Среда, 13 января 1943 г.
Дорогая Китти!
Начала писать сегодня утром, но мне помешали, и вот заканчиваю сейчас.
У нас появилось новое занятие: заполнять пакетики мясным соусом в форме пудры. Это новинка фирмы Гиз и K°. Господин Куглер не смог найти других исполнителей этой работы, кроме нас, да так и дешевле. Работу такого типа выполняют заключенные в тюрьмах. Скучно до невозможности, постепенно тупеешь или начинаешь смеяться без причины.
А во внешнем мире происходят ужасные вещи. Днем и ночью несчастных людей угоняют, разрешив взять с собой лишь рюкзак и немного денег. Да и это у них отнимают по дороге. Семьи разлучают: женщин, мужчин и детей уводят раздельно. Бывает, что дети, вернувшись со школы, не находят дома родителей. Или женщины, возвратившись с рынка, обнаруживают дом пустым и заколоченным.
Не только евреи, но и христианские семьи живут в страхе, что их сыновей угонят в Германию. Боятся все. Каждую ночь через Голландию летят самолеты, чтобы совершить налеты на немецкие города, и ежечасно в России и Африке погибают сотни и даже тысячи людей. Никого не обходит горе. Война по всей земле, и конца ей не видно, хоть и дела у союзников лучше.
А нам здесь так хорошо по сравнению с миллионами других. Мы живем спокойно и безопасно, и как говорится, проедаем наши деньги. Мы так эгоистичны, что часто мечтаем вслух о том, как будет после войны, радуемся новой одежде и обуви. А ведь следовало бы экономить каждый цент, чтобы потом помочь нуждающимся.
Дети за окнами бегают в тоненьких кофточках, деревянных башмаках на босу ногу, без курток, шапок и чулок, и никто ничего не может для них сделать. Они хотят есть, с голодухи жуют морковку, выходят из холодной квартиры на холодную улицу, чтобы прийти в еще более холодную школу. Вот до чего дошла Голландия: на улицах ребята выпрашивают кусок хлеба у прохожих!
Ах, об этих ужасах войны можно рассказывать часами, но мне от этого становится еще грустнее. Ничего не остается, как ждать окончания страданий.
Ждут евреи и христиане — весь земной шар. А многим остается только ждать смерти.
Анна.
Суббота, 30 января 1943 г.
Дорогая Китти!
Я просто в бешенстве, но не должна и виду подавать. А мне хочется кричать, реветь, топать ногами, да еще взять маму за плечи, потрясти из-за всех сил! Я не могу больше вынести постоянных упреков, унижающих взглядов и обвинений, которые, как стрелы из лука, вонзаются в мое тело, да так, что вытащить их очень трудно. Хочу закричать маме, Марго, ван Даану, Дюсселю и. даже папе: "Оставьте меня в покое, дайте мне, наконец, поспать нормально хоть одну ночь без промокшей от слез подушки, опухших глаз и тяжелой головы.
Хочу быть одной, свободной от всех, от всех и всего. Но нет, они никогда не узнают о моем отчаянии, о нанесенных мне ранах, да я бы и не вынесла их сочувствия и добродушного снисхождения. Хочу кричать на весь мир!
Меня считают ломакой, когда я говорю, и нелепой, когда молчу. Грубой, когда я отвечаю на вопросы, и изворотливой, если мне в голову приходит какая-то идея. Я устала — значит, ленюсь, съела лишний кусок — эгоистка. Да и вообще, я глупая, трусиха и чересчур расчетливая. В глазах окружающих я просто невыносима. Хоть я и посмеиваюсь над их мнением и делаю вид, что мне на него наплевать, я хотела бы попросить Бога дать мне другой характер, чтобы все так не нападали на меня. Но это невозможно, собственную натуру не изменишь, да она у меня вовсе не плохая, я это чувствую. Я гораздо больше, чем кажется со стороны, стараюсь всем угодить, и часто смеюсь, чтобы не показать своих терзаний.
Не раз после маминых незаслуженных упреков я прямо ей говорила: "Ах, твои слова меня абсолютно не трогают. Оставь меня в покое, я все равно безнадежный случай". Она тогда, конечно, обвиняла меня в грубости, дня два не разговаривала со мной, а потом все это забывалось, как будто ничего не произошло.
Не могу же я один день быть кроткой и послушной, а другой на всех кидаться. Так что я лучше выберу золотую серединку, которая на самом деле вовсе не золотая. Буду держать свои мысли при себе и попробую так же презирать тех, кто презирает меня. Ах, если бы я это, действительно, смогла…
Анна.
