 Эта история начиналась как обыкновенная, рядовая командировка, каких у меня, исследователя быта отдалённых поселений, было уже немало. Но дальше события стали развиваться столь стремительно и непредсказуемо, что даже по прошествии стольких лет мне становится немного жутковато, когда я воскрешаю в памяти каждую деталь.
До Красноярска я добрался ранним утром, специально чтобы сразу продолжить путешествие, не задерживаясь в душном городе. Мой путь лежал далеко на север, вниз по великой сибирской реке, насколько позволит автомобильная трасса. Предварительно изучив географию региона, я понял, что максимально далеко, куда я могу добраться на машине, — это старинный город Енисейск, расположенный в трёхстах пятидесяти километрах от столицы края. Позвонив в региональную контору и сообщив о своём прибытии, я дождался машину, и вскоре мы отправились дальше по намеченному мной маршруту. Сергей — так представился мне водитель, улыбчивый молодой парень крупного телосложения. Это был настоящий сибиряк, хотя, как я подумал, пожимая его большую и сильную ладонь, совсем не суровый. Целью моей поездки было изучение условий выживания местного населения в суровых таёжных условиях. Для этого мне предстояло отыскать семью, ведущую отшельнический образ жизни вдали от цивилизации, охотников, которые проводят в тайге в одиночестве не один день, и понять, как они справляются с такими суровыми условиями без всяких благ, в окружении лишь диких зверей. Хотя, где искать и как искать представителей такого таёжного населения, я не имел ни малейшего представления. «Ладно, доберусь до самого труднодоступного посёлка, а там кто-нибудь наверняка подскажет дорогу», — успокаивал я себя.
Из Красноярска мы выехали быстро, и трасса сразу превратилась в зелёный коридор. По обе стороны дороги замелькали стройные стволы высоких сосен, подпирающих своими зелёными кронами бескрайнее голубое небо. Я приоткрыл окно машины, и салон тут же наполнился густым хвойным ароматом. «А я люблю ездить за город, — проговорил до этого всё время молчавший Сергей. — Каждый раз как заново набираешь жизненной энергии, вдыхая таёжный воздух». За окном тем временем сосны сменялись лиственными деревьями, и из-за лёгкой дымки тайга выглядела по-настоящему непроходимой — сплошная зелёная стена от земли до неба уходила далеко за едва видимый горизонт. «Разбуди меня, пожалуйста», — попросил я Сергея, опуская спинку сиденья. Ритмичное покачивание автомобиля сделало своё дело, и я даже не заметил, как сразу отключился. Проснулся, когда Сергей легонько толкнул меня: «А если мы задержимся на денёк в Стрелке? Не хотите посмотреть, как Ангара и Енисей сходятся? Подъезжаем к Крутому Логу, как раз на паром успеваем». Мне спешить было некуда, и я согласился.
Подъехав к пристани, мы стали в очередь. Я вышел из машины, чтобы полюбоваться на реку. Енисей — могучий, широкий и величественный — катил свои воды, и на зеркальной глади хорошо были видны обрывы правого берега, покрытые лесом. Только сейчас, глядя на всё это, я вдруг ощутил, что нахожусь в сердце Сибири, и почувствовал, как мал и ничтожен я по сравнению с этой величественной и дикой природой. Паром отправился точно по расписанию. Стоя на борту, Сергей рассказывал мне, как ездит с детьми на рыбалку и, даже если ничего не удаётся поймать, всё равно очень любит это занятие. Рассказывал, как жена готовит потрясающую уху из окуней и как они всем семейством каждое лето собирают ягоды и грибы. «Не пропадёшь, Тайга всегда прокормит», — говорил он мне с неизменной улыбкой на лице.
Паром причалил, и мы отправились дальше. Стрелка — это небольшой посёлок, точнее, большая деревня, раскинувшаяся на месте слияния двух великих сибирских рек. Посёлок поражал своей, казалось, совершенно древней архитектурой: деревянные избы и заборы в виде частокола словно застыли здесь навсегда. «Деревня деревней, а существует она уже более пятисот лет, — с грустью сказал Сергей. — Выгодно она расположена, тут и порт есть, и большие складские помещения имеются, пока живёт деревня». Машину он остановил на небольшом повороте, не доезжая до посёлка. Мы вышли, и передо мной открылись необозримые просторы: слева Енисей, а справа Ангара сходились в единую водную гладь, у которой не было видно ни конца ни края. «Вот это и есть наша матушка-Сибирь, её не обозреть, ею не надышаться», — гордо произнёс мой попутчик.
