь. - Мой папа старой закалки. Я ему сказала, что у меня серьёзный молодой человек. Он хочет видеть рядом со мной надёжного мужчину, который не бросит. А ты - надёжный. Я вижу.

Матвей невольно улыбнулся. «Надёжный» - это слово часто звучало в его адрес, но не как комплимент, а как приговор. «Матвей, ты надёжный, скучный, предсказуемый». Но сейчас, глядя на Лику, он вдруг понял, что быть надёжным - это не так уж плохо.

- Ладно, - сказал он медленно. - Но только при одном условии: я не буду врать про свои чувства. Скажу, что мы встречаемся, что я из Подмосковья, приехал в командировку. Но что я безумно влюблён в тебя, этого я врать не смогу.

- Матвей, ты гений! Я скажу, что ты скромный. Мои родители поверят. Они всегда говорили, что я не для современных отношений.

В субботу он поехал к родителям Лики. Она жила в большом коттедже на окраине города, с высоким забором и старыми яблонями во дворе. Отец Лики, Борис Михайлович, оказался высоким мужчиной с пронзительным взглядом и тяжёлой ладонью. Он пожал руку Матвею так, что тот едва не поморщился. Ее отец был в городе известным бизнесменом, а мама - Елена Викторовна добрейшей души человек. Родители Лики были совсем не бедными. Она просто не хотела это афишировать, и если бы Игорь знал, что она из обеспеченной семьи, он бы не бросил ее.

- Значит, москвич, - прогудел Борис Михайлович, пристально разглядывая гостя. - А что же моя Лика в Москву не собирается? Или ты сюда, в нашу глушь, насовсем?

- Пока командировка, - ответил Матвей, стараясь говорить твёрдо. - Мы планируем… ну, пожениться, когда я устроюсь окончательно.

Лика стояла рядом, бледная, но держалась молодцом. Мать, пухленькая женщина с ласковыми глазами, похожая на Лику суетилась на кухне, выставляя пироги и соленья.

За ужином Борис Михайлович напирал: где работаешь, сколько зарабатываешь, есть ли своё жильё. Матвей отвечал честно, но в меру, как учил его когда-то начальник отдела кадров: «Говори правду, но не всю». И, странное дело, чем больше он отвечал, тем спокойнее становился сам. В какой-то момент он даже забыл, что играет роль, просто сидел за столом, слушал, как Лика рассказывает банальную историю про то, как они «встретились в кофейне», и ему было хорошо. По-домашнему.

Когда стемнело, Борис Михайлович хлопнул ладонью по столу:

- Ну что, Матвей, выпьем за свадьбу! Только смотри, дочь не обижай. Я проверял твою совесть, парень. Ты не врёшь. За столом у меня никто врать не решался. Так что жених принимается.

Лика под столом сжала руку Матвея так сильно, что он почувствовал, как дрожат её пальцы.

Они вышли из дома уже за полночь. Морозный воздух обжёг лёгкие. Лика стояла, укутанная в пуховый платок, и молчала. Потом вдруг сказала:

- Спасибо. Ты не представляешь, что ты сделал. Папа сказал, что ты «человек надёжный». Он никогда так ни о ком не говорил.

- Лика, - Матвей выдохнул в морозный воздух. - А что дальше? Через две недели я уеду. Что скажешь родителям?

Она опустила глаза.

- Скажу, что мы решили подождать. Что ты хочешь сначала найти постоянную работу в нашем городе. А там… там я придумаю что-нибудь. Может, правду скажу. Но не сразу.

Матвей сидел в гостиничном номере и смотрел на экран телефона. Вероника кричала так громко, что он отодвинул трубку от уха, а потом просто нажал «отбой» и больше не перезванивал. И странное дело, он не чувствовал ни боли, ни горечи. Только пустота, в которую медленно, будто тёплый свет, входило облегчение. Он не думал, что это случится именно так, но то, что случилось, было похоже на освобождение.

- Не звони мне больше, сиди там в своей командировке, я замуж выхожу, он не чета тебе, при деньгах, - кричала она.

