5
Элиягу Гаон умер в 1797 году‚ в праздник Суккот‚ и этот радостный день превратился для его последователей в день плача и траура. Улицы Вильно опустели‚ к вечеру на похоронах присутствовал весь город‚ а местные хасиды веселились по поводу избавления от своего гонителя. Говорили‚ что они пригласили музыкантов и плясали допоздна под музыку‚ а люди на кладбище‚ горевавшие над могилой‚ знали о том‚ что "еретики" радуются общему горю. Разъяренная толпа ворвалась в дом, где веселились хасиды, и стала их хасидов. Дальнейшее неясно: по официальной версии погибли три хасида‚ которые‚ вроде бы‚ умерли с перепою‚ по неофициальной – толпа убила троих‚ трупы выволокли на улицу‚ топтали ногами и в растерзанном виде бросили в овраг. Остальные хасиды разбежались‚ и "великий страх напал на них".
Через самое малое время в виленских синагогах – в полной темноте и после трубных звуков шофара – провозгласили‚ что хасиды не только "отлучаются и отвергаются от всех‚ но вовсе не признаются сынами Израиля". Создали специальную комиссию для искоренения "секты"‚ назначили "тайного преследователя"‚ и по его наущению толпа оскорбляла и притесняла хасидов‚ портила их имущество‚ ворвалась в дом богатого хасида‚ оптового виноторговца‚ открыла краны у всех бочек и вылила вино наружу. Такие погромы устраивали не один раз‚ хасиды пожаловались на это виленскому губернатору‚ и тот запретил кагалу "наказывать евреев‚ нарушающих обряды религии‚ и позволил каролинам отправлять богослужение" по их правилам.
Виленские раввины не могли справиться с хасидами своими силами и решили обратиться за помощью к русскому правительству. В то время в Петербурге опасались вредного влиянияреволюционных событий во Франции‚ по всей стране ловили явных и мнимых заговорщиков и привозили на допрос в столицу. Особенно преследовали тайные масонские общества и религиозные секты‚ а их руководителей ссылали в Сибирь на поселение или на каторгу. Надо было доказать властям‚ что хасиды – это одна из разновидностей тайных обществ‚ и в Петербург поступил из Вильно донос "о вредных для государства поступках руководителя каролинской секты Залмана Боруховича". Этого было достаточно‚ и осенью 1798 года пришло повеление: арестовать в местечке Лиозно главаря "секты" и двадцать два его "сообщника" и "под крепким караулом" отправить в Петербург.
На рабби Шнеура Залмана надели железные оковы‚ посадили в телегу, под охраной отправили в Витебск‚ а оттуда в почтовой карете привезли в Петербург и поместили в одиночную камеру Петропавловской крепости. Известие об этом чрезвычайно обрадовало противников хасидизма‚ а "во всех городах‚ куда доходило повеление царя‚ был между хасидами великий плач, и пост‚ и рыдания". Стали собирать деньги "на освобождение учителя" и среди прочего установили особый налог: каждый жених жертвовал на это благое дело часть полученного приданого. Собрали огромную сумму – около шестидесяти тысяч рублей‚ и с этими деньгами ходатаи отправились в Петербург.
С первого дня заключения рабби Шнеур Залман отказался есть тюремную некашерную пищу. Он заявил‚ что скорее умрет‚ нежели съест что-либо‚ приготовленное неевреями‚ и тюремные власти разрешили приносить еду из еврейского дома. Вскоре начались допросы узника в Тайной канцелярии‚ где разбирались дела по особо важным государственным преступлениям. На допросах присутствовали сенаторы и высшие сановники‚ и глубокомысленные ответы обвиняемого только укрепляли следователей в их подозрениях. Рабби Шнеура Залмана обвинили в создании вредной религиозной секты‚ в распространении нежелательных религиозных идей и в нелегальной отправке денег в Палестину для каких-то политических целей – быть может‚ в заговоре с самим Наполеоном.