Переночевать решили тут же, в посёлке, у хорошего знакомого Сергея — дяди Семёна. «Он уж точно подскажет, как найти тебе отшельников, в молодости-то он знатным охотником был, все здешние таёжные места исходил». Семён Иванович оказался очень радушным пожилым человеком. Он угощал нас наваристым супом из зайчатины и весь вечер весело рассказывал разные таёжные небылицы. «В Енисейске сразу иди на рынок и смотри, кто продаёт сушёные грибы и ягоды — это знак того, что торговец, скорее всего, живёт в лесу. Но особенно обращай внимание на сапоги и ружьё. Городской с ружьём на базар не пойдёт, а таёжному человеку без ружья никуда, оно его и кормит, и оберегает», — напутствовал меня дядя Семён, наливая нам горячего ароматного чая, заваренного на душистых травах.
Рано утром мы продолжили путешествие, успев на первый паром, и быстро выехали на Енисейский тракт. Сергей повёз меня дальше на север. Вдоль трассы непроходимые таёжные чащи разнообразили пейзаж, меняя лиственные деревья на хвойные, а я не мог надышаться и насмотреться на бескрайний лес. Иногда мне даже казалось, что тайга теперь в моей жизни уже навсегда и я никогда больше не погружусь в городскую суету. Енисейск оказался ухоженным, чистым городком с деревянными и каменными зданиями, многие из которых были старыми купеческими постройками. Мы попрощались с Сергеем в октябре — я не хотел оставаться в тайге на зиму, а он, пожелав мне удачи, сказал на прощание: «Да вы не переживайте так, тайга всегда обогреет и прокормит!» Эх, мне бы его оптимизм.
На следующее утро я долго бродил по местному рынку. Из-за того, что городок небольшой, создавалось впечатление, что на рынке все друг друга знают, пришли просто пообщаться и весело провести время. Я то и дело ловил на себе любопытные взгляды местных, красноречиво говорящие: «А это кто такой? Откуда он тут взялся?» На краю торгового ряда я увидел молодую женщину, предлагающую сушёные грибы и пучки трав. Она была одета в брезентовый плащ, высокие сапоги, а у ног её лежала двустволка — прямо как дядя Семён рассказывал. Пройдя мимо несколько раз, я озадачился: «А как же с ней договориться, да ещё на такую деликатную тему, как её образ жизни?» «Таисия, а волчью шкуру сможешь добыть? Хорошо заплачу», — неожиданно обратилась к ней одна из женщин. «А по что волка летом бить? Летняя шкура ни тепла, ни пушнины не имеет», — ответила Таисия. «Так мне не сейчас, на зиму-то и надобно, они хорошо у старателей продаются, можно хорошо заработать». «Ну тогда и приходи осенью, договоримся». Тут я понял, что Таисию мне сам Бог послал, и теперь надо как-то с ней познакомиться. Отойдя в сторону, я решил подождать, когда она будет уходить, догнать по дороге и постараться всё объяснить.
Она пошла с рынка быстро, лёгким шагом, и я нагнал её на окраине городка. Попросил выслушать и сказал всё как есть, без лишних вступлений: «Южные жители шуток не понимают», — вспомнил я, как предупреждал меня дядя Семён. «Так ты в гости напрашиваешься?» — переспросила женщина, окинув меня недоверчивым взглядом с ног до головы. «Да», — ответил я без колебаний. «Смотри, не шутишь». Она быстро пошла вперёд, а мне ничего не оставалось, как догонять.
Мы шли по невидимой лесной тропе, которую знала только Таисия. Шли долго, тропа то опускалась в овраг, то поднималась на сопки. Без привычки ходить по таким таёжным тропам я уже был без сил, еле передвигал ноги. Хотелось отдохнуть, но я не решался попросить, с надеждой ожидая, что мы вот-вот будем на месте. Вдруг Таисия остановилась, скинула двустволку с плеча и направила на меня. «Ты зачем увязался за мной?» — злобно спросила она. «Так вот ты какая, Тайга, неприветливая», — тихо ответил я. «Я же мирно обсуждал, вы же согласились». Мне стало страшно не на шутку: ведь если она выстрелит, то меня даже искать никто не будет, скажут — ушёл в тайгу и там сгинул. «Встань на колени и перекрестись, коли не брешешь», — грозно сказала она. Я перекрестился: «Вот те крест, не вру. А на колени не встану, чего это мне перед тобой на колени-то становиться? Стреляй, коли не веришь, грех на тебе будет». С этими словами я вдруг почувствовал прилив храбрости. Я был весь вымотан ходьбой, и мне вдруг стало как-то безразлично, останусь я жив или сгину в тайге. Таисия ничего не сказала, опустила ружьё, и мы пошли дальше. «Поди, сильно устал?» — вдруг спросила она, но я шёл молча, ничего не ответил. После случившегося мне совсем не хотелось с ней разговаривать.
На заимку, где жили отшельники, мы пришли только глубокой ночью. Как я понял, она специально ходила кругами, чтобы запутать дорогу и чтобы я не привёл к ним чужих людей. Таисия жила с отцом и тремя детьми в большом рубленом доме. Несмотря на моё неожиданное появление, они были очень рады гостю. Всю ночь мы разговаривали, я рассказывал о себе, а про себя думал: «Вот какая ты, радушная Тайга».
Источник
🕵 |
|
