Ты родился в семье потомственного военного. Твоя колыбель пахла не молоком матери, а запахом оружейной смазки и кирзы. Твой отец прошёл всю Великую Отечественную войну. Он дослужился до майора, и командовал ротой мотострелков. Гарнизонная жизнь стала твоей первой средой обитания. Для тебя никогда не стоял вопрос «кем быть». Выбор был сделан за тебя еще до рождения: либо погоны, либо позор.

В семнадцать лет ты поступаешь в военное училище. Никаких иллюзий о красивой форме у тебя нет — ты видел отца, приходившего домой с выжженной пустотой в глазах.

Афганистан

Весна 1979 года. Выпуск. На твоих плечах зажглись две маленькие звездочки лейтенанта. Тебя отправляют в Афганистан, под Кандагар. Тебе двадцать один год, но ты уже командир мотострелкового взвода. В твоём подчинении тридцать пацанов, все они лишь на два года младше тебя.

Твой первый бой стирает всё, чему учили учебники тактики. Душманы работают грамотно, бьют из зеленки. Твой сержант, и лучший друг Серега ловит пулю в шею в первые пять минут боя. В этот момент что-то ломается внутри навсегда. Страх исчезает, остается только ледяная ярость.

К двадцати пяти годам на твои плечи ложатся капитанские звезды. Это происходит быстрее, чем у паркетных офицеров в Союзе, потому что здесь время течет иначе — оно измеряется количеством выходов на караванные тропы.

Солдаты смотрят на тебя как на старшего брата. Ты делишь с ними банку тушёнки. Именно эта война рождает в тебе звериное чувство стаи. За своих пацанов ты готов порвать любого штабного майора, который присылает приказы брать высоту без артподготовки ради галочки в отчете к годовщине Октября.

Однажды ты возвращаешься с тяжёлого боевого выхода, в котором погибли трое твоих бойцов. Ты напиваешься в своей палатке, потом идёшь бить морду штабному майору, который дал тебе устаревшие разведданные, из за которых твоя рота нарвалась на засаду моджахедов. Из за этого майора погибли твои пацаны. Хорошо, что ты сдал свой табельный "ПМ" в оружейку, иначе ты бы пристрелил его.

Ты избиваешь штабного майора. Тебя скручивают бойцы, и выводят из блиндажа. Тебя хотят отдать под трибунал, за рукоприкладство. Однако учитываются твои заслуги. Твоя рота взяла важную высоту. Тебя хотели наградить орденом "Красной звезды", но из за инцидента со штабным майором тебя оставили без награды.

Новогодний штурм Грозного

Декабрь 1994 года. Грозный — это не город, а каменная мясорубка. На твоих плечах погоны майора, но для пацанов ты всё тот же «Батя». Твой отец ушёл на пенсию в звании генерал-полковника.

Конец декабря. Ты командуешь бригадой. Твоя задача — занять территорию железнодорожного вокзала в Грозном. Политики требуют результат к новому году, а генералы в штабах рисуют стрелочки карандашами, не осознавая последствия своих решений.

Твоя бригада заходит колонной БМП прямо по проспекту, там вас ждёт засада. Улица превращается в ад. Половина боевых машин сожжена, ты с выжившими бойцами закрепляешься у железнодорожного вокзала, и держишь оборону.

Связи почти нет, ты с хрипотой в голосе по рации просишь о помощи. Помощи нет. Другая бригада, которая шла тебе на помощь сама попала в засаду. Боевики сожгли все их машины. В эфире раздаётся злорадный хохот боевиков.

Твои позиции простреливаются со всех сторон. Пули выбивают крошку из бетона вокруг тебя. Основная часть твоей бригады убита, остались только раненные. Ты принимаешь решение эвакуировать раненных на уцелевших машинах. Ты выводишь остатки своей бригады из окружения.

Штабных охватывает паника. Кто ответит за гибель твоей бригады? На тебя хотят возложить всю ответственность. Тебя хотят отдать под трибунал. Те самые паркетные генералы из Москвы, которые нарисовали невыполнимый план, ищут козла отпущения.

Тебя хотят отдать под трибунал, но твои выжившие бойцы стоят за тебя горой. Ты отделываешься лишь выговором, и служебным несоответствием.

Вторая Чеченская компания

Тебе пятьдесят лет. На плечах — полковничьи звезды. Отца больше нет: он умер от инфаркта в девяносто пятом.