Хасиды деятельно хлопотали в столице и‚ возможно‚ щедрыми подношениями склонили на свою сторону некоторых влиятельных сановников. Узник мог тайком передавать на волю свои письма‚ а следствие проходило без задержек‚ чтобы он долго не томился в одиночке. К последнему допросу следователи подготовили перечень вопросов‚ и хасидская легенда рассказывает‚ что в камеру к рабби Шнеуру Залману чудесным образом явились Баал Шем Тов и рабби Дов Бер и сообщили содержание вопросов и нужные на них ответы‚ – по всей видимости‚ хасиды сумели заранее передать узнику эти вопросы‚ чтобы он мог к ним подготовиться. Как бы там ни было‚ на последнем допросе рабби Шнеур Залман отвечал так точно и убедительно‚ что привел в изумление следователей. На самый главный и опасный пункт обвинения – в политической неблагонадежности – он написал подробный письменный ответ‚ и это рассуждение о том‚ что царь является истинным представителем власти‚ исходящей от Бога‚ произвело в Петербурге благоприятное впечатление. Павел I повелел освободить узника и всех арестованных‚ но сохранить за ними "строгое наблюдение". После двух месяцев заключения "Старого ребе" отпустили домой и в сопроводительном письме написали‚ что "секта евреев‚ каролины именуемая‚ остается при прежнем ее существовании". Дату его освобождения – девятнадцатый день месяца кислев – хасиды-хабадники празднуют и сегодня с особым торжеством.
Хасиды ликовали по поводу "чудесного избавления" своего учителя‚ рассказывали всем‚ что он творил в Петербурге удивительные чудеса перед царем и его сановниками‚ и потому они‚ хасиды‚ будто бы находятся теперь под особым покровительством властей. Виленским хасидам даже удалось сместить прежних руководителей кагала за растрату общественных денег‚ и на новых выборах– впервые в истории Вильно – хасиды попали в правление кагала. Община раскололась‚ и враждующие партии посылали властям жалобу за жалобой. В начале 1800 года включился в борьбу бывший раввин Пинского округа Авигдор Хаймович‚ который из-за хасидов потерял свою должность. Говорили‚ что в один прекрасный день пинские хасиды вынесли из синагоги его кресло‚ а взамен положили на пол комок грязи‚ таким способом намекнув раввину на его нежелательность. Авигдор Хаймович сговорился с виленскими противниками хасидов‚ поехал в Петербург и подал на имя императора жалобу на "вредную и опасную" секту‚ которая может "подать повод к величайшим дерзостям и злодеяниям". Извращенными толкованиями хасидских цитат Авигдор пытался доказать‚ что цадики внушают своим последователям послушание одному только Богу‚ а не людям‚ и потому у сектантов не будет страха перед царем.
Рабби Шнеура Залмана снова привезли в Петербург‚ и следователи Тайной канцелярии устроили ему очную ставку с Авигдором. Тот обвинил его в отправке денег в Палестину‚ хотя прекрасно знал‚ что это была помощь хасидам‚ поселившимся на Святой Земле. Авигдор утверждал‚ что хасиды не почитают родителей‚ особенно отцов; воруют деньги у жен и отдают их цадикам; "присяга для них ничего не стоит" и им разрешается делать всё‚ что заблагорассудится‚ по собственной прихоти. На эти обвинения рабби Шнеур Залман снова ответил письменно: "Не могу сносить его (Авигдора) ругани и лжи‚ – писал он. – Он наводит на нас такие обвинения‚ каких никогда не слыхали‚ разве во времена Польши и ее ксендзов‚ которые возводили лживые обвинения в употреблении человеческой крови... Он сам наверное ничего не слышал и не видел‚ но что ему мешает болтать языком?.. Помощь может прийти только от государя... Он поймет‚ что я невиновен‚ и освободит меня из темницы".
