ЕВРЕИ СРЕДНЕЙ АЗИИ
В 1802 году евреи белорусского города Шклова получили письмо на иврите от неизвестного им адресата. В письме было сказано: "Мир и благословение всей еврейской общине; шлю вам привет. Я слышал от бухарских купцов‚ что в городах России живет много евреев; здесь‚ в Кизил-Гаре‚ мы не знаем‚ от каких евреев вы происходите. Для наших торговых дел нам надо бывать в России‚ но сюда дошли слухи‚ что там очень притесняют и преследуют наших единоверцев. Если вы полагаете‚ что мы не будем терпеть притеснений и убытков‚ то известите нас... Мир вам‚ всем детям вашим и вашим близким. Призывающий на Израиль благословение – Биньямин Сет".
Шкловские евреи ответили тоже на иврите – "нашим единоверцам‚ преданным и верным служителям Всевышнего": "Как были мы удивлены‚ получив из дальней земли привет от наших братьев-евреев‚ которые не известили нас о месте своего жительства‚ о стране своего пребывания‚ так что мы не знаем‚ кому ответить... Правда‚ в письме упомянут город Кизил-Гар‚ но нам неизвестно‚ в какой стране он находится. После долгих поисков на карте земного шара... мы отыскали вашу страну и окружающие ее земли: это Бухара – Большая и Малая‚ граничащая с востока с Китаем‚ с юга – со страной Великого Могола‚ с запада – с Каспийским морем‚ а с севера – с Сунгари и Киргиз-Казацкими степями... Приезжайте к нам‚ благословенные Богом‚ и мы сподобимся увидеть вас; и да спасет вас Всевышний от всяких страхов и ужасов‚ и вместе возблагодарим мы Его".
Шкловские евреи правильно определили‚ что письмо пришло из Средней Азии. Написал его один из среднеазиатских евреев‚ которых чаще называют бухарскими евреями‚ потому что до завоевания Россией Средней Азии большая их часть жила на территории Бухарского эмирата. Бухарские евреи – это особая еврейская группа со своими отличительными признаками. Они переняли обычаи‚ быт и костюмы у коренных народов Средней Азии‚ говорят на еврейско-таджикском диалекте и называют себя "яхуди" и "исроэл".
Первое появление евреев в Средней Азии еще труднее определить с полной достоверностью‚ нежели их появление в Крыму или на Кавказе. Некоторые еврейские общины Средней Азии вели свое происхождение от десяти колен Израиля‚ которых ассирийцы угнали в плен в восьмом веке до новой эры. Можно предположить также‚ что евреи появились в Средней Азии в шестом веке до новой эры‚ когда Навуходоносор захватил Иудейское царство и увел оттуда многих пленников. Не исключено‚ что они попали в Среднюю Азию и позднее‚ после разрушения римлянами Иерусалима – в первом веке новой эры. Однако достоверное упоминание о них относится к четвертому веку новой эры‚ а позднее о них писали и арабские историки. Путешественник двенадцатого века Биньямин из Туделы упомянул о многочисленной еврейской общине Самарканда‚ которая славилась богатством купцов и мудростью ученых. Другие путешественники сообщали о еврейских общинах Хивы‚ Бухары и иных городов Средней Азии. У бухарских евреев существует предание‚ что прежде они жили в Персии‚ при Чингисхане их вытеснили в Самарканд‚ а в шестнадцатом веке им пришлось бежать в Бухару от очередных завоевателей. Там они присоединились к еврейской общине‚ которая существовала в Бухаре с тринадцатого века‚ и этот город стал центром среднеазиатских евреев. В Бухаре был особый еврейских квартал, и его обитатели не имели права жить за его пределами.
До конца восемнадцатого века Средняя Азия была недоступна для европейцев‚ и лишь в середине девятнадцатого века путешественник из Европы обратил внимание на бухарских евреев. "В Бухаре десять тысяч евреев‚ – сообщал он. – Большинство – красильщики тканей и торговцы шелком. Их синагога очень старое‚ но прекрасно сохранившееся здание". Примерно в то же время сообщал о них и русский исследователь Средней Азии: "Права евреев необычно стеснены. Так‚ например‚ они не смеют носить чалмы‚ а должны покрывать головы свои небольшими шапочками из темного сукна... Кроме того‚ каждый мусульманин в городе может почти безнаказанно бить еврея‚ а за городом почти столь же безнаказанно и убить его... Еврея‚ попавшегося в первый раз в каком-нибудь преступлении‚ не наказывают смертью‚ а заставляют выкупить жизнь переменою веры. Если он на это согласится‚ то его тотчас выводят из жидовского квартала‚ разводят с женой‚ если он женат‚ и весьма долго и строго наблюдают‚ точно ли он исполняет правила Корана‚ и за малейшие отступления от них наказывают смертью".
Еврейская жизнь в Средней Азии была стеснена многими ограничениями. "Дома‚ в которых они жили‚ – сообщал русский чиновник в своем отчете‚ – и лавки на базаре‚ в которых красили шелк‚ отмечались черным флажком‚ чтобы праведный мусульманин не призвал на такой дом по ошибке благословение Господне‚ а нищий не обратился бы с просьбой о милостыне". Евреям запрещали покупать дома у мусульман и строить новые синагоги; они не могли свидетельствовать в мусульманском суде; каждый мужчина в еврейской общине‚ начиная с тринадцати лет‚ платил особый налог‚ от которого освобождались только нищие и слабоумные; получив от еврея деньги в уплату этого налога‚ сборщик налогов обязан был дать ему две пощечины; от этих пощечин откупались еще одним налогом‚ сбор с которого шел на расходы по кухне эмира; и‚ наконец‚ каждый еврей обязан был подпоясывать свой халат особой "веревкой проклятия"‚ чтобы его могли отличить на улице от мусульманина. Евреи опасались в дождливую погоду выходить из дома‚ потому что капли с их одежды могли попасть на правоверного мусульманина и "осквернить" его‚ – а за это наказывали.
Бухарские евреи надеялись на улучшение бедственного положения‚ и русский дипломат отметил‚ что в Бухаре рабы‚ евреи и индусы "желают прихода русских". С 1864 года русские войска стали продвигаться в глубь Азии‚ захватывая местные эмираты и ханства‚ овладели Чимкентом‚ Ташкентом‚ Самаркандом‚ Хивой и Кокандом, и огромные территории Средней Азии стали частью Российской империи. На этих землях было образовано Туркестанское генерал-губернаторство‚ включенное в состав империи‚ а уменьшенный в размерах Бухарский эмират и Хивинское ханство признали свою зависимость от России. Многие евреи переселились в Туркестанский край‚ где они получили равные права с остальным населением; евреи Самарканда помогали русской армии при обороне города против войск бухарского хана и повстанцев-мусульман. Часть евреев оставалась в Бухарском эмирате и подчинялась его ограничительным законам. Они страдали там от многих притеснений‚ носили особый знак на платье‚ и их принудили возместить немалую часть от той огромной контрибуции‚ которую эмир выплатил России после своего поражения.