Пятница, 5 февраля 1943 г.
Дорогая Китти!
Последнее время я ничего не пишу о наших ссорах, но это не значит, что их нет. Господин Дюссель, который в начале так переживал из-за столкновений в доме и старался примирить стороны, уже давно привык и больше не вмешивается. Марго и Петера даже «молодежью» не назовешь, такие они тихие и скучные. А я им прямая противоположность, и вот выслушиваю то и дело: "Марго и Петер так не делают, бери пример со своей милой сестры". Невыносимо!
Должна сказать честно: я вовсе не хочу быть похожей на Марго. Она слишком вялая и безразличная, ее легко уговорить, и она всем уступает. Я же хочу быть сильной духом, но держу это намерение при себе. Представляю, как бы все смеялись, если бы узнали о моих идеалах! За столом всегда чувствуется напряжение. К счастью, до ссор не доходит благодаря "едокам супа". Так мы называем наших друзей снизу, которые часто заходят в обеденное время, чтобы съесть с нами тарелку супа.
Сегодня днем господин ван Даан опять начал ныть о том, что Марго мало ест. "Разумеется, бережет фигуру", — ехидно завершил он. Мама, которая всегда заступается за Марго, сказала решительным тоном: "Вашу бессмысленную болтовню слушать невозможно". Госпожа ван Даан покраснела как рак, а ее супруг уставился перед собой и промолчал.
Но бывает и очень весело. Недавно госпожа ван Даан болтала чепуху, которая однако нас всех рассмешила. Она рассказывала, что прекрасно умела найти общий язык со своим отцом, и о том, что у нее было много поклонников.
"И вот, что мне советовал папа, — сказала она, — если молодой человек распустит руки, скажи ему: "Господин, я порядочная женщина!" Тогда он поймет, с кем имеет дело". Мы хохотали, как над удачным анекдотом.
А случается, что Петер, несмотря на свой тихий нрав, выдает что-то забавное. Он обожает иностранные слова, но применяет их часто, не зная толком значения. Однажды днем из-за посетителей в конторе мы не могли пользоваться туалетом. Петеру понадобилось туда срочно, но воду он для конспирации не спустил. Чтобы предупредить нас о запахе, он повесил на двери записку со словам "Svp, газ!" Разумеется, он имел в виду: "Осторожно, газ", но «svp» по-французски показалось ему элегантнее. Он и понятия не имел, что это означает "пожалуйста"!
Анна.
Суббота, 27 февраля 1943 г.
Дорогая Китти!
Пим ожидает высадки союзников каждый день. Черчилль переболел воспалением легких, сейчас его здоровье постепенно восстанавливается. Ганди, индийский борец за свободу, проводит — уже которую по счету — голодовку.
Мадам объявила себя фаталисткой. Однако кто больше всего боится перестрелок? Она сама — Петронелла ван Даан!
Ян принес нам пасторское послание епископов, оглашаемое в церквях. Звучит, действительно, красиво и трогательно. "Не опускайте руки, нидерландцы, сражайтесь, кто как может, за свободу нашей страны, наш народ, нашу веру! Помогайте и действуйте, бросьте сомнения!". Легко кричать эти слова с кафедры. Но помогут ли они? Во всяком случае, не нашим единоверцам.
А произошло такое, что и вообразить трудно! Хозяин этого дома продал его, не поставив об этом в известность ни Куглера, ни Кляймана. И вот как-то утром новый владелец вместе с архитектором пришел осматривать дом. К счастью, Кляйман был в конторе, он и показал господам все помещения, кроме нашего убежища, разумеется. Он извинился, что (якобы) забыл ключ от задней части дома, и новый хозяин этим удовлетворился. Но если он появится снова и проявит настойчивость? Страшно представить, чем это может обернуться для нас!
Папа выделил из картотеки для меня с Марго карточки, у которых одна сторона не заполнена. Они предназначены для учета прочитанных нами книг.
Будем записывать название книги, автора и год. Мой запас слов пополнился еще двумя: «бордель» и «кокотка». Для новых слов я завела специальную тетрадь.
У нас новый способ распределения масла и маргарина. Каждый получает свою порцию непосредственно на хлеб. Однако, не всем достается поровну. Ван Дааны, ответственные за приготовление завтрака, мажут себе раза в полтора больше, чем нам. А мои милые родители решили не затевать из-за этого ссору.
Жаль, я считаю, что нечестным людям надо платить той же монетой.
Анна.
(продолжение следует)