Ответ рабби понравился Павлу I. Да и губернские власти докладывали с мест‚ что "секта хасидов... ведет себя покойно‚ все государственные подати платит равно с другими" и проявляет "истинное и безропотное повиновение власти". Рабби Шнеура Залмана снова освободили из-под ареста без права выезда из Петербурга – до тех пор‚ пока его дело не рассмотрит Сенат. Однако в марте 1801 года произошел дворцовый переворот‚ Александр I стал императором и упразднил Тайную канцелярию‚ повелев "не упоминать даже ее названия". Секретные дела стали пересматривать‚ и одним из первых поступило на пересмотр дело рабби Шнеура Залмана: возможно‚ этому способствовал влиятельный в Петербурге Нота Ноткин. Двадцать девятого марта того года рабби Шнеура Залмана вновь отпустили домой и написали в сопроводительном письме: "Еврей Залман Борухович‚ бывший здесь по некоторым надобностям‚ ныне по Высочайшему Государя Императора повелению освобожден и отпущен в дом его". С тех пор его уже не беспокоили‚ и рабби Шнеур Залман оставался главой белорусских хасидов до самой смерти. А Авигдора Хаймовича хасиды-хабадники долго еще упоминали с непременным традиционным проклятием "Да сотрется имя его и память о нем!" и детям своим перестали давать это имя – Авигдор.
Правительство официально признало существование в российском еврействе двух направлений‚ и "Положение" 1804 года это узаконило: "Ежели в каком-нибудь месте возникнет разделение сект‚ и раскол прострется до того‚ что один толк с другим не захочет быть в одной синагоге‚ в таком случае позволяется одному из них построить свою синагогу и выбрать своих раввинов".
Хасидизм распространился на огромных пространствах среди многих еврейских общин Восточной Европы. Он укрепил веру и возвысил дух народа‚ приучил со строгостью выполнять религиозные предписания‚ даже те‚ которые были позабыты‚ и заново наполнил смыслом многие старые обычаи. В конечном итоге борьба принесла пользу обеим сторонам. Хасиды стали основывать иешивы и более углубленно заниматься изучением Закона‚ а их противники – теперь в большей степени – привносили в служение Всевышнему теплоту чувств. Борьба между хасидами и их противниками постепенно затихала‚ но и сегодня еще слышны отголоски того спора‚ который раздирал некогда еврейские общины Восточной Европы.
Однажды раввин Арье Лейб приехал в Литву‚ чтобы проверить ученость виленских знаменитостей. Он пришел к Виленскому гаону и задал ему очень сложный талмудический вопрос‚ на который тот немедленно дал простой и точный ответ. Арье Лейб восторженно воскликнул: "Вы воистину гаон – гений‚ рав Элиягу!" – и пошел к виленскому раввину Шмуэлю. Он задал ему тот же самый вопрос‚ и раввин тоже ответил на него‚ но не мгновенно и в более усложненной форме. Арье Лейб сказал раввину: "Вы воистину великий!" – и отправился дальше. Но не успел он отойти от Вильно на три версты‚ как его нагнал специальный посланник виленского раввина и попросил немедленно вернуться. Арье Лейб вернулся‚ и виленский раввин дал ему такой же точный и простой ответ‚ какой он услышал прежде от Элиягу Гаона. И тогда Арье Лейб сказал виленскому раввину: "Вы тоже гений‚ да-да‚ вы гений‚ рав Шмуэль‚ но только на три версты вы отстали от Элиягу Гаона".
Элиягу Гаон критически изучал и исправлял при необходимости тексты Талмуда и раввинских книг‚ полагая‚ что многие неясности и противоречия‚ вокруг которых были нагромождены хитроумные объяснения для их оправдания‚ являются ошибкой переписчика в давние времена или наборщика с издателем. Это была огромная‚ нескончаемая работа: сомнительный текст он сличал с текстом того же содержания в других еврейских источниках‚ и иная поправка стоила ему месяцев изнурительных работ. Но убедившись в правильности своего вывода‚ Элиягу Гаон менял текст‚ переносил из одной главы в другую фразы или абзацы и тем самым делал ненужными груды схоластических толкований. Его авторитет был настолько непререкаем‚ что эти изменения беспрекословно принимались религиозными авторитетами того времени.