Английский путешественник писал во времена русского протектората: "Евреи в Бухаре народ замечательно красивый‚ с приятными чертами и кротким выражением лица. Замкнутые в восточном гетто и долго подвергаясь жестоким преследованиям‚ они до сих пор сохранили в обязательном костюме и во всей внешности печать угнетенного племени". Другой иностранный исследователь отметил: "В то время‚ как ростовщичество в Туркестане всецело в руках индусов‚ бухарские евреи занимаются исключительно торговлей и промышленностью... аптекари и врачи также евреи. Бухарские евреи чистоплотны‚ скромны и вежливы... Как прокаженные‚ они обязаны жить в особых кварталах. В Бухаре ни один еврей не имеет права носить чалму или пояс; он обязан опоясываться веревкой и носить меховую шапку установленного образца... Евреи пользуются полной религиозной свободой в русских областях Центральной Азии; политическое и социальное положение их такое же‚ как и всех прочих обывателей. Поэтому они видят в русских безусловно освободителей и при всяком случае усердно помогают им".
После прихода русских многие насильственно обращенные в ислам стали открыто соблюдать законы еврейской веры. Бухарские евреи были очень религиозны‚ и некоторые из них ездили в Иерусалим поклониться святым местам. Офицер русской армии‚ служивший в Средней Азии‚ писал о тамошних евреях: "Когда юноша подрастёт‚ то родители стараются ему подыскать подходящую невесту. Женятся очень рано‚ почти детьми... Супруги живут‚ обыкновенно‚ согласно. Случаи развода весьма редки... Среднеазиатские евреи относятся с большой любовью и уважением к своим подругам; оберегая их от постороннего глаза‚ обращаются с ними мягко и заставляют своих женщин трудиться только перед торжественными событиями; в обыкновенное же время в обеспеченных семействах на еврейку возлагается главным образом забота о детях. Бесплодие – величайшее несчастье‚ а рождение сына – величайшее счастье. Женщина‚ ожидающая прибавления семейства‚ окружается особым попечением".
С давних времен среднеазиатские евреи занимались садоводством‚ виноградарством и разведением шелковичных червей‚ а в городах работали ткачи‚ портные‚ сапожники‚ мастера по изготовлению серебряных и медных изделий‚ красильщики пряжи и тканей. Еще до захвата Средней Азии Россией еврейские купцы-"азиатцы" торговали в Оренбурге и на Нижегородской ярмарке шерстью‚ каракулем и другими товарами‚ брали у русских купцов в кредит мануфактуру и развозили ее по среднеазиатским городам. Русское правительство поощряло эту торговлю, и в 1833 году‚ запретив российским евреям вступать в торговые сословия во внутренних губерниях‚ особо отметило‚ что эти правила "не относятся к приезжающим в Россию азиатцам". "Евреи свободно разъезжали по Средней Азии из конца в конец‚ – сообщал русский исследователь‚ – в самых глухих уголках они имели своих клиентов‚ которые ждали их приезда‚ чтобы продать ковры и шерсть или приобрести у них русские и персидские товары‚ необходимые для кочевников. При помощи этих же евреев персы и даже приграничные уральские и оренбургские казаки узнавали о судьбе своих пленных и проданных в рабство родственников. Они же служили посредниками при выкупе".
Появление железной дороги в Самарканде‚ Ташкенте и Фергане оживило торговлю в том краю: еврейские купцы стали закупать и перерабатывать хлопок-сырец, вывозить хлопковое волокно и вскоре сделались монополистами в этой отрасли. Среди прочих выделялись бухарские евреи братья Вадьяевы, Р. Потеляхов, Ю. Давыдов, владевшие хлопкоочистительными заводами, продукцию которых поставляли на текстильные фабрики России. К началу двадцатого века на долю еврейских предпринимателей приходилась примерно половина хлопка, вывозимого из Средней Азии. Евреи владели также маслобойными заводами по переработке хлопковых семян, мыловаренными заводами и табачными фабриками. Еврейские купцы ездили по торговым делам в Москву‚ Париж‚ Лондон‚ ездили и в Китай‚ а из Индии вывозили в Россию и Европу индийский чай. Они лучше знали рынок и условия торговли в Средней Азии‚ нежели их пришлые конкуренты‚ и потому торговали с большим успехом. Местные власти часто становились на сторону русских купцов‚ и дело порой доходило до комических ситуаций. Однажды в Фергану привезли большую партию хлопка‚ и русской фирме надо было на один день устранить конкурентов-евреев‚ чтобы без помех скупить всю партию. Уездный начальник вызвал к себе представителя еврейской фирмы и велел ему немедленно выехать из города за получением права на жительство. Тот поехал в Ташкент и привез требуемые документы‚ – но конкуренты уже успели скупить весь хлопок.
В начале двадцатого века в Средней Азии было около пятнадцати тысяч бухарских евреев. Николай II распорядился "оградить" районы Средней Азии от "вредной деятельности" евреев, и оттуда стали высылать ашкеназских евреев, у которых не было права жительства вне черты оседлости. В Ташкенте проводили ночные облавы для их выявления; изгоняли и бухарских евреев, которые не могли доказать, что их предки жили в городе до его завоевания Россией. В 1911 году русский чиновник докладывал из Ташкента: "Туземцы просят о выселении евреев куда-нибудь в горы на свободные земли... Когда происходили в России еврейские погромы‚ то они (туземцы) явились к начальнику Кокандского уезда с просьбой разрешить "вырезать евреев". Народ этот – дисциплинированный ханами‚ дисциплина сдерживает его от выступлений без ведома властей. Но если эта дисциплина ослабнет‚ то евреям придется плохо: ханы приучили народ к свирепости‚ они вырезывали сотнями и тысячами".
В конце девятнадцатого – начале двадцатого века около полутора тысяч бухарских евреев переселились в Иерусалим и образовали там "Бухарский квартал". У них были две синагоги и две школы; в Иерусалиме печатали книги на еврейско-таджикском языке и посылали в Бухару. К началу 1970-х годов насчитывалось в Средней Азии около тридцати пяти тысяч бухарских евреев‚ и многие из них переехали в Израиль.
В разные времена и при разных правителях принуждали евреев принимать ислам‚ и были в Средней Азии целые кишлаки насильственно обращенных. В Бухаре даже возникла община тайных евреев под названием "чала"‚ что в переводе с таджикского означает "ни то‚ ни сё". Эти люди селились в отдельном квартале‚ жили замкнуто‚ жен выбирали только среди своих‚ и хотя внешне они исповедовали ислам‚ тайно соблюдали законы еврейской веры. В девятнадцатом веке община "чала" увеличилась за счет новой волны насильственно обращенных‚ а один из бухарских евреев по имени Худайдад предпочел умереть‚ но не отрекся от своей веры.
Современник свидетельствовал: "Почти все "чала" только по внешним проявлениям мусульмане, а в душе евреи... "Чала" ходят в мечеть, будто молятся, и вообще проделывают всё, что полагается мусульманам, ибо за ними следят соседи. Взаперти же у себя дома они в строжайшей тайне чтут субботу, молятся под покровом ночи по еврейскому обряду... и вымаливают у Него прощение в невольном прегрешении. Беда, если кто-нибудь узнает и выдаст: вероотступников немедленно казнят всей семьей через повешение, а раньше свергали с высокой башни на съедение собакам... Не всякий в силах выдержать эту адскую жизнь". В середине девятнадцатого века было около двух с половиной тысяч тайных евреев – "чала". После завоевания Россией Средней Азии многие из них ушли в Туркестанский край и вернулись в иудаизм.
