В последнее время Денису не хотелось возвращаться домой после учебы в институте. Ему шел двадцать второй год, он студент экономического факультета и вскоре окончит учебу, получит диплом и вперед к непредсказуемой, взрослой жизни.

Месяц назад у них в семье случился скандал. Матери донесли, что ее муж Игорь Романович завел себе какую-то молодуху. А донесла ей Инна Михайловна, она работал в той фирме, что и отец, только в бухгалтерии. Сама Инночка ни сном ни духом не ведала о связи шефа, но как только узнала, сразу и доложила своей подруге Марине, матери Дениса.

Денис рос и воспитывался в благополучной семье, где отношения были нормальными. Правда отец Игорь Романович всю жизнь пропадал на работе, днями и вечерами, должность заместителя директора обязывала. Сын и жена были обязательными составляющими благополучного мужчины.

Друзья и одноклассники завидовали Денису, одет он был всегда с иголочки в стильные вещи по последнему писку моды. А Денис наоборот, завидовал им, потому что их отцы, простые мужики и работяги брали своих сыновей на рыбалку, в походы, в лес за грибами. А Денис никогда и никуда не ходил с отцом, тот вечно занят.

И вот в последнее время у них дома тихо и мрачно, тоскливо. Мать постоянно с покрасневшими глазами, отец заявлялся поздно. Сегодня Денис пришел с занятий, разделся в прихожей и еще оттуда услышал всхлипывания матери.

- Ну вот очередная серия семейной драмы, - подумал он, - словно мыльная опера. Жалко конечно, маму, но ведь и у меня нервы не стальные. И мне все это надоело.

Он скинул кроссовки, прошёл на кухню и увидел мать. Она сидела за столом, подперев щеку ладонью, и смотрела в одну точку. На столе остывала чашка с чаем, который она даже не тронула.

- Ну что, опять донесли? - устало спросил Денис, залезая в холодильник за йогуртом. – Ну и вид у тебя, мам…Сколько можно слезы лить?

Мать вздрогнула, будто её ударили. Она резко повернулась к нему, и в глазах её блеснули слёзы, смешанные с обидой.

- Циничный ты какой-то, сынок, - голос её дрожал. - Как ты можешь быть таким равнодушным? Это же твой отец… Да, звонила Инночка, - выпалила мать, словно это было решающим аргументом. - Бухгалтер их фирмы. Она говорит, эта… пассия твоего отца работает в цветочном магазине на углу Советской. Ника. Представляешь? Девчонка-продавщица, какая-то флористка. Он дарит ей цветы, а я… я тут сижу и варю ему борщи.

- Мам, ну допустим, это правда. Что ты будешь делать? Устроишь сцену? Папа скажет, что это деловой партнер, ты будешь кричать, он хлопнет дверью, а через неделю всё повторится. Тебе это надо?

- Тебе всё равно? - прошептала она. - Твой отец променял семью на какую-то Нику из цветочного магазина, а ты рассуждаешь, как на собрании.

- Мне не всё равно, - сказал Денис жёстче, чем планировал. - Мне просто надоело, что ты каждый день плачешь, не улыбаешься. Ты же сильная женщина!

- Зачем ты так? Она молодая, красивая, наверное. А я? Я старая и никому не нужная.

Денис не выдержал. Он встал, подошёл к ней и обнял за плечи.

- Ну какая ты старая, мам. Ты просто… устала. И ты слишком много внимания уделяешь тому, что говорят Инны и прочие сплетницы. Послушай. Даже если это правда, это его выбор. Его ошибка. Но ты не должна из-за этого превращаться в тень, - она подняла на него заплаканные глаза.

Он ушёл в свою комнату и закрыл дверь. Несколько минут он просто лежал на кровати, глядя в потолок, но слова матери и имя «Ника» засели в голове, как заноза: «Девчонка-продавщица… С ней папа…».



