5
В апреле 1915 года штаб верховного главнокомандующего сообщил о "вероломном предательстве" евреев местечка Кужи Ковенской губернии. Они спрятали якобы немецких солдат в подвалах своих домов‚ ночью подожгли местечко‚ и немцы из засады напали на русских солдат‚ расположившихся там на ночлег. Жителей местечка предали военно-полевому суду "за измену отечеству и предательские действия против армии"‚ и в отместку выслали около двухсот тысяч евреев из прифронтовых районов Курляндской‚ Ковенской‚ Сувалкской и Гродненской губерний. Из Ковно в течение двух суток изгнали около двадцати тысяч человек‚ включая рожениц‚ раненых солдат-евреев‚ столетних стариков и старух‚ тяжелобольных и обитателей сумасшедших домов. Фабрики‚ магазины‚ имущество – всё было брошено на произвол судьбы‚ десятки тысяч жителей стали нищими; их повезли в товарных вагонах в южные губернии черты оседлости‚ и на многих вагонах было написано мелом – "шпионы".
Корреспонденты русских газет телеграфировали: "Минск – проследовало восемь тысяч евреев. Витебск – за последние три дня проследовало свыше двадцати тысяч евреев. Вильно – сегодня прошло через город тринадцать поездов с евреями..." В суматохе выселения жены теряли мужей‚ родители своих детей‚ и в газетах появились обращения такого содержания: "Брук Леа ищет своего мужа Давида... Бекер Соня ищет своего отца Иосифа Бекера и мать Фейгу... Меламдович Меер ищет свою дочь Хаю Фридкин (солдатку) с пятью девочками... Винник Давид с семьей ищет сына Лейбу с четырьмя детьми..." С. Дубнов записывал в дневнике: "Кошмар усиливается. Творится безумное и преступное... Мой народ истекает кровью‚ порабощенный вчера‚ истребляемый сегодня‚ угрожаемый завтра..."
Известие о "вероломном предательстве" евреев местечка Кужи перепечатали столичные и провинциальные газеты‚ и это произвело огромное впечатление на российское общество: "Черносотенцы ликовали и открыто говорили о необходимости еврейских погромов‚ простые русские люди сокрушенно качали головами‚ а евреи... были явно пришиблены этим сообщением". Но вскоре предводитель дворянства одного из уездов Ковенской губернии сообщил в газету‚ что в домах местечка Кужи нет таких подвалов‚ в которых можно спрятать десятки немецких солдат; скорее всего‚ предположил он‚ русский отряд не выставил на ночь охранения‚ был захвачен врасплох‚ – а для оправдания выдумали версию о еврейском предательстве. В Кужи поехала комиссия во главе с депутатом Государственной Думы А. Керенским, который заявил затем с думской трибуны: "Такого случая не было и по местным условиям быть не могло"; при проверке выяснилось‚ что лишь в одном еврейском доме оказался крохотный погреб ниже человеческого роста. Однако двести тысяч высланных уже ехали в холодных вагонах в неизвестном им направлении‚ и даже начальство не всегда знало конечный пункт назначения.
Путешествия длились неделями‚ а то и месяцами; составы подолгу стояли на станциях‚ пропуская военные эшелоны; в вагонной тесноте лежали вповалку больные скарлатиной и сыпным тифом; люди голодали‚ болели и умирали в пути. Порой местные власти не принимали высланных‚ измученных долгой дорогой‚ и отправляли назад; один из эшелонов возвратили из Полтавы обратно в Ковно‚ а оттуда его снова послали в Полтаву. "Евреев пересылали в товарных вагонах‚ как скот‚ по накладным‚ – говорил в Думе депутат Н. Фридман. – Писали накладную: товар – четыреста пятьдесят евреев‚ пересылается туда-то... Я видел выселенцев Ковенской губернии: люди‚ которые еще вчера были состоятельными‚ стали в один день нищими. Я видел среди выселенцев дам и девушек‚ которые вместе с русскими дамами шили белье‚ собирали пожертвования‚ а теперь лежали на полотне железной дороги. Я видел семьи мобилизованных‚ я видел среди выселенцев раненых солдат с Георгиевскими крестами..."