В том же веке евреи из персидского города Мешхеда‚ насильно обращенные в ислам‚ бежали в Среднюю Азию и вернулись к вере отцов. В Бухаре они со временем слились с бухарскими евреями‚ а в Туркмении образовали особую общину потомков мешхедских евреев – несколько сот человек – и называли себя "ирани".
ЕВРЕИ СИБИРИ
Первые евреи попали в Сибирь из России‚ скорее всего‚ в семнадцатом веке. В 1632-34 годах Россия воевала с Польшей и угоняла в плен жителей городов и деревень – поляков‚ немцев‚ литовцев и евреев. В Москве пленных опасались оставлять‚ чтобы они не выведали каких-либо секретов‚ и потому их ссылали в Пермь и в Сибирь – "в службу" и "на пашню". После войны‚ по мирному договору с Польшей‚ "литовские и немецкие люди и жиды" могли при желании остаться на "государевой службе" в России‚ но могли вернуться на родину‚ и царь Михаил Федорович обещал их "всех отпускать без зацепки". Известно‚ что некоторые из пленников остались в Сибири: одни из них перешли в православие и "поженились на русских девках и жонках"‚ другие сохранили прежнюю свою веру‚ – возможно‚ среди оставшихся оказались и евреи.
В царствование Алексея Михайловича снова была война с Польшей‚ и много евреев – мужчин‚ женщин и детей угнали в Россию вместе с прочими пленниками. Некоторые из них оказались в Москве‚ и в 1659 году их обнаружили при облаве в Немецкой слободе. Они сохраняли свою веру и жили в столице без разрешения‚ потому что в Москве могли тогда поселяться только крещеные евреи. Под угрозой высылки несколько евреев приняли лютеранство и остались в Немецкой слободе‚ но остальные пожелали сохранить свою веру‚ и их отправили в Сибирь‚ с женами и детьми – "на вечное житье". Кое-кто из сосланных снова пытался пробраться в столицу‚ но особым царским указом велено было их заново "сослать с Москвы в Сибирь".
С начала восемнадцатого века правительство стало ссылать в Сибирь‚ на Нерчинский‚ Зерентуевский, Ачинский и другие рудники осужденных на смерть или приговоренных к вечной каторге – "для извлечения из руд металлов". Изредка туда попадали и евреи‚ а их потомки оставались затем в тех местах‚ занимались торговлей‚ ремеслами‚ земледелием и долго еще помнили о предках-каторжанах. После разделов Польши новые подданные Российской империи ездили торговать во внутренние губернии и очевидно в Сибирь‚ но в 1791 году им очертили границу проживания и передвижения. Сибирь не попала в черту оседлости‚ и теперь евреи могли оказаться там только в качестве ссыльных‚ каторжан‚ незаконно проживавших или поселившихся по особому разрешению. В начале девятнадцатого века евреи жили в Томске‚ Омске‚ Каинске‚ Нижнеудинске и в других городах Сибири. В Тобольске у еврейской общины было погребальное братство с книгой записей‚ отдельное кладбище и молельня‚ перестроенная из купленного дома. В дневнике графа М. Сперанского есть пометка за 1820 год: "Каинск – маленький городок‚ ныне только в план приведенный. Множество жидов и цыган". Каинские евреи – около ста человек – молились в собственной молельне‚ погребали умерших на своем кладбище‚ и благодаря еврейским купцам Каинск стал главным перевалочным пунктом отправляемого за границу пушного товара.
Многие ссыльные евреи были холостые‚ но им не разрешали жениться на русских женщинах без принятия православия. Девушек-евреек в сибирских городах почти не было‚ а потому сваты специально ездили в черту оседлости и привозили оттуда невест. За них уплачивали свату огромные деньги‚ иногда до двухсот рублей и более в зависимости от наружности невесты. Каинские евреи стали просить‚ чтобы и им – по примеру прочих сибиряков – разрешили покупать привозимых из-за границы калмычек и жениться на них по еврейскому закону. Сибирские власти дали лестный отзыв о трудолюбии и безукоризненном образе жизни местных евреев‚ которые не желают жениться "на девках другого закона" и оттого "претерпевают всегдашние нужды в хозяйственном устройстве и истомление жизни от безнадежности иметь когда-либо жену". И в Петербурге постановили: "Евреи могут покупать или выменивать приводимых из-за границы женщин калмыцкого рода нехристианской веры и‚ обращая их в еврейский закон‚ сочетаться с ними браком". Перешедшие в еврейство жены-калмычки соблюдали законы еврейской веры‚ ходили в синагогу и мало чем отличались от прочих евреек.
Изредка попадали в Сибирь и вольные‚ "полезные для края" евреи и оставались там навсегда со своим потомством. Чаще всего это были винокуры‚ "известные опытностью своею и отличным искусством в винокурении"‚ потому что местные мастера не владели секретами производства и их надо было обучить. Известен случай‚ когда Николай I – "в уважение к крайней необходимости" – разрешил винокурам Давыдовым из Орши поселиться на Иркутских заводах‚ но повелел взять с них подписку‚ что они "никого не склонят в еврейскую веру". А некий купец Моисей Прейсман‚ который прожил в Сибири без разрешения почти сорок лет‚ в виде исключения – "как полезнейший человек для края" – получил право "остаться и впредь на жительство в Сибири". Для этого ему пришлось пожертвовать в Нижнеудинске большую сумму для местного собора‚ "храм‚ колокольню и крыльцо он покрыл листовым железом‚ а кровлю окрасил зеленою краскою на масле‚ каковое пожертвование стоило ему‚ Прейсману‚ десять тысяч рублей ассигнациями".
В 1824 году появился указ "О нетерпимости евреев на горных заводах". Затем запретили евреям ехать в Сибирь за ссыльными женами, а еврейкам, которые следовали туда вместе с осужденными мужьями, запретили брать с собой сыновей. При Николае I в Сибирь стали посылать еврейских солдат и кантонистов. Со временем они женились на девушках, привезенных из черты оседлости, образовывали в городах еврейские общины и строили солдатские синагоги. В 1835 году власти выделили земли в Тобольской губернии и за Омском для расселения на пустующих окраинах России евреев-земледельцев. Намерения властей были самыми наилучшими: предполагали выстроить к прибытию поселенцев "избы из казенного леса"‚ выделить по пятнадцать десятин "удобной земли на каждую душу мужского пола и снабдить каждое семейство за счет казны земледельческими орудиями‚ рабочим скотом и прочими необходимыми домашними вещами".