И тут его осенило. Мысль была злая, холодная и очень простая. Если отец хочет играть в «молодую и красивую», почему бы не сыграть с ним в его же игру? Он представил лицо отца, когда тот узнает, что его «цветочная фея» гуляет с его сыном. Представил, как у Игоря Романовича вытянется физиономия, когда он увидит их вместе в кафе или, что ещё лучше, выходящими из того самого цветочного магазина. Это не было ревностью. Это был холодный расчёт. Денис хотел отомстить. За то, что отец своим поведением превратил их дом в театр абсурда, где мать каждый день играет роль жертвы, а он, Денис, вынужден быть зрителем.

- Значит, Ника? - прошептал он в темноту. - Что ж, Ника. Не обижайся, но ты станешь моим инструментом.

Он даже не собирался с ней спать или влюбляться в неё. Достаточно просто появиться, быть обаятельным, пару раз зайти за цветами, улыбнуться, пригласить на кофе. А потом, когда отец созреет для серьёзных шагов, он просто скажет:

- Пап, а ты знаешь, что твоя Ника со мной встречается? Смешно, да? Она мне сказала, что я на тебя совсем не похож.

Он представил это и внутри разлилось едкое, неприятное удовольствие. Денис знал, что это подло. Но он устал быть мальчиком, который утирает слёзы матери. Ему хотелось один раз ударить прямо в сердце того, кто разрушал их покой.

Денис нашел цветочный магазин быстро, он действительно был на углу Советской, как и говорила Инна. Маленькое уютное помещение с большими витринами, утопающее в зелени и ярких красках. Когда он вошел, звякнул колокольчик над дверью, и из-за стойки поднялась девушка.

Ника, она же Вероника, оказалась именно такой, как он и представлял: молоденькая, лет двадцати трех, с пухлыми губами и большими наивными глазами. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, на бейджике аккуратным почерком значилось «Вероника». Она улыбнулась открытой улыбкой, которая, наверное, и привлекла его отца.

- Вам букет? К какому событию? - спросила она, поправляя веточку эвкалипта в вазе. - На свидание с девушкой, на день рождения или, может быть, просто так?

Денис замялся. Он смотрел на неё и вдруг понял, что не продумал легенду. Сказать, что цветы для мамы? Слишком банально. И в голову ударила странная, почти честная мысль.

- У меня и девушки-то нет, - выпалил он неожиданно для самого себя.

Вероника удивленно подняла бровь, но улыбка не исчезла.

- Ну, бывает. Значит, для мамы? Или для бабушки? - она участливо наклонила голову.

Он не планировал быть искренним, но почему-то эта девушка смотрела на него так открыто, что врать было неловко. Он перевел тему, начал спрашивать о названиях цветов, о том, как за ними ухаживать, нес какую-то чушь о погоде, что этот апрель слишком холодный, а хочется тепла. Вероника смеялась легко и заливисто, и он заметил, как у неё смешно морщится нос.

- А что вы делаете вечером? - вырвалось у него.

Вероника слегка смутилась, потупила взгляд.

- Вечером меня обычно встречает мой друг. Мы ходим гулять или в кино. Так что, извините.

Денис почувствовал укол ревности? Нет, не ревности. Досады. Но он быстро перестроился.

- Тогда завтра, в обед, у вас же есть перерыв? Тут рядом кафе, я угощаю, - сказал он с той настойчивой мягкостью, которая у него всегда срабатывала.

Вероника поколебалась секунду, посмотрела на него, оценивая, и вдруг кивнула.

- Хорошо. В час я свободна.

Денис купил у неё одну-единственную белую орхидею, которая стоила, кстати, недешево, и ушёл. Орхидею он потом выбросил в мусорку у подъезда, нести домой было глупо.

Так начались их встречи. Денис стал заходить в цветочный почти каждый день, а потом они сидели в соседнем кафе, где пахло свежей выпечкой и было уютно, несмотря на дешевый ремонт. Вероника оказалась простой. Умом она не блистала, говорила в основном о цветах, о сериалах, о том, какой у неё кот Барсик и какая мерзкая у неё соседка сверху. Денис слушал вполуха, кивал и улыбался. Но внешне она была чертовски хороша: свежая, как те розы, которые она продавала, с тонкой шеей и легким румянцем на щеках.

Он чувствовал себя хищником, который крадется к добыче. Каждый раз, глядя на неё, он вспоминал мать, её заплаканные глаза, её дрожащие руки, её голос:

- Твой отец променял семью на какую-то Нику, - и злость поднималась в нём с новой силой.