При жизни Элиягу Гаон не издал ни одного из своих многочисленных сочинений‚ и это сделали после его смерти: комментарии к Пятикнижию‚ книгам пророков и трактатам Талмуда‚ комментарии к книгам кабалы и раввинской литературы. Он написал также руководство по геометрии‚ тригонометрии и алгебре‚ трактат по астрономии‚ исследование о еврейском календаре и грамматику еврейского языка; составил описание Иерусалимского Храма и карту разделения Святой Земли между двенадцатью коленами Израиля.
Элиягу Гаон говорил ученикам‚ что необходимо знать астрономию‚ географию‚ математику‚ медицину и прочие науки для лучшего понимания Торы и Талмуда‚ потому что "каждый пробел в области светского знания влечет за собой в десять раз больший пробел в знании Торы". Только к "проклятой философии" он относился отрицательно‚ потому что она могла сбить с пути неискушенных.
Существует немало хасидских преданий о пребывании рабби Шнеура Залмана в Петропавловской крепости. Рассказывают‚ что однажды к нему в камеру зашел комендант крепости и спросил: "Как следует понимать‚ что Бог говорит Адаму: "Где ты?" Ведь Бог вездесущ‚ – разве Он не знает‚ где в этот момент находится Адам?" Рабби ответил на это так: "В любой момент Всевышний взывает к человеку: "Где ты? Чего ты достиг за свою жизнь? Как далеко продвинулся в своем мире?" Всевышний спрашивает человека: "Ты прожил сорок шесть лет‚ – так где же ты находишься теперь?.." Услышав‚ что рабби назвал его возраст‚ комендант крепости положил ему руку на плечо и воскликнул: "Браво!" Но сердце его затрепетало.
Некоторые сановники могли познакомиться с элементами учения рабби Шнеура Залмана во время допросов или при чтении его письменных ответов. Среди его потомков сохранился рассказ о некоем петербургском сановнике‚ который остановился на постоялом дворе в Могилевской губернии. Войдя в помещение‚ сановник увидел старого еврея‚ который стоял лицом к стене и горячо молился. Когда он закончил молитву‚ сановник сказал ему: "Я вижу по твоей восторженной молитве‚ что ты из секты Залмана Боруховича". “Откуда вы его знаете?" – спросил удивленный еврей. “Как же не знать его? – ответил тот. – Ведь это он дал нам понять‚ что такое "свет Бесконечного".
Рабби Яаков Йосеф из Полонного говорил: "Молитва – это военный приступ‚ чтобы разрушить стену‚ отделяющую нас от Всевышнего из-за нашей греховности. Богатыри духа первыми должны пробить брешь в этой стене‚ а рядовые пойдут следом за ними".
Рабби Дов Бер‚ прекрасный проповедник‚ учил учеников искусству публичных выступлений. “Всякий раз‚ – говорил он‚ – когда произносишь речь‚ остановись‚ не дойдя до конца". И еще: "Хороший проповедник сливается в одно целое не со своей аудиторией‚ а со своими словами. В тот момент‚ когда он услышит себя со стороны‚ пора заканчивать".
Рабби Барух из Меджибожа‚ внук Баал Шем Това‚ говорил: "Вообразите себе двух детей‚ которые играют в прятки. Один из них прячется‚ но другой его не ищет. Прячется Бог‚ а человек не ищет Его. Представьте себе‚ как же Бог страдает!" Про рабби Аарона из Карлина рассказывали‚ что однажды ночью в его дверь постучался друг‚ которого он не видел несколько лет. “Кто там?" – спросил рабби Аарон. “Я"‚ – ответил друг‚ полагая‚ что его тут же узнают. “Один Бог имеет право говорить "Я"‚ – сказал на это рабби Аарон. – Земля слишком мала‚ чтобы вместить два "я". Разве ты не научился этому в том месте‚ откуда идешь?"