Через две недели командировка у Матвея заканчивалась, но он позвонил директору и попросил продлить ее. Директор даже обрадовался. Он рассказал об этом Лике, она отстранилась, заглянула ему в глаза:

- Матвей, ты уверен? Ты не обязан. Ты сделал уже больше, чем мог бы любой другой.

- Я хочу, - сказал он твёрдо. - И не только из жалости. Ты хороший человек, Лика. Ты добрая. Ты не бросишь меня, если я буду усталым и бедным. Я это знаю.

Она покраснела до корней волос и улыбнулась той самой солнечной, искренней улыбкой. В ней не было ни капли фальши.

- Тогда… - она перевела дух. - Тогда, может, нам и правда пожениться? Не насовсем, если ты не хочешь. Но родителям сказать, что мы уже подали заявление. И когда родится Арсений, я решила, если мальчик, назову его так, у него будет папа. Настоящий. Ты будешь его папой, Матвей. Если, конечно, согласишься.

Матвей смотрел на неё и вдруг понял: он никогда не испытывал ничего подобного. Ни с Вероникой, ни с кем-то другим. Вот она любовь, которая не просит, не требует, не ставит условий. Она просто есть. Она принимает тебя целиком, со всеми твоими страхами и слабостями.

- Соглашусь, - сказал он, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. - Я буду его папой. И твоим мужем. Настоящим.

Через неделю они подали заявление. Родители Лики были вне себя от счастья. Борис Михалыч грузный, солидный мужчина, который в городе держал огромную строительную компанию, хлопал Матвея по плечу так, что тот едва держался на ногах.

- Ну что, зять! - гремел он своим голосом. - Теперь ты наш! Работай со мной, я тебя научу всему! Здесь тоже деньги есть, и немаленькие, между прочим!

Матвей только улыбался и кивал. Ему было неловко от такого напора, но он чувствовал, здесь его принимают по-настоящему. Елена Викторовна, мама Лики, всё время подкладывала ему лучшие куски, подливала чай, рассказывала семейные байки и всё приговаривала:

- Сынок, мы так рады за вас! Лика такая счастливая, я давно не видела её такой! Это всё ты!

И Матвей верил. Потому что смотрел на жену и видел, как сияют её глаза. Как она улыбается, когда он берёт её за руку. Как она кладёт голову ему на плечо вечером, когда они смотрят старое кино. Как она разговаривает с ещё не родившимся Арсюшкой и говорит ему:

- Папа у тебя самый лучший, не бойся, он нас не бросит.

Матвей уволился из московского офиса и остался в Сибири. Павел Ильич, директор, звонил и уговаривал вернуться:

- Матвей, ты с ума сошёл! У нас тут карьера, перспективы, а там что? Тайга?

- Тайга, - смеялся Матвей. - Но я люблю тайгу. И жену. И скоро сына.

Директор ворчал, но в итоге пожелал удачи и даже прислал денежный перевод в подарок на свадьбу. Матвей забыл о Веронике, о её капризах, о её губах, поджатых в недовольстве. Он видел только Лику и чувствовал, как в груди разрастается что-то большое, тёплое, правильное.

Вскоре родился Арсюшка. Крупный, крикливый, с глазами цвета сибирского неба. Матвей держал его на руках, и сердце его колотилось так, будто он держал всё на свете.

- Здравствуй, сын, - прошептал он, глядя в крохотное лицо. - Я твой папа. Я всегда буду рядом.

И он был рядом. Когда Арсюшка впервые улыбнулся, когда сделал первый шаг, когда сказал первое слово: «мама», а потом «папа». Матвей забыл, что он не родной отец. Он был отцом по праву любви, по праву выбора, по праву того, что он остался, когда другой сбежал.

Они жили в доме, с родителями Лики, в большом, но уютном, с садом и верандой. По вечерам Матвей сидел на крыльце и слушал, как Лика поёт колыбельную Арсюшке.

А где-то в Москве, в дорогом ресторане, Вероника сидела за столиком с Артёмом. Он обсуждал контракты, смотрел в телефон и не замечал, как она красит губы, поправляет платье, старается быть идеальной. А она думала о Матвее. О том, как он всегда перезванивал, когда она сбрасывала. Как молча слушал её капризы. Как смотрел преданно, Артем конечно, не такой. Она уже пожалела, что рассталась с Матвеем.

Источник