Кучер
I
Его звали Иосифом и жил он в маленьком городке в Белоруссии, который назывался Бешенкович. Иосиф провел много лет в усиленном изучении Талмуда, пока он не стал известен далеко за пределами своей собственной общины. Его жена имела лавку колониальных товаров и торговала в ней одна, так что ее муж мог посвятить всё свое время учению и оставил себе немного времени для обучения молодежи. Совершенно напрасно упоминать, что Иосиф учил их совершенно бесплатно.
Будучи уже немолодым, Иосиф тем не менее часто ходил всю дорогу в Лиазно пешком, где посещал великого Раввина этого города, Рава Шнеура-Залмана и слушал его публичные выступления. Он превратился в одного из самых горячих последователей Рава.
Однажды, когда Иосиф пришел попрощаться с Равом, тот спросил его, знает ли он наизусть один из шести трактатов Мишны.
— Я имею привычку, — ответил Иосиф, — в течение каждого месяца повторять наизусть все шесть трактатов Мишны, так что, в течение года я повторяю их двенадцать раз, кроме моих остальных занятий.
— Это замечательная привычка, — сказал Рав. — Мишна содержит буквы «Нешама» (душа). Изучение Мишны очень хорошо для души. Что касается вашей души, то вам лучше будет стать кучером, чем раввином.
Покидая в этот раз Рава, Иосиф чувствовал себя озадаченным. Он, правда, никогда не собирался стать раввином, но еще меньше он думал превратиться в кучера. Вместе с тем он знал, что со словами Учителя нельзя было шутить.
По возвращении домой, Иосиф, однако, совершенно забыл о них. Он вернулся к своим занятиям и преподаванию.
Прошло десят лет и имя Иосифа становилось всё более известным.
Раввин Шнеур Залман из Лиады, автор «Тании» и «Арух аШульхан».
II
Однажды пришла к Иосифу делегация видных евреев из города Лепла, расположенного примерно в ста милях и предложила ему стать раввином и духовным вождем их общины. Иосиф готов был принять их предложение, когда неожиданно вспомнил слова Рава: «Для твоей души лучше стать кучером, чем раввином».
«раввин — настоящий провидец», — подумал Иосиф, — «и настал момент для меня принять его совет».
Ни минуты не сомневаясь Иосиф отклонил почетное предложение, хотя и не сказал делегации причину своего отказа.
Когда, однако, наступил момент принять окончательное решение о своей судьбе, Иосиф подумал, что выполнить совет Рава не так то легко. Он — великий ученый — на закате своей жизни должен внезапно превратиться в кучера и сесть на козлы! Что за абсурд! Народ решит, что он помешался.
В течение нескольких дней Иосиф переживал душевные мучения, обдумывая вопрос, как ему поступить и перебирал все доводы за и против. В конце концов он собрался со смелостью и пошел на рыночную площадь, где находилась стоянка кучеров. Когда они увидели приближавшегося Иосифа, каждый из них почтительно ему поклонился и предложил довести его туда, куда он хочет.
— Нет, мои друзья, у меня нет никаких намерений идти в другое место. Я собственно пришел сюда, чтобы ознакомиться с вашей профессией, — застенчиво сказал Иосиф.
Кучера обменялись удивленными взглядами и взглянули на Иосифа. Им показалось, что они плохо его поняли.
— У вас нет обыкновения шутить, раввин Иосиф, — сказал, наконец, один из них.
— Я совсем не шучу, — ответил Иосиф с потупленными глазами.
Кучера все еще не поверили ему. Некоторые из них подумали, что старый человек лишился рассудка. В конце концов один из них подошел к нему и с серьезным видом сказал: «Сопровождай меня в конюшню, раввин Иосиф, и я обучу тебя искусству».
Иосиф последовал за ним. Кучер показал Иосифу, как запрягать лошадь, смазывать колеса и т. д. Несчастный Иосиф не привык к такого рода работе. Он весь вымазался в грязи и чуть не потерял глаз, когода лошадь ударила его хвостом…
Иосиф вернулся домой грязный и в подавленном настроении. Он вымылся, переоделся и отправился в шул на богослужение Минха, после которого должна была состояться его каждодневная лекция по Талмуду. Все смотрели на него с большой симпатией.