Но вскоре в Петербурге спохватились и постановили: поселение евреев в Сибири "решительно и навсегда прекратить". Лишь около тысячи трехсот переселенцев из черты оседлости успело поселиться на отведенных землях‚ где они образовали свои поселки и занимались хлебопашеством. Потомки этих колонистов расселились затем по всей Сибири и с гордостью подчеркивали свое происхождение: "Мы не ссыльные‚ – говорили они‚ – не "ноздреванные" какие-нибудь‚ мы вольные". В начале двадцатого века исследователь писал о них: "Еще в настоящее время можно встретить во многих селах Сибири старый тип еврея-земледельца – широкоплечего и высокого‚ коренастого‚ с загорелым лицом‚ одетого в русскую поддевку и говорящего чистым русским языком с сибирским акцентом. Многие из них и по сей день принимают близкое участие в делах схода‚ выбираются в сотники‚ сельские писари и старосты".
Энергичные и предприимчивые потомки ссыльных и каторжан валили лес, вылавливали и засаливали рыбу на продажу, занимались кузнечными и жестяными ремеслами, открывали лавки по городам и селам. При Александре II некоторые категории евреев получили право селиться во внутренних губерниях России‚ в том числе и в Сибири. Они торговали там хлебом‚ ввозили скот из Монголии‚ снабжали необходимыми припасами районы приисков‚ работали артелями по погрузке пароходов и железнодорожных вагонов‚ проникали в самые отдаленные места Сибири со своими товарами и во многом способствовали развитию малонаселенного края. Даже самый предвзятый исследователь признавал‚ что "для Сибири еврей пригоден и полезен"‚ он "делается образцом и примером для неподвижного сибиряка-горожанина‚ которому есть чему у него поучиться"‚ и он превращает каждый городок Сибири в торговый или промышленный центр.
Практически евреи не конкурировали тогда с местным населением‚ потому что всем хватало места и работы. Современник писал: "Коренное население‚ не знавшее ни дворянства‚ ни крепостничества‚ – народ смелый‚ здравомыслящий и честный. С евреем сибиряк живет в ладу; ни он‚ ни начальство не знают о существующих для евреев особенных законах... Но вот приехал вновь назначенный генерал-губернатор Восточной Сибири. В одном большом селе‚ где его встретили хлебом-солью‚ он заметил в толпе и еврейские лица‚ и спросил депутацию: "Что‚ жиды‚ небось‚ здорово вас обирают?" Когда сельчане ответили ему: "Нет‚ ваше высокопревосходительство‚ они народ хороший"‚ – он сказал: "Ну‚ стало быть‚ вы их не знаете". Дав такой бесплатный урок местным жителям‚ администратор необъятного края вскоре развернул широкую деятельность по утеснению евреев".
Правительство всячески поощряло переселение в Сибирь сотен тысяч крестьян из западных губерний‚ но в отношении евреев в 1898 году было указано в самой категорической форме: "Евреям приезд и водворение в Сибири воспрещается". Теперь даже тот‚ кто имел право на повсеместное жительство‚ не мог поселиться в Сибири без разрешения местных властей. Многие рвались туда за куском хлеба‚ от скученности и голода черты оседлости‚ но их перехватывали по дороге‚ не разрешали оставаться даже на самое короткое время и немедленно высылали обратно. По всей Сибири установили кордоны на границах губерний‚ на пристанях и железнодорожных станциях‚ где в паспортах приезжавших евреев ставили штамп – "въезд в сибирские города воспрещен". В еврейских общинах не хватало учителей‚ резников‚ раввинов‚ но получить разрешение на их приезд не было никакой возможности. Лишь евреи-каторжники и ссыльные имели привилегию – попасть в Сибирь и остаться там навсегда. Доходило порой до абсурда: некий резник‚ проживший в Сибири двадцать с лишним лет‚ достал удостоверение о том‚ что он – сосланный в Сибирь конокрад‚ и после этого получил право на постоянное жительство. Выходило так‚ что честный и порядочный еврей из черты оседлости не мог попасть в Сибирь‚ но еврей-преступник попадал туда на законном основании.
Затем власти потребовали‚ чтобы сибирские евреи жили лишь в тех городах‚ к которым некогда были приписаны. Началось принудительное переселение в места приписки‚ порой за тысячи километров – тех‚ кто давно уже прижился на прежнем месте‚ работал‚ вёл торговые дела‚ имел имущество. Иркутских евреев гнали в Читу‚ читинских – навстречу им в Иркутск‚ а из Томска передавали: "Распоряжение о выселении поставило почти в безвыходное положение восемьсот семейств‚ которые обладают в городе недвижимостью. Результатом этой меры является разорение многих семей".
Чрезвычайно запутанное законодательство о евреях стало хорошей статьей дохода для местных чиновников. Они пугали сибирских евреев угрозой выселения – особенно перед еврейскими праздниками‚ сажали их в каталажки до окончательного выяснения вопроса и‚ конечно же‚ получали за освобождение соответствующие подношения. Еврейский вопрос всплывал всякий раз‚ когда какому-либо чиновнику надо было поправить свои финансовые дела. Это принимало иногда такие размеры‚ что из Петербурга одергивали полицейские управления‚ которые "слишком энергично начали выселять евреев" и могли подорвать экономику края. Порой местные жители противились выселению евреев. В Забайкальской области рабочие приисков снова призвали и скрывали от властей высланных торговцев-евреев‚ потому что в их отсутствие торговцы-неевреи стали брать с рабочих тройные цены. В Иркутске местные офицеры и жандармы прятали от полиции некоего еврея‚ мастера "офицерских принадлежностей"‚ который подлежал выселению. Очень часто купцы или волостные правления просили оставить у них выселяемых евреев‚ этих "полезных и нужных" граждан‚ но их пожелания расходились с тогдашней официальной политикой. В 1911 году евреев перестали пускать на сибирские ярмарки – на основании резолюции Николая II: "Нужно сделать всё‚ чтобы не дать евреям заполонить Сибирь. Я этого требую самым решительным образом".
По переписи 1897 года в Сибири и на Дальнем Востоке оказалось тридцать три тысячи евреев – 0,6% всего населения. Из них – примерно по три тысячи в Иркутске и Томске‚ более тысячи в Омске‚ Красноярске и Чите‚ около трехсот во Владивостоке и Благовещенске‚ девятьсот тридцать евреев в Каинске – при общем населении города в шесть тысяч человек‚ сто двадцать семь евреев на Сахалине‚ и даже в якутском городе Верхоянске – шестеро. Еврейские общины содержали синагоги и молитвенные дома, хедеры, сиротские приюты и дома для престарелых. Разбросанные по огромной территории и оторванные от европейских единоверцев‚ они попали под местное влияние и образовали особый тип сибирских евреев. "Сибирские евреи‚ – писал очевидец‚ – плохо знали еврейскую грамоту‚ но были по-своему набожны. Они усвоили себе местные нравы и обычаи. Многие пили водку и играли в карты‚ а еврейские девушки в деревнях пели русские песни в хороводах; они вечно жевали "серу" и щелкали кедровые орешки‚ что называлось "сибирская беседа"... Иркутские евреи обыкновенно роднились между собой‚ но бывали браки и с "рассейскими" соплеменниками. Молодые люди‚ ездившие в "Рассею"‚ привозили оттуда красивых невест‚ не считаясь с их общественным положением. С партиями же для еврейских девушек дело обстояло хуже‚ и каждый заезжий приказчик-еврей мог сделаться желанным женихом богатейшей невесты".
