Жизнь наша удивительна: внешние декорации меняются до неузнаваемости, но суть остаётся той же.

Подснежники весной распускались, когда люди ездили на лошадях, и распускаются сейчас, когда летают на самолетах. Мороз может смениться оттепелью, политический строй рухнуть, но подснежник пробьет холодную землю всё в тот же апрельский день.

Раньше не было интернета, писем ждали неделями, свидания назначали у единственного фонаря на улице. Люди расставались навсегда, уезжая в другой город. Войны, революции, смена эпох - всё это меняло уклад, костюмы, ритуалы, даже язык. Казалось бы, между «тогда» и «сейчас» - пропасть.

И тогда, и сейчас люди так же боялись признаться в любви, так же дрожали от случайного прикосновения, так же плакали от потери. Любовь не стала умнее от гаджетов, не стала надежнее от брачных контрактов, не стала легче от свободы нравов. Она всё так же застает врасплох и не подчиняется эпохам.

Анна каждую весну идет на опушку леса и собирает подснежники. Эти первые весенние цветы любила ее бабушка Груня, потому что из ее рассказов Анна помнит, как бабушка провожала в армию своего Игната, как подарил он ей букетик подснежников. Тогда Груня еще не знала, как все изменится в ее жизни.

Апрель стоял теплый, а в конце апреля уже зелень вокруг, снег в лесу где-то лежал еще островками, но весна вступила в свои права основательно. Анна нарвала букет подснежников и сидя на поваленной березе вдыхала весенний аромат.

- А ведь баба Груня была права, подснежники, это символ чистоты, любви, ожидания, - думала она, и тут же набежали воспоминания о бабушке Груне и ее непростой жизни, о которой она когда-то рассказывала внучке Ане, которой исполнилось двадцать лет и собралась она замуж.

....Давно это было, перед началом войны.

- Игнатушка, чует мое сердце, надолго мы с тобой расстаемся, - плакала Груня на груди у парня за околицей, он уходил в армию.

- Ничего, моя любимая, ты только дождись, а разлука она когда-то все равно заканчивается. Верь, я вернусь. Вот моя мать зашила в кисет мне крестик, и сказала, что я вернусь живым и невредимым.

Так и расстались Груня с Игнатом, остался у нее только букетик подснежников, вскоре он завял, долго она хранила его. А через два месяца началась война.

- Господи, мой Игнат тоже уже воюет, - думала Анна, когда слушали всей деревней сводки новостей из громкоговорителя, который был на столбе у сельсовета. Там народ собирался, в основном женщины, старики, да дети.

Шло время. Тяжелое было это время. Уже некоторые женщины получили похоронки, Груня постоянно просила Бога, глядя на старенькую икону бабушки, чтобы сохранил он жизнь Игнату.

Подруга Фрося часто забегала к Груне, жили рядом. Фрося была старше на два года и уже замужем, тоже проводила своего Гришку на фронт, осталась с годовалым сыном Федькой на руках, вернулась в дом к матери. У свекрови и так большая семья.

- Груня, что-то ты квёлая сегодня, - спросила Фрося, войдя во двор с сыном на руках, - ну ты глянь на себя, сама не своя.

- От Игната письма перестали приходить, вот и не сплю ночами, слезы душат, а вдруг, что случилось, война…

- А ты к родне его сходи, может у них есть какие-то новости.

- Нет, Фрось, я уж бегала к ним, нет ничего…

А потом матери Игната пришло известие: «Пропал без вести», война длилась уже три года. Груня заглядывала в глаза его матери, которая все время твердила:

- Вернется мой Игнатушка, вернется живым, вот увидишь, Груня, вернется. Только устала я ждать, боюсь не дождусь, все внутри горит у меня, - говорила мать Игната, она уже на мужа похоронку получила.

Но время шло, никаких больше известий не было от Игната, пропал и пропал. Потом стали приходить в деревню мужчины, кто без ноги, кто без руки. Женщины с надеждой спрашивали, если кто-то из них возвращался в деревню:

- Случайно моего Ивана не встречал там, а моего Ефима? – и так каждая женщина ждала и надеялась.

Груня очень тосковала по Игнату, однажды сон ей приснился, будто бы она с Фросей пошла к лесному ручью, а около него сидит на камне мужик, весь заросший, борода и волосы длинные левой руки не было.

- Умойтесь, девчата, умойтесь из ручья, - проговорил он.

Фрося не стала умываться, а Груня наклонилась над ручьем и умылась, а мужика того уже не было. Проснулась вся в поту, чего-то испугалась. А вскоре все радовались, кричали, плакали, пришла долгожданная победа.

Мало вернулось мужчин в деревню, очень мало, но муж Фроси пришел израненный, без одной ноги.

- Ну вот, Груня, может и Игнат твой вернется, - говорила радостно Фрося, подбадривая ее, - вернулся же мой Гриня, пусть без ноги, но живой.

Ждала Груня своего Игната, уже и мать его умерла, а его так и не было. Прошло полгода после войны. Однажды в дом, где жила Груня с матерью, бабушку они похоронили, дед и отец Груни погибли на войне, постучался какой-то мужик.

Груня вышла на крыльцо и удивилась, она вдруг вспомнила свой сон, чем-то похож мужик был на того, что сидел у ручья. Поздоровался и тут же выдал:

- Груня, не буду ходить вокруг, да около, я - Захар из соседнего села, еще до войны тебя присмотрел, когда к вам в деревню приезжал, но с тобой Игнашка рядом был. Нет его, погиб он, раз до сих пор не вернулся. А я вот пришел, хоть и раненый четыре раза… выходи за меня.

