Много странных и порой даже загадочных и необъяснимых историй приходилось мне слышать в глухих таёжных уголках нашей Сибири. Многие очевидцы тех событий до сих пор живы и передают эти истории своим детям и внукам. Вот одну из таких историй я и расскажу вам сейчас.
К сожалению, уже не так много остаётся таких мест, даже отдалённых, в которых так крепка народная вера в многочисленные приметы и поверья, где бережно хранят разносторонний опыт старших поколений, связанный со своим глубоким взглядом на мир, во многом отличный от нашего современного восприятия. А произошла эта интересная история в прошлом веке, сразу после войны, в одной небольшой глухой таёжной деревушке.
Обычная деревушка, домов на семьдесят, с видом на густую непроходимую тайгу с одной стороны и на таёжную речку, пересекающую огромное поле, с другой. Все взрослые жители деревни днём работали в колхозе, а вечерами умудрялись заниматься своим хозяйством. Так бы и жила эта деревенька своей привычной жизнью, если бы однажды в ней не появилась одна молодая женщина со своей двенадцатилетней дочерью. Звали её Злата. Они были не местными. А кто они были, откуда приехали — никто из деревенских не знал. Сама Злата о себе ничего не рассказывала, а расспрашивать среди местных было не принято. Тем более, в те годы многим людям приходилось по разным причинам покидать свои родные места и уезжать далеко на чужбину, да и война многих столкнула со своих мест.
С медицинской помощью в то время было плохо — один сельский фельдшер на несколько деревень, да и того не найти. Обходились сами, как могли: малые хвори лечили своими народными средствами, а с серьёзными недугами ехали в райцентр, за несколько десятков километров. Но вот с появлением Златы всё изменилось. Не было среди жителей человека, который бы не обращался к ней за помощью. Злата оказалась очень хорошей целительницей. Молва о ней быстро разлетелась по всей округе. К ней привозили порой, казалось, человека с неизлечимыми недугами, совсем безнадёжного, а она его в тайгу уводила — и через неделю возвращалась с совершенно здоровым. Поэтому за глаза её все называли колдуньей.
Она и впрямь была похожа на колдунью. Проницательные, со стальным блеском глаза пронизывали насквозь, казалось, видели всё самое потаённое. Никогда не расставалась с вырезанными из кости и дерева амулетами, которые всегда носила на шее и запястьях. Люди поговаривали, что именно в этих замысловатых фигурках и скрывалась вся её сила. Многие пытались узнать у неё, как это ей удаётся таких людей на ноги поднимать, а она в ответ только одно твердила: «Это не я лечу, а матушка Тайга всю немощь забирает и жизнь новую даёт, а я только помогаю!» И столько в этих простых словах было убеждённости, что никто не смел сомневаться.
Она обладала удивительной властью над природой и животными. Рассказывали, что как-то зимой в деревню неожиданно нагрянул медведь-шатун, а она, подойдя к ревущему зверю, спокойно попросила его уйти обратно в лес и больше не приходить. Пристыженный гигант извинительно заурчал и спешно потрусил в тайгу, а она вернулась в дом, предварительно низко, до земли, поклонившись только одной ей известным силам и богам. Помощь её была бескорыстна. «Моя жизнь — это моя песня. Кто хочет слушать — пусть слушает. Я за это денег не беру», — отвечала она. И даже самые суровые староверы, недоверчиво относившиеся ко всему чужому, прониклись к ней уважением, а со временем и вовсе перестали сторониться.
А спустя время произошёл ещё один загадочный случай, который и дал почву для этой таинственной истории. Как-то осенью, один местный охотник, Дмитрий, возвращался с охоты и на обратном пути зашёл к леснику Ефиму Михеичу на его заимку — и вовремя. Михеича он застал лежащего на кровати, всего израненного и истекающего кровью. Лесник рассказал, что решил за ягодой сходить, да неожиданно нос к носу столкнулся с медведем, и тот, наверное с испуга, сразу кинулся на него. Повезло, что не загрыз до смерти — видать, сытый был, хотя потрепал старика, конечно, сильно. Но вскоре бросил и ушёл, а Михеич из последних сил кое-как дополз до избушки. Дмитрий, как мог, перевязал лесника и, не теряя времени, отправился за помощью в деревню — к единственному человеку, который мог бы реально помочь Михеичу, к целительнице Злате.
Когда они вернулись на заимку, женщина осмотрела раненого и сразу сказала: «Здесь я ему ничем не смогу помочь. У него внутренние повреждения, надо срочно нести его к озеру. Только там я смогу ему помочь!» — «К какому озеру? В округе на сто вёрст, кроме речушек да мелких ручейков, нет никаких озёр и не было никогда!» — возразил Дмитрий. «Это у тебя нет озера, а у меня есть! Если хочешь, чтобы твой друг жив остался, не перечь мне и делай то, что я тебе скажу! Приготовь волокуши, чтобы раненого тащить. Пойдём сразу, как только стемнеет, дорогу я покажу. А теперь иди и не мешай мне!» — твёрдо сказала она.