Исследователь жизни евреев Сибири писал: "Гостеприимство у сибирских евреев развито не менее‚ чем у сибиряков вообще... К вашим услугам будет и стол его‚ и квартира‚ он снабдит вас всеми необходимыми вам сведениями‚ члены его семьи будут ухаживать за вами‚ словом‚ вы встретите у него самый радушный прием... Приезжает в город какой-нибудь магид – проповедник‚ его окружают должным почетом‚ его "слово Божие" охотно слушают‚ его обильно награждают. Сибирский еврей охотно жертвует на богоугодные заведения (особенно – Иерусалимские‚ Яффские)‚ а также на постройку молитвенных домов... Нередки случаи‚ когда перед постройкой синагоги разъезжает уполномоченный по всей Сибири и собирает крупные пожертвования. Большинство молитвенных домов в Сибири – каменные‚ просторные‚ и хотя они не блещут особой красотой‚ тем не менее ими гордятся еврейско-сибирские общины. Они любят также украшать свои кладбища и воздвигать красивые памятники своим покойникам... Смешанные браки и переход в христианство весьма редко наблюдаются среди сибирских евреев... Сибиряк-еврей обладает весьма ценной чертой – чувством человеческого достоинства и отсутствием высокомерия. Характер у него – мягкий и прямой. Он никогда не скрывает своей принадлежности к еврейской нации‚ никогда не будет унижаться перед чиновником и не допустит обиды со стороны последнего".
Из истории еврейской общины города Красноярска Енисейской губернии.
Евреи появились в городе, по всей видимости, в начале девятнадцатого века; им отвели место для поселения за пределами городской застройки, – так появилась Еврейская слободка с молитвенным домом, а в 1824 году – еврейское кладбище. В тот момент жило в губернии 85 евреев; был раввин, он же резник, который – по свидетельству путешественника – "два раза в году совершает объезд (по губернии) и закалывает животных для евреев, которые в остальное время живут без мяса". 1835 год – в Красноярске 109 евреев; старшина еврейской общины Вульф Юдов Пейсахович. 1861 год – в городе 362 еврея; с разрешения губернского начальства перестроили здание молитвенного дома. 1877 год – в Красноярске насчитали 84 еврейских семейства: купцы, мещане, крестьяне, поселенцы, отставные солдаты; глава еврейской общины города купец Эйнох Вульфов Мильштейн.
В 1885-1889 годах получили аттестат об окончании Красноярской мужской гимназии с золотой и серебряными медалями: сын мещанина Пинкус Левин – поступил затем на физико-математический факультет Петербургского университета; сын отставного рядового Аарон Фельдман – поступил в Томский университет; сын поселенца Иосиф Ицын – закончил юридический факультет Московского университета, многие годы был нотариусом в Красноярске. Всероссийская перепись 1897 года установила, что в Красноярске было около 27000 жителей, из них 1137 евреев. В еврейской молельне города находились 34 свитка Торы; помещение оказалось недостаточным по размерам, а потому попросили губернатора, чтобы разрешили сбор пожертвований на строительство синагоги.
В мае 1916 года в Красноярске был погром, толпа разгромила 41 еврейскую лавку и 11 русских. По всесоюзной переписи 1926 года в Красноярске насчитали 2442 еврея. Во время борьбы с религией еврейский молитвенный дом в городе закрыли, свитки Торы передали в музей.
ИУДЕЙСТВУЮЩИЕ
Иудействующие появились в христианстве почти с самого начала его возникновения‚ и первые последователи Христа уже спорили о том‚ какие предписания еврейской религии следует сохранить‚ а от каких можно отказаться. На церковных соборах принимали решения по этому поводу и отлучали отступников‚ но в разные времена и в разных странах христиане отпадали порой в ересь и соблюдали некоторые требования еврейской религии. Это были "гипсистарии" в Малой Азии‚ "небожители" в Северной Африке‚ "пасхальники" и "обрезанные" во Франции и Италии‚ "жидовствующие" в Болгарии‚ "сомбатош" ("соблюдающие субботу") в Трансильвании‚ отступники из пуритан в Англии и Америке. В 1960 году в Мексике насчитали более ста тысяч иудействующих; есть они и среди индейцев Перу‚ а также в Чили‚ Уганде‚ Японии и Индии.
В России "ересь жидовствующих" впервые появилась в пятнадцатом веке. В 1471 году в вольный город Новгород приехал из Киева еврей Схария и повлиял очевидно своими доводами на местных священников‚ которые и до него задумывались над основами христианской веры и склонялись к ереси. Схария "прельстил в жидовство" священников Алексея и Дионисия‚ уехал из Новгорода‚ но "ересь жидовствующих" и без его помощи распространялась по городу. Затем она перекинулась на Москву‚ ее сторонниками стали влиятельные люди при дворе великого князя‚ даже Иван III подпал под влияние еретиков и "склонял слух" к ереси.
Жидовствующие отрицали основные догматы христианской веры: не признавали Иисуса Христа сыном Божьим и Мессией‚ не верили в его воскресение и вознесение‚ отвергали Святую Троицу и монашество‚ не почитали крест‚ иконы и святых с чудотворцами‚ признавали лишь единого Бога – "Творца неба и земли"‚ чтили "субботу паче воскресения Христова" и праздновали еврейскую Пасху. Кончилось тем‚ что в декабре 1504 года в Москве всенародно сожгли в деревянных клетках главных еретиков‚ "злых врагов истинной веры" – для искоренения "ереси жидовствующих". Еретиков жгли и в Новгороде‚ многих сослали по монастырям‚ заточили в тюрьмы‚ предали церковному проклятию и тем самым утвердили "христианскую веру‚ поколебавшуюся и изнемогшую от еретических учений". С тех пор явных жидовствующих не стало в России: одних искоренили‚ другие‚ возможно‚ затаились и внешне соблюдали обряды православной веры‚ и "ересь жидовствующих" не проявляла себя до восемнадцатого века.
В 1745 году в Ростове-на-Дону митрополит Дмитрий неожиданно обнаружил среди своей паствы секту "щельников"‚ которые "по-жидовски субботу постят"‚ и предположил‚ что они возродили прежнюю "ересь жидовствующих". Невозможно теперь доказать прямую связь между двумя ересями‚ какое-либо влияние одной из них на другую‚ но очень уж много у них общего: субботники‚ как и их предшественники‚ совершали обряд обрезания‚ признавали единого Бога и отрицали божественность Иисуса Христа‚ не ходили в церковь и не соблюдали постов‚ не почитали иконы и святые мощи‚ праздновали субботу вместо воскресенья‚ но о Талмуде ничего не знали. Прошло еще немного времени‚ и при Екатерине II объявились четыреста субботников в нескольких деревнях Саратовской губернии‚ которые не скрывали своей веры. Вряд ли они отпали в ересь незадолго до того‚ как их обнаружили: это была хорошо организованная секта с установившимся религиозным ритуалом‚ – а такое не образуется за короткий срок.