Однажды вечером мать сказала, что уезжает к сестре в соседний город на два дня.

- Отдохну, проветрюсь, - сказала она и Денис увидел в её глазах усталость.

- Хорошо, мам, отдохни. Я тут сам справлюсь.

Она уехала, и в голове Дениса созрел план. Простой, жестокий и почти идеальный. Он пригласил Веронику домой. Сказал, что хочет показать ей свою коллекцию комнатных растений, выдумал на ходу, но она, наивная, поверила и пришла. Он накрыл стол, открыл вино, включил приглушенный свет. Вероника кружила по комнате, восхищалась фикусами и геранью, смеялась и ничего не подозревала.

А Денис в какой-то момент вышел в ванную, достал телефон и набрал номер секретарши отца.

- Алло, Маргарита Степановна? - сказал он участливо-тревожным голосом. - Это Денис, сын Игоря Романовича. Скажите, а папа ещё на работе? А вы не могли бы ему передать, чтобы он срочно приехал домой? Что-то с сантехникой, вода хлыщет, я не справляюсь. Да, он нужен прямо сейчас.

Он сбросил вызов, выключил звук на телефоне и вернулся в комнату, где Вероника уже сидела на диване, сбросив пиджак.

- Красиво у тебя здесь, - сказала она. - Уютно. И правда, так много цветов…

Денис подошёл к ней сзади, коснулся плеча, чувствуя, как она доверчиво подаётся навстречу. Он знал: отец будет здесь через двадцать минут. И он увидит своего сына с той самой «девчонкой-продавщицей» в его собственной квартире. Это будет удар. Унизительный, точный, сокрушительный.

Он специально не закрыл входную дверь. Обнял Веронику чуть крепче, притянул к себе, поцеловал в шею, прикрывая глаза. Вот сейчас. Сейчас он войдёт... Дверь открылась.

Игорь Романович, его отец, высокий мужчина ворвался в коридор с криком:

- Денис! Где там вода? Что случилось? Секретарша сказала…

Он замер. Потому что из комнаты вышла Вероника, поправляя волосы, и увидела его. Её глаза расширились от ужаса и узнавания.

- Игорь? - выдохнула она. - Ты?..

Денис вышел следом, скрестив руки на груди. Он смотрел на отца с холодной усмешкой. Сцена удалась.

- Пап, - сказал он медленно, смакуя каждое слово. - Познакомься. Это Ника, мы встречаемся.

Отец побледнел. Он переводил взгляд с Вероники на Дениса, с Дениса на Веронику, и лицо его искажала такая смесь ярости, стыда и растерянности, что Денис на мгновение почувствовал триумф.

- Ты... ты что тут делаешь? - спросил отец у Вероники. - Ты с ним? С моим сыном?

Вероника замерла, как статуя, потом повернулась к Денису, и в её глазах появилось осознание.

- Ты… ты его сын? - прошептала она, отшатываясь.

Денис не ответил. Он смотрел только на отца.

- Тебе понравилось, пап? - тихо спросил он. - А теперь почувствуй, что чувствует мама.

Отец сжал кулаки, шагнул к нему, но остановился, увидев растерянную, дрожащую Веронику. Она схватила свою сумочку, стоявшую на тумбочке, и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. В коридоре повисла тишина. Игорь Романович смотрел на сына, и в его взгляде была растерянность, Денис невольно отступил.

Прошло время. Почти полгода. Полгода, за которые Денис успел защитить диплом, получить первый в своей жизни рабочий контракт в небольшой финансовой компании и, кажется, повзрослел лет на десять. Он больше не заходил в цветочный магазин на углу Советской, не мог переступить через себя, хотя иногда, проходя мимо, сжимал кулаки и ускорял шаг.

Родители всё-таки развелись. Это случилось тихо, без скандалов, без битья посуды и взаимных обвинений. Игорь Романович просто собрал вещи, взял ключи от новой квартиры, которую давно прикупил, и ушёл. Мать не плакала. Она стояла на кухне, пила чай и смотрела в окно. Денис стоял рядом с матерью, держал её за руку и ждал, когда она разрыдается, закричит, что-то разобьёт. Но она молчала. Молчала долго, а потом повернулась к нему и улыбнулась. Улыбка была грустной, но в ней не было прежней боли.