Когда солнце скрылось за верхушками сосен и всё вокруг погрузилось во тьму, они погрузили раненого на приготовленные Дмитрием волокуши и отправились в путь по ночной тайге. Впереди шла Злата, освещая дорогу сделанным из бересты факелом, позади по её следу тащил на волокуше раненого Михеича Дмитрий. Так шли они всю ночь, делая редкие передышки. Лес вокруг был незнакомый, дикий, с корягами и буреломом, но Злата шла уверенно, ни разу не замешкавшись, словно каждый поворот тропы был ей ведом с рождения.
А когда забрезжил рассвет, они действительно оказались на берегу какого-то незнакомого озера. Непроходимый лес буквально рос прямо из воды. Оказалось, что всё это время они шли по гати, кругом трясина, но на ней, тем не менее, росли деревья. Над озером не было ни облачка, совершенно чистое небо, и ни ветерка. Пока они шли, постоянно вокруг летала мошкара, лезла в рот, в глаза, пищала и зудела, а возле водоёма стояла гробовая тишина. Озеро было небольшое и идеально круглое, ровное, словно рукотворное, чуть затянутое редкой травой. Дмитрий даже представить себе не мог, где они находятся.
«К озеру не подходи», — строго сказала Злата. Сама же, положив раненого у воды, достала из сумки несколько широких листьев и, смочив их в озере, приложила к груди Михеича. Затем, набрав в кружку воды, дала выпить раненому несколько глотков, при этом мелодично напевая что-то на непонятном языке. Слова звучали гортанно, тягуче, словно древняя молитва, обращённая к кому-то, кто был старше самого леса. Ефим Михеич сразу застонал, пытаясь сбросить компресс из листьев, но Злата крепко держала его за руки и продолжала напевать. Вскоре раненый затих, и Дмитрию даже подумалось: «Не умер ли?» Но спустя некоторое время Михеич вдруг открыл глаза, поднял голову и с недоумением огляделся вокруг.
— Где я? — спросил он с удивлением.
— Всё получилось! — с облегчением выдохнула Злата.
Дмитрий с изумлением смотрел на Михеича. На его глазах совершилось чудо: глубокие раны на его теле затянулись, и выглядел он совершенно здоровым, даже немного помолодевшим.
— Во, чудеса! — не удержавшись, воскликнул он.
— Нам пора. Нечего тут рассиживаться, — строго перебила его Злата и жестом показала, что нужно собираться в обратный путь, уже темнеет. А Михеичу и Дмитрию приказала молчать и больше не разговаривать.
Дмитрий всё же не удержался и подошёл к самой воде. Чёрная, как смола, и такая же густая — ни ряби, ни волнения, ничего, только чёрная вода. В душе сразу появилось какое-то беспокойство, как будто он очутился на маленьком островке посреди огромного болота, и казалось, что до суши и до дна одинаково далеко. В общем, жуть.
Они шли за Златой только ей известными тропами всю ночь, и как ни пытался Дмитрий заприметить обратную дорогу, ничего у него не вышло — как будто кто-то просто стёр всё из его памяти. На заимку они вернулись поздней ночью. Злата, наказав Дмитрию присмотреть ещё пару дней за Михеичем, сразу вернулась в деревню, сказав, что её помощь больше не понадобится.
Дмитрий пытался в памяти восстановить все события, которые произошли за эти последние дни, но цельной картины никак не получалось. Пытался поговорить с Михеичем, но тот сказал, что вообще ничего не помнит — пришёл в себя только в своей избушке. Тогда Дмитрий решил сходить к Злате и у неё самой всё расспросить. Но когда он постучал, ему никто не ответил, и дом оказался запертым. Злата с дочерью исчезли. Позже Дмитрию односельчане рассказали, что их видели ранним утром, уходящими по просёлочной дороге. Шли они налегке, с одним узелком, и не оглядывались.
Позднее Дмитрий не один раз пытался разыскать это загадочное озеро, но тщетно — ничего ему так и не удалось найти. Он уходил на поиски один, возвращался через несколько дней измученный и молчаливый, но каждый раз с пустыми руками. Так и осталась эта загадка неразгаданной. А что это было за странное место и почему Злата всё бросила и так поспешно уехала? Он так и не узнал. Вопросов было много, а вот ответов на них так и не нашлось. Вот такая вот загадочная история произошла в сибирской тайге.
Источник
🕵 |
|