Когда этой ночью он вернулся домой, Иосиф заметил, что у жены его были красные глаза, потому что она плакала. Она, вероятно, всё узнала. Иосиф пошел в свою комнату и тоже заплакал. В конце концов он решил последовать совету Мудрецов и посоветоваться со своей женой. Он рассказал ей, почему он пытался изучить профессию кучера.
Но чувствуя себя совершенно несчастной, жена его все же весело ответила:
— Разве может тут быть какая-либо проблема, если святейший раввин велел тебе так поступить? Завтра я продам мои драгоценности и ты сможешь купить себе лошадь и телегу.
Несколько секунд Иосиф смотрел на свою жену с удивлением. В результате этого неожиданного отношения с ее стороны, простой ее веры и полной уверенности в слова раввина, Иосиф в первый момент потерял дар речи. Он чувствовал себя пристыженным и угрызения совести наполнили его сердце. Все сомнения, однако, рассеялись, и в уме его сложилось решение. На следующий день он купил лошадь и телегу…
III
Однажды Иосиф был по дороге в город Сенна с грузом товара. Когда наступила ночь, Иосиф решил переночевать в ближайшей гостинице на дороге. Владелец гостиницы был евреем и, Иосиф устроился там, как у себя дома.
Немного позднее в ту же гостиницу приехал граф Бацейков со своей свитой и тоже решил там переночевать. Однако, когда эта новость достигла ближайшей деревни, к графу в гостиницу пришел деревенский священник и предложил ему переночевать у него. Граф не мог отказаться от этого приглашения и пошел к священнику. Однако управляющий графа — еврей, остался в гостинице и собирался на следующее утро продолжать путь в Сенну.
Иосиф был погружен в чтение Талмуда. Когда он закончил и закрыл книгу, хозяин гостиницы познакомил его с управляющим графа, которого звали Соломон Гамецкий и рассказал Иосифу, что Гамецкий собирается в Сенну…
— Отлично, господин, — сказал Иосиф. — Я буду рад повезти вас завтра утром в Сенну.
— В котором часу? — спросил Гамецкий.
— После молитв, — был ответ.
— Вы можете молиться сколько вам угодно, — грубо заметил Гамецкий. — Я должен выехать рано и должен знать точное время, когда мне нужно встать, чтобы без спешки помыться и позавтракать.
— …и помолиться, — добавил за него Иосиф.
— Вашими молитвами занимайтесь сами, — парировал Гамецкий.
— Как может еврей так говорить? — заметил Иосиф с упреком в голосе своему возможному клиенту. — Что может еврей делать без молитв? И что по поводу священной Мицват Тфиллин? Согласно мнению некоторых ученых, Тфиллин является в действительности двумя Мицвот в одной.
Соломон Гамецкий больше ничего не сказал. Приказав хозяину гостиницы достать ему другую коляску на пять часов утра, он пошел спать, не сказав «спокойной ночи».
Иосиф тоже пошел к себе после того, как сказал молитвы и поужинал. Но в полночь он поднялся опять, чтобы произнести хацот (полуночные молитвы), как он это обычно делал.
Звуки молитв Иосифа и его мольбы нарушили тишину ночи.