- Всё к лучшему, Денис, - сказала она. - Так спокойнее. Я устала жить в напряжении.

Денис тогда ничего не ответил. Он так и не сказал матери правду о той встрече с Вероникой, о своём плане. Игорь Романович тоже молчал. Они заключили молчаливое перемирие, отец и сын, два мужчины, которые больше никогда не обсуждали тот вечер.

Инночка, как оказалось, продолжала свою игру. Она по-прежнему работала в той же фирме бухгалтером и, по старой привычке, доносила матери обо всём, что касалось Игоря Романовича.

Главную новость поведала Инна:

- С Никой Игорь Романович больше не встречается. Вообще. Никаких цветочных магазинов, никаких девушек-продавщиц. Живёт один, как монах, - Инна даже с ноткой разочарования в голосе сообщила, - пропал интерес следить за Игорем Романовичем, потому что скучно стало.

Мать, услышав эти новости, только пожала плечами.

- Ну и хорошо, - сказала она, - мне всё равно.

Но Денис видел, мать стала другой. Прошла та нервная дрожь в пальцах, исчезли круги под глазами, голос перестал срываться на истерику. Она больше не ждала звонков от Инночки, не вслушивалась в шаги в коридоре.



Она жила. Просто жила. Ходила на работу, встречалась с подругами, смотрела сериалы, готовила ужины для Дениса и иногда, очень редко, включала музыку и танцевала на кухне в одиночестве. Денис подглядывал за ней в щёлочку и улыбался. Мама возвращалась. Не та, что была десять лет назад, но та, которую он помнил с огоньком в глазах, с лёгкой усмешкой, с умением радоваться мелочам.

Вчера Денис вернулся с работы поздно. Из комнаты доносился шорох. И смех. Лёгкий, почти девичий.

- Денис! Иди сюда, - позвала мать, и голос её звучал необычно оживлённо, возбуждённо.

Он заглянул в спальню и застыл на пороге. Мать стояла перед большим зеркалом и крутилась, разглядывая себя. На ней было новое платье длинное, до пола, тёмно-вишнёвого цвета, с открытыми плечами и тонким кружевом. Она поправила волосы, которые за последние месяцы стала красить в тёплый каштановый вместо привычного пепельного, и повернулась к нему.

- Ну как? - спросила она, чуть застенчиво улыбаясь. - Сегодня купила. Думала, может, на корпоратив одеть, ну… как тебе?

Денис смотрел на неё и не узнавал. Перед ним стояла красивая женщина. Платье подчеркивало стройную фигуру, которую он никогда не замечал раньше, глаза блестели, на губах играла та самая улыбка, которую он хотел вернуть любой ценой.

Он вдруг понял, что последние годы воспринимал маму, как «маму» уставшую, заплаканную, вечно переживающую. А она была просто женщиной. Женщиной, которая заслуживала счастья, любви, комплиментов и того, чтобы кто-то кружил её в танце.

- Мам, ты… ты просто потрясающе выглядишь.

Мать прикусила губу, смущённо опустила глаза, но потом снова подняла их и встретилась с ним взглядом. В них не было той боли, что он помнил. Только лёгкая, светлая грусть и удивление: а ведь действительно, жизнь продолжается.

- Спасибо, сынок. Ты даже не представляешь, как я рада, что ты у меня есть.

Она подошла к нему, обняла, и Денис почувствовал запах её новых духов лёгких, цветочных, совсем не похожих на те тяжёлые восточные, которые у нее были раньше. Он обнял её в ответ, уткнулся носом в плечо и вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Но не от боли. От гордости.

Он улыбнулся, садясь за стол. Пусть мир не идеален, пусть отец живёт отдельно, пусть он, Денис, ещё долго будет чувствовать вину перед той девушкой из цветочного магазина и перед отцом. Но главное, мама улыбается. По-настоящему. Так, как раньше. И ради этого стоило пройти через всё.

Источник🕵