Петроградская община основала Еврейский комитет помощи жертвам войны (ЕКОПО)‚ и на первом его заседании состоятельные евреи Петрограда собрали четыреста тысяч рублей. Пожертвования поступали из всех еврейских общин Российской империи; деньги присылали евреи Америки и других стран; русское правительство тоже выделяло средства на нужды еврейских беженцев. Уполномоченные ЕКОПО сопровождали эшелоны‚ организовывали в пути столовые‚ подвижные кухни и медицинскую помощь; Общество распространения просвещения среди евреев устраивало школы и вечерние курсы в местах расселения беженцев и насильно высланных; Общество охранения здоровья открывало молочные кухни‚ детские сады‚ амбулатории и госпитали; Общество ремесленного и земледельческого труда подыскивало для беженцев работу‚ помогало ремесленникам закупать сырье и сбывать изделия‚ основывало курсы для обучения ремеслу инвалидов войны.
Пожертвования собирали во всех еврейских общинах и на эти деньги открывали бесплатные столовые‚ лавки для продажи хлеба по дешевой цене‚ ясли для грудных детей и приюты для малолетних. В Варшаве еженедельно раздавали беженцам тридцать пять тысяч пудов хлеба‚ сахар‚ чай и уголь для отопления; евреи Минска разместили в своих домах тысячу беженцев; сибирские евреи покупали для них тулупы и валенки‚ варежки‚ носки и теплое белье; в Вологде в каждом еврейском доме стояли кружки для сбора денег; многие общины посылали своих представителей в районы боевых действий‚ и те привозили оттуда на воспитание детей-сирот.
Выселение евреев из Ковенской и Курляндской губерний вызвало хаос в торговой и экономической жизни огромного края. Города опустели‚ торговля замерла‚ фабрики простаивали; христианское население страдало от дороговизны и безработицы. Выхода не было‚ и военные власти позволили изгнанникам вернуться в свои дома, но при этом они должны были выделить заложников из раввинов и богатых евреев – "с предупреждением‚ что в случае измены со стороны еврейского населения‚ заложники будут повешены". Евреи отказывались возвращаться на этих позорных условиях‚ и высланные из города Вилькомира написали главнокомандующему: "Мы оскорблены в наших патриотических чувствах и не согласны выделить заложников‚ сыновья и братья которых сражаются за честь и славу России".
В стране не хватало транспорта для перевозки военных грузов‚ а на запасных путях железнодорожных станций простаивали сотни вагонов с высланными евреями. Очевидец сообщал в газетной статье: "С трудом отодвигаешь тяжелые громадные двери товарного вагона. Заглядываешь внутрь. Спертый‚ удушливый воздух‚ холод и мрак. Глаза с трудом различают отдельных людей в копошащейся живой массе. Из-за груды грязных подушек и тряпья поднимаются всклокоченные головы стариков и старух. Молодые женщины глядят воспаленными‚ лихорадочно горящими‚ умоляющими глазами... Хриплым шепотом жалуются: "Лучше бы умерли дома". Есть больные. В груде тряпья много детей. Высовываются исхудавшие‚ посиневшие ручки. На холоде меняют детям пеленки‚ протягивают им иссохшую грудь. Плач детей... протяжный беспомощный плач доносится из всех вагонов. Кажется‚ весь длинный‚ безглазый поезд колышется и вздрагивает‚ как огромное живое существо‚ и весь содрогается от детского плача‚ от надрывающего душу стона..."
Современники рассказывали‚ как еврейский писатель И. Л. Перец – в то время очень больной – увидел из окна квартиры группу изгнанников-евреев‚ которые брели по варшавской улице с детьми‚ узлами и подушками. "Опять еврейские подушки!" – простонал он‚ и это были последние его слова.
6
В 1915 году по инициативе М. Горького было создано "Русское общество для изучения еврейской жизни"‚ которое выпустило сборник "Щит" – в помощь российским евреям. В нем приняли участие писатели и поэты К. Бальмонт‚ В. Брюсов‚ И. Бунин‚ Д. Мережковский‚ Ф. Сологуб; участвовали в сборнике ученые и политические деятели‚ и начинался он статьей писателя Л. Андреева: "Мне нет надобности... ссылаться на геройство евреев в деле обороны России‚ на их трагическую по своей верности любовь к России... Надо всем понять‚ что конец еврейских страданий – начало нашего самоуважения‚ без которого России не быть".