Управляющий графа заснул со страшной тяжестью в голове. Он был разбужен звуками молитв, сел и стал слушать. Голос ему показался очень знакомым и на мгновение он подумал, что это голос его покойного отца. Гамецкому вспомнилось при этом, каким хорошим и почтенным Евреем был его отец, и что он тоже имел обыкновение вставать в полночь и молиться так, как это делал кучер…
Тем временем Иосиф продолжал молиться и его молитвы и мольбы были такими волнующими, что управляющий сидел, как будто зачарованный. Теперь он ясно вспоминал свою юность, как будто видел ее перед собою на экране. Он видел своего любимого отца, очень набожного человека, который вместе с раввином общины пользовались самым большим почетом, жалованным ученым и набожным лицом. Он вспомнил чудесный образ жизни, такой спокойный и гармоничный, который он вел в те дни, пока он не встретил этого ужасного мальчика, который свел его с пути истины и убедил его бежать из дому… Он сделал «хорошую карьеру»; подружился с графом, стал его личным секретарем и управляющим; вместе они много пили и много кутили, но его духовная жизнь всё это время была опустошенной. Душа его тосковала по тому чудесному еврейскому окружению, в котором он рос…
Стук в дверь отвлек его от этих дум. Гамецкий заметил, что щеки его мокры — по лицу текли слезы. Он поспешно их вытер и спросил: «Да? Что случилось?»
— Господин, ваш новый кучер здесь, — ответил хозяин гостиницы.
— Я не поеду с ним. Заплатите ему хорошо. Я подожду Иосифа, — сказал Гамецкий.
Соломон Гамецкий оделся и вышел, чтобы одолжить талит, пару Тфиллин и сидур у хозяина гостиницы. Затем он вернулся в комнату, чтобы молиться. Никогда он еще не молился с таким глубоким чувством, как в тот раз. И тогда же он принял решение, стать всем своим сердцем и душою верным евреем.
Эта провиденциальная встреча с Иосифом явилась поворотным пунктом в жизни Гамецкого.
Соломон Гамецкий не вернулся на свой пост. Он попросил графа принять его отставку, и просьба его была удовлетворена. Он стал лучшим другом Иосифа; они вместе занимались и затем вместе поехали к раву Беру, занявшего место своего отца, Рабби Шнеура Залмана.
Когда Иосиф вошел в кабинет Рав сказал ему: «Мой отец рассказал, что вы выполнили вашу миссию и сделались кучером. Теперь нет больше нужды, чтобы вы оставались кучером. Я назначаю вас духовным вождем в Бешенковичи».
Раввин Иосиф продал свою лошадь и коляску и в течение многих лет был любимым учителем и духовным вождем своей общины в Бешенковичах и дожил до преклонных лет. Никогда он не сожалел о тех тяжелых годах, когда он сидел на козлах, так как чувствовал себя счастливым, оказав помощь брату-еврею вернуться к своей вере и своему народу.
В благодарность
Эта история рассказывается об одном великом и святом раввине, которого однажды опросил еврей: — Раввин, почему у вас такой болезненный вид? Не больны ли Вы?
— Нет, — ответил святой раввин. — Я выгляжу так, потому, что меня пристыдил другой человек.
— Но как это осмелились сделать вам подобную вещь! Скажите, пожалуйста, кто это сделал?
Раввин ответил, что не может назвать имени этого человека. еврей, однако, продолжал настаивать, и спросил раввина:
— Тогда скажите мне, раввин, что вы сделали человеку, который оскорбил вас?
— Я обнял и поцеловал его, — услышал он удивительный ответ.
Еврей не мог себя больше сдержать и упросил раввина сообщить ему имя того человека, с которым он так странно обращался — обнимал и целовал его в виде награды за то, что тот его пристыдил!
— Это был раввин Илья ХаКоген[3], автор «Шевет-Мусар» (Власть увещания), который пристыдил меня. Я очень заинтересовался его книгой и затем мне стало ясно, что я далеко недостаточно служу Всемогущему, и что я не был достоин быть потомком Авраама, Исаака и Якова, и я почувствовал себя очень пристыженным.
— Я понял те истины, которые он написал, и в благодарность ему за то, что он показал мне правду, я поднял его книгу и поцеловал ее.
[1] Рав Шломо Ицхаки, 4800—4865 после Мироздания.
[2] Рав Мордехай Иоффе, талмудист и кабалист, родился в Праге в 5290г, умер в Позене в 5372г.
[3] Известный раввин и проповедник в Смирне (по турецки Измир); у. 5489 (1729).
https://toldot.com/articles/articles_1386.html?fbc...SrtZNBlMhs6-4UMqxIzSjjvW-0PRUE