Рабби Исраэль из Козениц говорил: "Что есть человек? Горсть праха‚ обреченная на исчезновение. А между тем – вот он обращается к Богу‚ и притом словно к старому знакомому. Разве уже одно это не заслуживает благодарности?.." "Что ты обычно ешь?" – спросил рабби Исраэль одного богача. “Почти ничего‚ – ответил тот. – Хлеб с солью и вода – вот и вся еда". “Что это взбрело тебе на ум? – упрекнул его рабби. – Ты должен есть мясо и пить мед‚ как все богачи". И не отпустил его до тех пор‚ пока богач не пообещал поступать таким образом. Хасиды очень удивились этому и попросили объяснений. “Если он будет есть мясо‚ – ответил рабби‚ – то поймет‚ что бедняку нужен хлеб. Но пока он‚ богач‚ ест хлеб‚ он полагает‚ что бедняк может питаться одними камнями".
Рабби Шмуэль Шмельке из Никольсбурга рассказывал: "Существует талмудическое изречение: "Если все люди раскаются‚ то явится избавитель – Мессия". И я решил для этого что-то сделать. В успехе я не сомневался‚ – но с чего начать? Мир так огромен! И я решил начать со своей страны‚ которую я знаю неплохо. Но страна моя чересчур велика‚ – не начать ли лучше с моего города? Но и город огромен‚ – начну-ка я лучше со своей улицы‚ нет‚ с моего дома‚ нет‚ с моей семьи. А, пожалуй‚ начну-ка я лучше с самого себя!"
Когда рабби Элимелех из Лежайска молился‚ все его тело дрожало‚ будто в лихорадке‚ колени стучали друг о друга‚ а лицо принимало неземное выражение. Своими словами он доводил до раскаяния самых закоренелых грешников; порой они даже падали в обморок‚ каялись‚ и цадик прощал их. Его брат‚ рабби Зуся из Аннополя‚ жил очень бедно‚ скромно‚ отличался бескорыстием‚ и был у него тайный покровитель‚ который время от времени незаметно подсовывал цадику несколько монет. Дела у этого человека стали процветать‚ и тогда он подумал: "Если этот бедняк Зуся может столько для меня сделать‚ почему бы не сходить к его учителю‚ – от того будет еще больше пользы". Он тут же отнес пожертвование рабби Дову Беру в Межирич‚ но назавтра его дела стали ухудшаться. Ничего не понимая‚ он снова пошел к рабби Зусе‚ и тот объяснил ему: "Пока человек одаривает других‚ не делая между ними различия‚ не делает различия и Бог. Но как только человек становится привередливым‚ Всевышний поступает точно так же".
В один из дней рабби Зуся из Аннополя взялся за изучение одного из трактатов Талмуда. На следующий день его ученики заметили‚ что рабби всё еще читает первую страницу. Они подумали‚ что он столкнулся с какой-то трудностью и пытается разрешить ее. Но прошло еще несколько дней‚ а рабби был по-прежнему погружен в чтение первой страницы. Ученики очень удивились‚ но не решались выяснить‚ в чем дело. Наконец один из них набрался храбрости и спросил учителя‚ почему тот не переходит ко второй странице. “Мне так здесь хорошо‚ – ответил на это рабби Зуся‚ – почему же я должен уйти отсюда куда бы то ни было?"
Это рабби Зуся из Аннополя сказал перед смертью: "Когда я предстану перед Небесным судом‚ никто не спросит меня: "Зуся‚ почему ты не был Авраамом‚ Яаковом или Моисеем?" На меня посмотрят и скажут: "Зуся‚ почему ты не был Зусей?.." А его брат рабби Элимелех сказал по этому поводу иначе: "Меня спросят‚ был ли я справедлив? Скажу: "Нет". Посвятил ли жизнь учению? Нет. Может быть‚ молитвам? Тоже нет. И тогда Судья Праведный улыбнется и скажет: "Элимелех‚ Элимелех‚ по крайней мере, ты говоришь правду. Только за это ступай в рай!"
Однажды два брата‚ рабби Зуся и рабби Элимелех‚ заночевали в маленьком городке возле Кракова – много-много лет тому назад. Внезапно они почувствовали беспокойство‚ ими овладело неудержимое желание как можно скорее покинуть это место. И хотя было уже темно‚ они немедленно ушли оттуда и провели ночь в дороге. Название этого городка – Освенцим.
(продолжение следует)