В газете "Русские ведомости" задали вопрос: "Если евреи могут умирать за Россию‚ то почему они не могут жить повсеместно в России‚ почему они не могут быть офицерами в русском войске?.." Эту проблему обсуждали повсюду‚ и – по свидетельству управляющего делами Совета министров – "даже непримиримые антисемиты приходили к членам правительства с протестами и жалобами на возмутительное отношение к евреям на фронте". На секретных заседаниях министры говорили о "недопустимых ни в одном цивилизованном государстве насилиях и надругательствах" над евреями; Совет министров потребовал от генерального штаба "отказаться от преследования еврейской массы и огульного обвинения ее в измене"‚ а генерал Н. Янушкевич сообщил в ответ‚ что "принятые меры в отношении евреев весьма слабые"‚ и их следует усилить "в еще более значительной степени". Поток еврейских беженцев нарастал. Летом 1915 года власти временно допустили их в города Воронежской‚ Тамбовской, Пензенской губерний, но там не оказалось для них никакого пристанища‚ и тысячи евреев с детьми и вещами расположились на улицах‚ площадях‚ в подворотнях домов. Положение стало безвыходным‚ и этот вопрос поступил на рассмотрение правительства.
Министры уже понимали, что черту оседлости придется расширить, однако некоторые из них соглашались на подобную меру "с душевным прискорбием". Из стенограммы заседания Совета министров: "Медлить нельзя. Движется масса евреев..." – "Приходится признаться‚ что уступки неизбежны. Вопрос в их объеме..." – "Вся Россия страдает от тяжести войны‚ но первыми получают облегчение евреи. Мое чувство как-то не может этого переварить..." – "Евреи встряхнут сонное царство и растревожат изленившееся... русское купечество... заставят перейти от ветхозаветных приемов хозяйства к более совершенным..." – "Откровенно заявляю перед Советом министров‚ что душа не приемлет..." – "Нельзя сразу вести войну с Германией и с евреями. Надо разделить эти войны..." – "Необходимо что-нибудь сделать для облегчения займа за границей..." – "Ротшильд дальше не идет... Сказать ему: старайся‚ помогай..."
Это было время поражений русской армии; требовались огромные займы для продолжения войны‚ но преследования евреев вызывали возмущение в других странах и создавали трудности в получении иностранных кредитов. Поэтому один из министров предложил "извлечь из этой уступки наибольшие выгоды... и предъявить евреям откровенный ультиматум: "Мы даем вам изменение правил о черте оседлости... а вы пожалуйте нам денежную поддержку на русском и иностранном рынках". В августе 1915 года министр внутренних дел разослал по губерниям особый циркуляр: временно, "ввиду чрезвычайных обстоятельств военного времени", евреи из прифронтовой полосы получили право жительства в городах вне черты оседлости.
Закрытыми по-прежнему оставались сельские местности внутренних губерний России‚ Петроград и Москва‚ казачьи области – Терская‚ Кубанская и Войска Донского‚ а также места царских резиденций. Установили льготный прием в учебные заведения для участников войны и их детей – независимо от национальности и вероисповедания‚ однако прочие ограничительные законы продолжали существовать. Раненых еврейских солдат после излечения немедленно высылали из Петрограда и Москвы; отсрочку до двух месяцев давали лишь "для приспособления искусственных конечностей". В Москве проводили облавы на "беспаспортных евреев" и среди прочих арестовали пожилую женщину‚ которая приехала в лазарет для свидания с раненым сыном. Английские финансисты во главе с Ротшильдом просили русское правительство пересмотреть антиеврейские законы‚ но царь запретил давать какие-либо обещания по этому поводу.
В августе 1915 года Николай II стал главнокомандующим русской армией‚ и массовые выселения евреев из районов боевых действий прекратились. Однако подозрения в измене оставались‚ и министерство финансов предупредило губернские власти‚ что "немцы‚ числящиеся в русском подданстве"‚ совместно с "подкупленными" евреями намереваются "произвести в различных местностях Империи посредством особых машин выжигание хлебов на корню" – чтобы "подорвать благосостояние крестьянского населения России". А в другом циркуляре – теперь уже департамента полиции – на евреев возложили ответственность за "искусственное вздорожание предметов первой необходимости и исчезновение из обращения звонкой монеты"‚ чтобы вызвать "недовольство" в стране. Заговорили о том‚ что евреи прячут золото повсюду‚ даже в гробах покойников‚ – на киевское кладбище явился наряд полиции и перед погребением обыскал труп еврейского мальчика.
Антиеврейская агитация в газетах‚ официальные обвинения в измене‚ выселения целых общин и взятие заложников способствовали усилению антисемитизма. В 1915 году Союз русского народа потребовал "пересмотра государственных законов о жидовстве и признании его изуверской религией‚ губящей христианские царства". В мае 1916 года из-за возросшей дороговизны разразился погром в Красноярске‚ после чего местный епископ направил письмо председателю Совета министров: "Чем виноваты несчастные евреи‚ из которых громадное большинство торговало по мелочам и не имело никакой возможности повышать цены? Кто виноват в страшной дороговизне? Почему евреев оставили беззащитными?.."