Груня всполошилась, растерялась, а мать ее уже за спиной стояла, пригласила в дом.

- Заходи, Захар, заходи в дом-то.

Через некоторое время уговорила мать дочь свою выйти замуж за Захара. Только вот приданного не было, но все понимали в то время, откуда взять приданное, все жили еле-еле. Фрося тоже советовала подружке.

- Выходи Груня, раз мужик пришел, сейчас мужиков-то раз-два и обчелся, война унесла всех…

Хоть и не по любви, но вышла замуж Груня. Жила тихо и мирно с Захаром у него в селе. Свекровь болела, уже слегла, Груня ухаживала. Однажды пошла она на речку белье полоскать, была весна, на полянах белели подснежники, вспомнила о своем Игнате, пропавшем без вести, почти год прошел после войны.

Тихо-тихо было кругом, будто дрема какая напала, подойдя к речке, вдруг увидела свою бабушку.

- Ой, она же умерла, - пронеслась мысль, но бабушки уже не было, - привидится же такое, - перекрестилась Груня, - к чему бы это…

Прополоскав белье в холодной воде, почти ледяная вода, весна, руки замерзли, хорошо немного белья. Дошла до своего дома, стала развешивать белье во дворе на веревку.

- Бог в помощь, Грунька, - услышала она позади себя голос их соседки Анисьи, намного старше она была. – Слыхала, Игнат вернулся в Осиновке. Говорят долго в плену был, потом долго в госпитале лежал, без руки вернулся.

У Груни чуть не подкосились ноги.

- Нет, не слыхала, - тихо ответила, а слезы уже подступили, как-то справившись со слезами, ушла в дом, Захара не было.

Вот тут и дала волю слезам.

- Господи, что же я наделала? Зачем я вышла за Захара…

Ночь не спала, дома делала вид, что все нормально, муж ничего не заметил, Груня уже ждала ребенка, правда срок еще был маленький и живота не было видно.

Через день пошла на колодец с коромыслом и ведрами, вдруг услышала, как ребятишки сидят на заборе и кричат, показывая вперед руками:

- Солдат, солдат идет, - потом соскочили с забора и побежали к нему.

Груня остолбенела, Игната она узнала сразу, в правой руке у него было несколько подснежников, они уже отцветали. Он подошел, она шарахнулась от него, а он ни слова не говоря, снял у нее ведра с коромыслом с плеч и поставил на землю. Хотел поцеловать, но она отступила на шаг, боялась, кто-нибудь увидит, разговоров не оберешься.

Так и стояли словно на разных берегах, только смотрели друг на друга молча. Как же тяжело было на душе у Груни. Как она это все вынесла…Оба не знали, сколько времени прошло, стояли молча, смотрели в глаза не отрываясь.

Но тут быстро подошел Захар, взял рывком за руку жену.

- А ну иди в дом, - нечего тут… ты - жена моя.

Груня отошла немного, но остановилась и повернулась. Захар стоял злой против Игната.

- Зачем пришел? Она баба теперь замужняя, дитя мое носит…Зачем баламутишь, иди отсюда, чтобы я тебя не видел, иди в свою деревню.

Игнат стоял, а Захар держал уже его за грудки, и кричал:

- Иди отсюда, иначе сейчас…

Игнат был слабее после плена и лечения в госпитале, но моложе Захара. Одной единственной рукой правой сшиб он Захара, так что его фуражка в сторону улетела. Потом глянул на Груню и пошел, пошел даже ни разу не оглянувшись.

Дома Захар молчал, скандал не устраивал, понимал, что жена не виновата. Да ему где-то в глубине души и Игната жалко было, через какие испытания мужик прошел. Хоть и не был Захар в плену, но тоже воевал и в госпиталях валялся.

Груня же места себе не находила. Любовь ее к Игнату вновь в ней вспыхнула и ничего с собой поделать не могла. Но пришлось эту любовь загнать подальше в дальний уголок души. А потом до нее дошли слухи, что встречается с кем-то Игнат, а вскоре женился.

Игнат и впрямь женился, и семья у него была хорошая. Родила ему жена двух детей, но не очень долго прожил Игнат… Сказалось все на его здоровье. Захар поступил мудро.

- Груня, - сказал ей муж, - умирает Игнат, встретил я Тихона из Осиновки, он и сказал. Если хочешь, иди попрощайся... не обижусь, все понимаю.

К тому времени у Груни и Захара тоже было два сына, одному двенадцать лет, другому почти десять. Три километра от села до своей деревни Осиновки, где она родилась и выросла, влюбилась в Игната и провожала его, пролетела она ног не чувствуя под собой. Всю дорогу благодарила Захара.

- Господи, какой оказывается, добрый мой Захар, я и не знала, что он так может поступить. Разрешил с Игнатом попрощаться, все по-человечески.

Игнат уже не разговаривал, лежал. Но Груню узнал, чуть улыбнулся бесцветными губами, она взяла его за руку.

- Ты уж прости меня, Игнатушка, прости, - прошептала она, - скоро все там будем.

Жена Игната стояла поодаль, тоже понимая, проститься надо Груне. Зла на нее не держала, все было до нее.

Анна встала, тряхнула головой, сбрасывая с себя воспоминания о бабушке Груне и с букетом подснежников пошла домой. Глянула на небо, оно было весеннее ярко-голубое, солнце стояло высоко.

Жизнь такая. Как бы ни ускорялся мир, как бы ни менялись правила игры, любовь остается той самой силой, которая связывает нас с прошлым. Мы с теми, кто жил сто лет назад, мы с ними в одном апреле, с такими же подснежниками, с той же дрожью в груди.

Источник