В 1797 году донской казак Косяков во время службы на Кавказе перенял веру от одного из иудействующих‚ вернулся затем домой‚ склонил к ереси своего брата и проповедовал учение среди казаков. Был суд. Братья‚ вроде бы‚ раскаялись и вернулись в православие‚ но через малое время Косяковы сообщили атаману Войска Донского‚ что они придерживаются православной веры "по одним только видам"‚ а на самом деле следуют закону Моисея‚ "от которого отступать не намерены"‚ и потому просят освобождать их по субботам от всяких общественных работ. Дело дошло до Петербурга; Сенат распорядился сослать братьев под надзор в отдаленные края‚ а их детям запретили следовать за отцами.
Но ересь продолжала распространяться‚ и в разных местах России время от времени объявлялись сектанты‚ "удалившиеся от христианства". Это были крепостные крестьяне внутренних губерний – Московской‚ Тульской‚ Орловской‚ Рязанской‚ Тамбовской‚ Воронежской‚ Архангельской‚ Пензенской‚ Саратовской, Ставропольской и Астраханской‚ то есть тех губерний вне черты оседлости‚ в которых евреев практически не было. В 1811 году в Каширском уезде объявились сто пятьдесят сектантов‚ которые "содержали издревле" свою веру и скрывали ее до поры до времени‚ опасаясь преследования властей. Потом сектантов обнаружили в Ельце и установили‚ что все мужчины-субботники оказались обрезанными и соблюдали "веру отцов своих‚ то есть иудейскую"‚ от которой не соглашались отказываться. Затем выяснилось‚ что в Саратовской губернии некий крестьянин Милюхин давно уже "совратил" целые деревни‚ где "исповедали веру по Моисееву закону" и хоронили умерших на собственном кладбище. И наконец из Воронежа сообщили‚ что явных отступников в епархии около полутора тысяч‚ а "тайных едва ли не более"‚ и "зараженные иудейством... внушают молодым людям‚ что вера их лучше‚ нежели христианская.. отчего многие тайно пристают к их обычаям‚ уклоняясь от церкви".
Сектантов называли тогда субботниками‚ жидовствующими‚ иудействующими или же просто – приверженцами "Моисеевой секты". Некоторые из них утверждали‚ что "их вера ведется издревле"‚ возможно‚ от еврея Схарии или его последователей‚ и в доказательство этого приводили убедительный довод: если бы они обратились недавно‚ то наверняка бы запомнили имена первых своих учителей. Иудействующие распространяли свое учение среди соседей‚ но и в тех местах‚ где не было сектантов‚ христиане склонялись порой к ереси.
Один из субботников записал со слов своих предков: "Первоначальный толчок к переходу многих православных семейств в еврейскую веру дало чтение Библии – Ветхого и Нового Заветов на церковнославянском языке. Грамотные люди читали Библию и руководствовались ее заповедями‚ насколько это было возможно‚ без разъяснений еврейских законоучителей‚ ибо в то время евреев в их губерниях не было совершенно. Сначала отказывались от православия тайно‚ у себя дома. Например‚ в годовой русский праздник‚ когда приходилось принимать у себя священника‚ субботники ставили на места иконы‚ а по уходе священника снимали и уносили их из помещения. Днем отдыха почитали субботу‚ женщины зажигали субботние свечи; в субботние дни молились по Библии и пели псалмы‚ мужчины и женщины вместе... Разного рода начальство‚ как гражданское‚ так и духовное‚ вызывало их на допросы‚ и на все вопросы предки наши отвечали выдержками из Библии. Говорили им: "А кто же вас этому научил‚ старички?" – "Нас научила старая-престарая старуха"‚ – ответил мой дед Кузьмич. "А где же эта старуха?" – удивленно спросили все разом. "У меня дома лежит". – "Нужно привести сюда на допрос эту старуху"‚ – строго приказал архиерей. "Эта старуха не пойдет без меня"‚ – возразил дед. "Тогда ступай с провожатыми и приведи сюда твою старуху"‚ – распорядился архиерей. Мой дед вышел с провожатыми из зала суда‚ дошел до своего дома‚ взял с полки свою Библию‚ возвратился‚ положил перед судом книгу и сказал: "Вот эта самая старуха‚ которая нас научила и открыла глаза нам‚ и показала нам путь к Отцу. Старше этой старухи и мудрее ее нет..."
К тому времени уже стало ясно‚ что иудействующие распространились почти по всей России‚ и по официальным подсчетам их числилось около двадцати тысяч человек. В 1825 году вышел указ Синода "О мерах к отвращению распространения жидовской секты под названием субботников", который определил суровые меры для борьбы с сектантами: распространителей учения забирать в солдаты или ссылать в Сибирь‚ в самые отдаленные места‚ "дабы они никого не вовлекли в свое заблуждение"; не выдавать сектантам паспортов‚ чтобы они не могли ездить с места на место и распространять свое учение; категорически запретить им "исполнение обрядов обрезания, венчания‚ погребения и прочих, не имеющих сходства с православными"; "именовать субботников жидовскою сектою и оглашать‚ что они подлинно суть жиды"‚ так как наименование "субботники" не производит в народе необходимого "к ним отвращения". По этому же указу "всех евреев без исключения" следовало изгонять из уездов, в которых обнаруживали секты субботников, и "впредь ни под каким предлогом пребывание" евреев там не разрешалось.
Тотчас же начались гонения на сектантов. Их отдавали в солдаты или целыми селениями ссылали в Сибирь вместе с детьми старше восемнадцати лет‚ а малолетних детей отбирали для воспитания в православии. Деревни сектантов стояли разоренными и опустелыми‚ многие из субботников только внешне‚ под угрозой наказания‚ принимали православие‚ тайно исполняя прежние свои обряды. Одну группу сектантов сослали в Енисейскую губернию, и в глухом краю‚ подальше от начальства‚ они основали деревню Обетованная. Но енисейский губернатор название не утвердил и повелел переименовать Обетованную в Иудино – в память Иуды-предателя‚ от которого‚ как считал губернатор‚ происходили иудействующие. Трудолюбивые и непьющие поселенцы обрабатывали землю на общинных началах‚ сбывали на прииски хлеб‚ овощи и мясо. После присоединения к России Амурского края сектантов стали расселять и на Амуре. Там‚ возле Благовещенска‚ они основали свою деревню‚ занимались хлебопашеством и скотоводством‚ выстроили синагогу и молились в ней на "лошн койдеш"‚ то есть на "святом языке" – иврите. Очевидец побывал в синагоге сибирских субботников, которые пели псалмы Давида и особую молитву "Смягчи, Господи, участь народа Твоего": "Как кантор, так и молящиеся, пели эту молитву с такой заунывной мелодией, что положительно надрывало душу слушателя и уносило его в область вечно непримиримых религиозных гонений, из-за которых всегда так жалобно стонет земля".