Солдаты-евреи на фронте тоже страдали от антисемитизма‚ и один из них написал незадолго до гибели: "Одинокий‚ в заброшенной глухой деревушке‚ не уверенный в завтрашнем дне‚ я предаюсь невеселым думам... Порой становится так страшно‚ что я начинаю опасаться за свой рассудок... Мне здесь‚ в тылу и на позиции‚ пришлось столкнуться с такой силой ненависти‚ что побороть ее было выше моих сил. Я согнулся под тяжестью этой ненависти‚ и если останусь жив‚ не выпрямиться мне более..."
7
Положение в Российской империи ухудшалось со дня на день: ценность рубля постоянно падала‚ продукты дорожали‚ в стране не хватало тканей‚ обуви‚ железных изделий; неумолимо подступал голод‚ и бесконечные очереди за хлебом с ночи становились у булочных. С 1914 года были мобилизованы в армию пятнадцать миллионов мужчин; население устало от нескончаемой войны с ее огромными жертвами; повсюду ругали правительство‚ предрекали новые поражения на фронтах и открыто говорили о том‚ что русская императрица предает Россию императору Вильгельму. "А у евреев‚ как всегда в такое время‚ мешанина из горя и надежды и истерической суетливости... – писал В. Жаботинский. – Подённое ожидание чего-то‚ что должно вот-вот произойти – не то землетрясение‚ не то светопреставление‚ только очень хорошее; и беспримерно яркая вспышка сионистских‚ почти мессианских мечтаний; и выкресты‚ и смешанные браки‚ и древнееврейская речь в каждом вагоне железной дороги‚ и повсюду нерешительный шепот‚ что пора бы уж взяться за подготовку самообороны..."
В феврале 1917 года начались волнения в Петрограде. Толпы вышли на улицы с лозунгами "Хлеба!" и "Долой войну!"; забастовали рабочие и железнодорожные служащие; солдаты отказывались разгонять демонстрантов и присоединялись к бастующим. К концу февраля на площадях столицы шли непрерывные митинги; на улицах избивали городовых и убивали офицеров; демонстранты братались с солдатами восставших полков‚ а те группами ходили по улицам‚ стреляли в воздух и кричали: "Довольно‚ повоевали!" Второго марта 1917 года Николай II подписал манифест об отречении от престола и записал затем в дневнике: "Кругом измена и трусость‚ и обман". В тот же день лидер кадетов П. Милюков объявил на митинге о создании Временного правительства. "Кто выбирал вас?" – кричали из толпы. Он ответил: "Нас выбрала русская революция".
"Что бы ни происходило в стране‚ – вспоминал очевидец‚ – какие бы события ни переживались‚ – полиция делала свое дело... Дня за два до февральского переворота‚ когда в городе уже началось сильное брожение... в пятом часу утра я увидел толпу городовых... "Искали евреев‚ – объяснил околоточный. – Мы уж приставу говорили – не время теперь‚ да он приказал". – "Ну и что же‚ удачно?" – "Да искали нехотя. Нашли старика‚ да рукой махнули..." Ровно через три дня этот полицейский участок был сожжен. По странной иронии судьбы комиссаром этой части был назначен еврей‚ за неделю до этого не имевший права жительства".
В первые месяцы войны группа немецких евреев посетила кайзера Вильгельма II и сообщила ему‚ что верующие евреи Германии собираются молиться за победу немецкого оружия. "Сколько евреев в Германии?" – спросил кайзер. – "Шестьсот тысяч"‚ – ответили они. "А сколько евреев живут в России?" – опять спросил кайзер. "Вместе с Польшей – примерно шесть миллионов". Кайзер помрачнел: "А что будет‚ если русские евреи обратятся к Всевышнему‚ чтобы Он даровал победу русскому оружию?.. Ведь их же больше! Знаете что‚ попросите Бога только об одном – чтобы Он не вмешивался".
Немецкие евреи записывались добровольцами в германскую армию‚ чтобы отомстить России за страдания российских евреев. "Месть кому? – предостерегал С. Дубнов. – Ведь в русской армии десятки тысяч евреев‚ и немецкой армии придется опустошать ту же черту‚ где раньше хозяйничали русские погромщики... Трагизм момента неописуем..." К осени 1915 года около двух миллионов евреев оказались на территориях‚ занятых германскими и австрийскими войсками. Постоянные реквизиции хлеба и других припасов довели еврейское население до крайней нищеты; этому способствовала и отправка мужчин на принудительные работы в Германию.