Январь двухтысячного. Зачистка Шатойского района горной Чеченской республики. Ситуация патовая. В селе заперты остатки крупных банд боевиков. По связи приходит официальный приказ из штаба группировки: село объявлено мирным, боевиков там нет, войска не вводить, и тяжёлое вооружение не применять во избежание потерь среди мирного населения.

Для Москвы это просто строчка в отчете для ОБСЕ, но ты точно знаешь, что в этом селе засела крупная группировка боевиков, во главе с полевым командиром Умаром.

Ты приезжаешь в село лично. Выходишь из своего командирского УАЗа без оружия. Ты лично идешь к полевому командиру Умару, предлагаешь ему сложить оружие, и сдаться. Иначе ты сровняешь его село с землёй из артиллерии вместе с его отрядом.

Умар смеётся тебе в лицо. Он знает, что село официально объявлено мирным, и тебе строго-настрого запрещено применять против него тяжёлую технику.

Через два дня разведрота десантников попадает в засаду в этом селе. Им противостоит в несколько раз превосходящие их силы боевиков Умара. Связист срывается на крик по рации: командир зажатых десантников докладывает о тяжелых потерях. Прижатая рота просит поддержки огнем.

Ты нарушаешь приказ из Москвы, и под угрозой трибунала отдаёшь приказ своим бойцам идти на помощь попавшим в засаду десантникам.Твои бойцы уничтожают боевиков, и выбивают их из села. Разведрота десантников спасена от верной гибели.

Через двое суток приезжает комиссия из штаба округа. Генерал с красной папкой кладет бумагу о служебном расследовании. За невыполнение приказа вышестоящего командования и ввод бронетехники в жилой сектор без санкции — тебя отстраняют от должности, объявляют "отеческую благодарность", в виде неполного служебное соответствия, и отправляют служить в городскую часть.

Пенсия

Ты набил морду пьяному генералу, который приехал с проверкой. Он напился, и назвал твоих солдатиков тупым быдлом. Такого оскорбления ты стерпеть не смог, и отоварил его при своих же подчинённых.

После долгих попыток отдать тебя под трибунал, за рукоприкладство, тебе просто позволили спокойно написать рапорт, и уйти в отставку. Ты снимаешь китель, и вешаешь его в шкаф. Он для тебя дорог, как память.

Твой новый дом — старая дача в Тверской области. Ты ставишь глухой забор из профнастила. Соседи - простые дачники. Они тебя знают, как отставного военного, седого немногословного мужика.

У тебя теперь есть огород. Картошка, огурцы, пара кустов смородины, клубника. Здесь нет мин, нет растяжек, выстрелов. Иногда эхо войны возвращается к тебе в виде ломоты в спине перед дождём.

Ты сидишь на старом крыльце. Августовский вечер. На столе кружка с крепким чаем. Твои дети жарят шашлыки, а рядом копошатся внуки.

Они никогда не узнают, как пахнет раскалённый металл танковой брони под полуденным солнцем. И слава богу. Пусть они живут в мире, где война существует только в учебниках истории.

Если смотреть со стороны — система сломала тебя об колено. Из-за того случая в селе тебе так и не дали Героя России. Вместо этого личное дело распухло от взысканий за «несоблюдение субординации» и «превышение полномочий».

Настоящие награды никогда не вешают на грудь. Уважение тех пацанов-десантников нельзя измерить орденами. Когда один из них, ныне начальник охраны крупного предприятия, случайно находит тебя через социальные сети и пишет:

— Батя, спасибо. Мы живы благодаря тебе.

Это стоит дороже любых наград. Они помнят. Помнят, кто остался с ними в грязи под огнем, пока штабные крысы перекладывали бумаги.

Ты сидишь на лавочке у дома, смотришь, как садится солнце за лес. Дым тянется от мангала. Внутри абсолютная, звенящая пустота. Нет злобы на генералов, нет тоски по армии.

Завтра ты проснёшься рано утром, возьмёшь с собой внуков, и на своём старом УАЗе поедешь на рыбалку. А послезавтра поедешь на охоту в лес.

Наконец-то ты никому ничего не должен. Ни штабам, ни Родине, которая забыла о тебе на следующий день после увольнения, ни мертвым. Только себе, детям, и внукам. Этого достаточно.

Источник