Кроме Сибири иудействующих ссылали в Грузию на вечное поселение‚ но оттуда они распространились по всему Закавказью и склонили многих в свою веру. Один из священников так описывал субботнюю службу в синагоге иудействующих на Кавказе: "При входе в дом меня поразило прежде всего то‚ что все мужчины стоят в шапках; в переднем углу висело несколько полотенец‚ на столе лежала Библия и горел огарок стеариновой свечи‚ – вот и вся обстановка места‚ назначенного для богослужения. Мужчины стояли впереди‚ за ними женщины‚ а в задней части избы‚ на печке и на лавках сидели малолетние дети... Помощник раввина начал петь‚ а за ним и все мужчины‚ и таким образом пропели весь псалом. Напев был подобен напеву общеупотребительных народных песен‚ и самые приемы запевалы и певчих также похожи на способы песенников. По окончании псалма все подняли руки вверх и пропели тем же напевом: "Свят‚ свят‚ свят Господь Саваоф‚ наполнена вся земля славой Его!" Затем все поклонились раввину в пояс‚ чем и окончилось их моление... Я спросил: "Зачем же вы молитесь Богу в шапках?" – "Так велено‚ – сказали они‚ – в законе Моисеевом".
Иудействующие жили очень разрозненно‚ одна община в отдалении от другой; они поддавались разному влиянию‚ особенно влиянию секты "молокан"‚ и потому со временем образовалось много ответвлений "субботничества"‚ в разной степени тяготевших к иудейству. Но все они отвергали церковные обряды‚ праздновали субботу и еврейскую Пасху и соблюдали еврейские законы о пище. В "Толковом словаре" В. Даля о них сказано однозначно‚ без разделения на оттенки: "Субботник – толк раскольничий‚ вернее‚ ересь жидовская‚ ветхозаветники‚ жидовины‚ иудействующие‚ не признающие воскресения Христова".
В Сибири большая община иудействующих образовалась в селе Зима Иркутской губернии. Они не отличались наружностью или одеждой от прочих односельчан‚ но жили отдельно на двух улицах. В паспортах у них было записано в графе "вероисповедание": "иудейское – субботнической секты"‚ и имена своим детям они давали из Библии – Авраам‚ Ицхак‚ Яаков‚ Аарон‚ Моисей‚ Самуил‚ Лазарь‚ Захария‚ Рувим‚ Ревекка‚ Дина‚ Тамар. Поначалу иудействующие читали вместо молитвы Библию на русском или на церковнославянском языке‚ пели псалмы‚ но со временем некоторые из них стали молиться совместно с евреями‚ хотя власти это запрещали. Некий еврей‚ поселившийся в селе Зима‚ вспоминал: "Живу день‚ живу другой у них‚ работаю вместе с ними – ничего особенного не замечаю... Но вот возвращаюсь в пятницу к вечеру‚ захожу в избу‚ смотрю – и глазам своим не верю... Бог ты мой! Свечи субботние горят; стол белой скатертью накрыт‚ два хлеба под салфеткой. Хозяева-братья стоят с книжками в руках около свечей и молятся; всё семейство торжественно настроено... В это время один из братьев‚ окончив молитву‚ положил молитвенник на стол и приветствовал семейство: "Гут шабес!"
Первое поколение ссыльных шло на многие жертвы ради своей веры‚ вплоть до разлуки с малолетними детьми. "Это были герои воли и духа‚ – писал о них один из субботников. – Праздничное и свободное время они проводили за чтением священных книг; жили очень скромно‚ помогая друг другу. Только и было разговору между ними‚ что о Библии‚ с диспутами‚ и время проводили чинно и трезво. В питейное заведение ходить считалось большим срамом‚ и сквернословия не было. Если субботник‚ бывало‚ услышит от кого-либо крепкое слово‚ то отойдет и не будет говорить с ним‚ и своим близким накажет сторониться такого человека... Женщины в пятницу топили печь‚ варили и заготовляли для субботы до захода солнца‚ причем часть кушанья‚ предназначенного на завтра‚ оставляли в печи. Женщины соблюдали строгую ритуальную чистоту и периодическое омовение‚ и в зимнюю пору ходили обмываться в прорубь... В субботу утром‚ помолившись Богу и отобедав с песнопением‚ старики проводили субботний день за священными книгами или отдыхали‚ изредка ходили к знакомым побеседовать‚ а если угощали чаем‚ то непременно из "чугуна"‚ поставленного в печь с пятницы; о самоваре же в субботу и помину не было. Мясное редко кушали‚ но строго соблюдали "кошер"‚ пользуясь услугами еврейского резника. Каждое утро‚ вставая‚ молились с тфилин. Вообще‚ наши предки жили богобоязненно и мирно между собой".
К каждому празднику сибирские субботники готовились заранее и проводили его по установившейся традиции. "Пасху соблюдают очень строго‚ – писал один из них. – Приготовлением опресноков занимаются исключительно свои девицы или замужние женщины‚ и ни в коем случае не православные... Перед Пасхой всё квашеное тщательно убирается‚ моется‚ посуда употребляется новая или хранящаяся с прежних лет‚ исключительно пасхальная. Многие приготовляют к "сейдеру" вино из изюма или меда. И всю Пасху отдыхают... Во второй день "Швуос"‚ после двух часов пополудни‚ выходят на поле с водкой‚ с самоваром и со всеми принадлежностями для гулянки; там проводят время в играх‚ с музыкой‚ до вечера. В пост "Тишо беов" строго постятся‚ ходят на кладбище‚ не работают. Называют его: "Пост сидения на полу". "Рош га-шана" проводят в молитве‚ большинство в молитвенном доме и в частных молитвенных собраниях; называют его – "праздник трубки"‚ то есть трубления в рог. В "Йом-Кипур" строго постятся и проводят весь день в молитве. В праздник "Сукос" некоторые строят "суко"‚ и если позволяет сибирская погода‚ то выходят в "суко" делать "кидуш" и обедать. В "Хануко" возжигают свечи по обряду и обычаю евреев. В "Пурим" особенно сильно гуляют‚ с катанием на лошадях‚ и этот день почти ничем не отличается от обыкновенной русской масленицы".
При Александре II преследования иудействующих несколько ослабли‚ и многие из них перестали скрывать свою веру. Изредка их судили за отпадение от православия и совращение христиан в субботничество‚ но затем иудействующим разрешили строить молитвенные дома‚ совершать свои обряды‚ а манифест 1905 года гарантировал свободу совести всем гражданам Российской империи. Особым циркуляром правительство разъяснило‚ что сектанты‚ соблюдающие субботу‚ не являются евреями‚ и на них не распространяются ограничительные законы для евреев.
Но прошло время‚ и многое у сибирских субботников изменилось. Один из них вспоминал с горечью в начале двадцатого века: "Всё‚ что было хорошего‚ нравственно-возвышенного и идеального у наших предков‚ всё утоплено современниками в этом истинно великом зле – водке. При всяком религиозном обряде‚ при всякой купле‚ продаже‚ обмене – водка и везде водка. Пьют‚ пьют и пьют... Увы‚ умерли наши великие духом предки‚ умер с ними и дух их... Вряд ли пройдет еще три-четыре поколения‚ и они‚ никем‚ ничем не поддерживаемые в духе религии‚ рассеются‚ как овцы без пастуха‚ и смешаются с окружающей средой... Неожиданный ветер сметет эту распыленную массу‚ и может останется после такой сортировки одна сотая часть сознательных‚ как остается самое крупное и чистое‚ доброкачественное зерно‚ не уносимое ветром подобно мякине..."