В годы той войны фейерверкер артиллерийской бригады Лейзер Пехович получил за военные подвиги четыре Георгиевских креста; Мордехай Плотскин из Вильно также заслужил четыре Георгия‚ был ранен и потерял обе ноги. Артиллерист Ф. Тартаковский из Черкасс и рядовой уланского полка Айзик Гутман были награждены тремя Георгиевскими крестами; дважды Георгиевский кавалер с русско-японской войны рядовой Лейба Ицков Хайкин заслужил третьего Георгия; рядовой Хаим Иофин из Киева "за беспримерную храбрость" получил три Георгиевских креста. Дважды Георгиевскими кавалерами стали Я. Миллер из Петрограда‚ Г. Фейгензон из Бердичева‚ Г. Константиновский из Луганска‚ разведчик М. Каплан из Проскурова‚ Л. Брусиловский‚ С. Сафьян‚ Я. Фрейдин и И. Эдельман из Одессы‚ В. Михельс‚ И. Копелиович и многие другие.
Сорокасемилетний Фроим Черкасс‚ дважды Георгиевский кавалер с русско-японской войны‚ пошел на фронт добровольцем‚ отличился в боях‚ был ранен и получил еще один Георгиевский крест. В газете сообщали: "Ныне Черкасс‚ прихрамывая‚ снова просится на войну‚ но медицинская комиссия признаёт его более неспособным к несению воинской службы". Тринадцатилетний Иосиф Гутман бежал из дома‚ стал разведчиком в полку‚ был ранен; командующий армией наградил его серебряной медалью "за храбрость". По два Георгиевских креста заслужили пятнадцатилетний Исаак Гольдберг и семнадцатилетний Соломон Евзерович.
Трижды Георгиевский кавалер с русско-японской войны Бенциан Бродкинд из Самары пошел добровольцеми в армию‚ вместе с ним отправились на фронт его единственный сын Янкель и шурин Лейзер Шапиро. Они служили в одной роте‚ перед атакой вызвались обследовать вражеские окопы и захватили в плен двенадцать австрийских солдат. Их наградили Георгиевскими крестами‚ а в очередном бою все трое были тяжело ранены. В России существовал еврейский Союз Георгиевских кавалеров; к 1917 году в нем состояло более двух тысяч награжденных.
В первые месяцы войны газеты сообщили: свидетель на процессе М. Бейлиса Файвель Шнеерсон‚ которого обвинение подозревало в убийстве А. Ющинского‚ "служил в передовых отрядах русской армии и был убит в бою под Львовом‚ выказав чудеса храбрости в отражении неприятельской атаки"; там же‚ под Львовом‚ был ранен студент В. Голубев‚ один из инициаторов дела Бейлиса: "во время сражения вывел его в безопасное место и перевязал ему рану еврей-пехотинец".
Из письма императрицы Александры Федоровны Николаю II (апрель 1916 года‚ о встрече в госпитале с раненым евреем): "Будучи в Америке‚ он не забыл Россию и очень страдал от тоски по Родине‚ и как только началась война‚ примчался сюда‚ чтобы вступить в солдаты и защищать свою Родину. Теперь‚ потеряв руку на службе в нашей армии и получив Георгиевскую медаль‚ он желал бы остаться здесь и иметь право жить в России‚ где он хочет. Право‚ которого не имеют евреи... Не следует озлоблять его и давать чувствовать жестокость своей прежней Родины". Из ответа Николая II: "На прошении раненого еврея я написал: разрешить повсеместное жительство в России..."
Перед праздником Песах еврейские общины отправляли на фронт вагоны с мацой и прочими съестными припасами‚ а также собирали подарки для солдат без различия вероисповедания – теплое белье‚ перчатки‚ портянки‚ пакеты с табаком‚ папиросы. С фронта они получали благодарственные письма‚ и вот два из них – с сохранением орфографии и пунктуации: "От души Вас благодарю всё Ваше Общество‚ за Ваше благодеяние. О‚ Боже Правый‚ и в еврейских сердцах горит страшная любовь к русским воинам. Да здравствует блестящая победа русских над Германией. У-р-ра-а! Вас.Козлов"; – "Дай Господь вам доброе здоровье намногие лета. Покорнейше благодарю я вас еврейскую общину за ваши подарки получил я Егор Григор. Саломатин брюки теплыя‚ портянки кисет 5 пачек папирос 1 осмушка табаку 1 коропка спичек 1 лист курительной бумаги 8 штук конфет почтовая карточка 2 баранки 5 кусков сахару. Покорнейше благодарю‚ что незабываете нас братьев воинов для памяти записали мы всвои памятныя книжки вас петроградскою еврейскую общину если воротимся народину будем поминать вас погроб своей жизни Егор Саломатин".
Из газет военного времени:
Русские писатели и артисты организовали в Петербурге вечер "в пользу еврейского населения‚ пострадавшего от военных действий"; среди прочих выступали писатели Л. Андреев и М. Горький‚ дирижировал оркестром композитор А. Глазунов. Доход с вечера составил восемь тысяч рублей. Для этой же цели еврейские и русские художники и скульпторы устроили продажу своих произведений: в аукционе участвовали И. Репин‚ А. Бенуа‚ К. Сомов.
Военный корреспондент берлинской газеты сообщал: "Из одного еврейского местечка в русской Польше мы отправляли в Германию транспорт русских пленных. Узнавшее об этом еврейское население местечка тотчас же начало снабжать пленных хлебом‚ мясом‚ платьем. Некоторые евреи прибегали уже после того‚ как транспорт выступил‚ догоняли пленных и наделяли их‚ чем могли".
"Узнав о том‚ что итальянский инженер Уливи изобрел аппарат‚ взрывающий суда на далеком расстоянии‚ морское министерство начало переговоры с евреем Робинзоном из Гродно‚ который изобрел подобный аппарат. Во время русско-японской войны Робинзон предлагал свое изобретение министерству‚ но тогда отказались вступить с ним в переговоры".
Евреи из польского города Гродзиска сообщали: "Забил барабан‚ и мы получили приказ оставить город. Поднялся стон и плач‚ мы побросали свои лавки и квартиры и с детьми на руках пошли по грязи и болотам‚ под проливным дождем... Синагогальный служка‚ оставив жену и детей‚ с опасностью для жизни вернулся обратно. Каким-то чудом пробрался он незамеченным в пустую синагогу‚ собрал все Свитки Завета‚ отнес их на чердак и остался сторожить. Три дня он пролежал на чердаке без еды и питья‚ пока не изменилось положение‚ а затем вывез святыни в Варшаву".
В газете "Русский инвалид" написали: "Разве время теперь толковать о равноправии? Равноправие не простая вещь. Его надо заслужить преданностью отечеству и общим моральным ростом". Еврейский журналист ответил на это в газете "Рассвет": "Я лично не придерживаюсь того мнения‚ что права нужно заслужить; я думаю наоборот‚ что лишение прав нужно "заслужить"‚ о чем есть подробные указания в "Уложении о наказаниях"... Если теперь Бог нам поможет и мы оторвем от Пруссии известный кусок земли‚ тогда прусский немец станет русским подданным. О его преданности России‚ против которой он теперь ведет войну‚ навряд ли можно говорить‚ и тем не менее‚ никто не сомневается‚ что этот немец‚ сейчас после присоединения к России‚ получит права... те самые права‚ которых лишены мы‚ помогавшие ценою жизни насильно превратить этого немца в русского подданного..."
В 1914 году‚ во время наступления русской армии‚ казаки устраивали еврейские погромы в Галиции и Буковине; жестокий погром произошел во Львове‚ получив название "кровавое воскресенье". Летом 1915 года прошли погромы в прифронтовой полосе Гродненской‚ Ковенской‚ Виленской‚ Минской и Волынской губерний. Немецкая пропаганда использовала эти факты и распространяла прокламации с призывом: "Евреи‚ вспомните дело Бейлиса! Вспомните Кишинев и другие погромы!" В 1916 году русские войска вновь вошли в Галицию и Буковину‚ и во время боевых действий были разрушены многие синагоги. По поручению Еврейского комитета помощи жертвам войны писатель С. Ан-ский создал в Галиции сеть столовых и медицинских пунктов‚ которые спасли от смерти тысячи людей. В одной из оскверненных синагог Ан-ский обнаружил‚ что от десяти заповедей‚ начертанных над Ковчегом Завета‚ остались неповрежденными лишь два слова: "тирцах" – "убий" и "тинаф" – "прелюбодействуй" (взамен "не убий" и "не прелюбодействуй").
(продолжение следует)