В начале девятнадцатого века среди иудействующих выделились в небольшом количестве "геры" (в простонародьи – "шапочники")‚ которые ближе всех приблизились к иудаизму. Они жили в Астраханской‚ Саратовской‚ Тамбовской и Воронежской губерниях‚ в Сибири‚ на Кавказе и в Донской области. "Геры" знали Тору‚ изучали Талмуд‚ молились на еврейском языке три раза в день‚ соблюдали субботу‚ еврейские посты и праздники‚ строго исполняли предписания еврейской религии и посылали своих детей в иешивы. Они не вступали в брак с иноверцами‚ даже с субботниками‚ но поощряли браки с евреями и собирали деньги в пользу пострадавших от погромов 1881-1882 годов.
К концу девятнадцатого века "геры" полностью восприняли иудаизм‚ и один из приволжских "геров" говорил писателю С. Ан-скому: "Вот мечтание есть в Палестинку поехать (слово "Палестинка" он произнес с особой нежностью)‚ землицу купить‚ осесть там. Да неизвестно‚ сподобит ли Господь. Час‚ говорят‚ не пришел. Не пускают еще в Палестинку-то..." Однако с конца девятнадцатого века "геры" поодиночке уезжали на Святую Землю‚ поселялись в еврейских сельскохозяйственных поселениях Галилеи и со временем растворились среди евреев. До сих пор потомки тех "геров" в Израиле – Дубровины‚ Куракины‚ Нечаевы, Протопоповы, Матвеевы и другие – сохраняют память о своих предках и гордятся их заслугами.
Из еврейских газет России:
"1894 год. Русские субботники называют себя народом Божьим‚ иудеями‚ евреями‚ Израилем‚ пришельцами к Израилю‚ пришельцами к Закону Божьему. Они считают себя пленниками в русском государстве‚ вздыхают и плачут по Палестине и ждут не дождутся того времени‚ когда переселятся на Святую Землю. А это наступит по их мнению тогда‚ когда Израиль соберется под владычеством Мессии и образуется "Иерусалимское царство". И вот в последнее время среди субботников разнесся слух‚ что вожделенное время близко‚ и что появились уже посланники Мессии. Десять семей сектантов Астраханской губернии распродали свои хозяйства и выехали из деревень искать счастья в "Иерусалимском царстве"‚ а двадцать семей готовились последовать их примеру. Переселение не состоялось‚ так как они были возвращены начальством с дороги и водворены в места своего жительства".
"1910 год. В Екатеринодаре можно увидеть в синагоге казаков‚ увлеченных молитвой. Они говорят по-русски‚ считаются коренными казаками‚ имеют земельные наделы и отбывают воинскую повинность. Они населяют две крупные станицы в Кубанской области‚ ведут себя строго религиозно и стараются поддерживать связь с еврейством. В одной из станиц имелся раньше сионистский кружок".
"1919 год. В селе Зима существует сионистская организация‚ возникшая по инициативе сельчан. Зиминская община участвовала в выборах на Всероссийский еврейский съезд и посылала своих представителей на Третий Всесибирский сионистский съезд в городе Томске".
Из воспоминаний 1917 года – свадьба в станице Михайловской на Кубани: "Это был "смешанный" брак: сын гера Михайлова сочетался с сестрой шойхета (резника) из Майкопа, который был "самородным" евреем... Оркестр состоял из учеников местной школы – христиан и геров; во главе танцующих выделялся местный шойхет – горский еврей, ловко отплясывающий лезгинку с двумя кинжалами в руках. В большой горнице сидели порознь мужчины и женщины, точно как на традиционных свадьбах в Польше или в Литве. Мужчины были в подавляющем большинстве блондины или рыжие, с голубыми глазами и вздернутыми носами (курносые), а женщины имели тусклые темные глаза и выглядели как "настоящие" еврейки из черты оседлости. Выяснилось, что большинство женщин привезены из черты оседлости и особенно из Литвы, а те, что родились тут, были похожи на матерей своих; мужчины же были все "местной продукции"..."
Во второй половине двадцатого века небольшие группы иудействующих были в Воронежской, Иркутской и Тамбовской областях, в Краснодарском и Ставропольском крае, в Биробиджане и на Кавказе. С семидесятых годов двадцатого века "геры" начали переселяться в Израиль.
Элиэзер Кажокин‚ бывший колхозник деревни Ильинка Воронежской области‚ рассказывал: "Своего раввина у нас не было. Был до войны шойхет – резник‚ но его в тридцать седьмом году посадили. Мясное с молочным мы не мешали‚ была посуда отдельная для мясного и молочного. В субботу не ходили работать‚ – только уж когда очень заставляли‚ а так нет. Обрезание делали детям‚ возили их в Дагестан или в Одессу. Даже те‚ кто записался в коммунисты‚ делали детям обрезание. Его вызывают на партсобрание и спрашивают: ты почему сделал? А он говорит: "Я прихожу домой‚ а жены нет с ребенком. Она заявляется через три дня‚ и всё уже сделано. Хотите – разведите меня с ней"... Моя дочка поехала получать паспорт‚ возвращается и говорит: "А меня записали в паспорте русской". Я сейчас же на велосипед – и в Таловую‚ за двадцать пять километров. Приезжаю в милицию‚ в паспортный отдел: "Как это вы мою дочь записали русской?!" А начальник милиции мне отвечает: "А какие вы евреи? Тут все русские. Чем ты докажешь‚ что ты еврей?" Я показываю ему свидетельство о рождении и военный билет и говорю: "Мой дед был еврей‚ отец еврей‚ и я еврей". А он мне говорит "Ты мне это не показывай. Это всё ерунда". Я пошел тогда к прокурору‚ рассказал‚ показал документы‚ – он позвонил в милицию‚ и за пять минут выписали новый паспорт для дочери‚ и в нем написали – еврейка".
Еще рассказал Элиэзер Кажокин‚ житель Иерусалима: "Нас всё время тянуло на родину. Я помню‚ как в двадцатых годах сионисты уговаривали ехать в Палестину‚ но тогда не поехали – нельзя было. А в семидесятых годах‚ когда стало можно‚ я получил вызов и поехал в Воронеж‚ в ОВИР. Зашел – там сидят женщина и мужчина: "По какому делу пришли?" Я им говорю: "Вот‚ хочу уехать в Израиль". "Почему?" – спрашивают они. "Я старик‚ – говорю. – У меня тут дети‚ внучата‚ и они ничего не знают еврейского‚ ни одной буквы не понимают. Я помру‚ – кто по мне будет кадиш говорить?" Они глядят на меня – не понимают‚ а я им прямо: "Кто по мне кадиш – поминальную молитву – говорить будет? Хочу‚ чтобы они по мне кадиш читали". Тогда они говорят: "Значит‚ ты решил ехать?" Я говорю: "Я решил ехать". "Там тебе квартиру не дадут"‚ – говорит женщина. "Дадут"‚ – говорю я. "А где ты поселишься?" "Только в Ерушалаиме"‚ – говорю. А она мне: "Ну уж если где квартиру и дадут‚ а в Ерушалаиме ни за что не дадут". А я свое: "Нет‚ дадут в Ерушалаиме – и всё тут". Тогда мужчина и говорит: "Ну‚ дай ему анкеты..."