Я хочу задать вам вопрос, дорогие мои... Когда в своей жизни вы пережили такой момент, когда между вами и Господом совершилась вся та полнота, которая положила начало апостольскому служению Павла? Этот вопрос включает в себя все другие вопросы. "Господь, что Ты повелишь мне делать?" Никаких "если", никаких "и", никаких "но". Ни условий, ни оговорок, ни требования гарантий, ни просьб — даже для вдохновения, понимания или разъяснения. Если Господь есть Господь, у нас есть всего одно положение перед Ним — лёжа на земле с единственным, обращённым к Нему вопросом, отголоски которого звучат снова и снова на протяжении всей жизни: "Господь, что Ты повелишь мне делать?" Мы говорим эти слова однажды, но мы всегда пребываем в них, в противном случае мы совсем не живем апостольской жизнью. И это далеко не последняя из причин, почему мы сегодня вынуждены говорить об этом. Я сегодня пришел с полным дипломатом проповедей. Но я не свободен в выборе, сколько бы я ни наслаждался сеянием драгоценного святого семени, которое Бог доверил мне. Но каждое моё выступление на каждом служении, равно как и ваше, должно звучать в унисон с тем единственным вопросом: "Господи, что Ты повелишь мне делать?"Сколько людей с апостольским будущим находятся в нерешительности сегодня? Сколько пророков присутствует в этом зале? Сколько евангелистов, учителей и пасторов? Сколько женщин молитвенниц и ходатаев, сколько призваний Бога ожидают своего часа — того, что Бог желает услышать от нас — слова, которое так и не было еще произнесено, когда всякая остановка отвергалась и все дарования оставались невостребованными? Это заявление полного апостольского оставления всего своего. И пока Бог не услышит этого от тебя, Он не скажет тебе, что нужно делать.Вне всяких сомнений, есть много того, что предстоит сделать; но всё это совершается лишь с помощью силы, дарованной людям достойным доверия. "Дух Святой даётся без меры" детям Божьим, у которых нет своих целей и нет жизни для себя, но Он дается тем, кто живёт одним единственным вопросом, который и есть для них жизнь! "Господь, что Ты повелишь мне делать?" И всё, что меньше такого подхода, не есть жизнь. Всё, что меньше этого, условно и неадекватно. Всё, что меньше этого, не выдерживает, когда приходят страхи и сомнения, колебания и всё то, что калечит нас, толкает на компромисс и изобличает нашу несостоятельность. Освобождение приходит лишь тогда, когда, наконец, мы подходим к такому моменту, когда мы всем своим существом приносим перед Богом то единственное, что Он ждёт от нас, то, что Он не может ни приказать, ни потребовать, но что мы должны свободно, добровольно и безоговорочно отдать Ему.
"Господь, что Ты повелишь мне делать?" Я думаю, что ответ на этот вопрос неизменен и вечен, хотя форма осуществления может изменяться — "Я покажу ему, как много он должен пострадать за имя Моё". Не удивительно, что мы не задаём Богу этот вопрос!
Поразительно, как точно нам подсказывает наша интуиция, каким должен быть ответ на этот вопрос. Но я скажу вам, дорогие святые, если вы ещё этого не знаете, что за каждое страдание, которое является следствием нашего послушания Господу, нас ожидает невыразимая слава, вечная награда, радость, которую мы испытываем даже посреди страданий, боли и стрессов, а так же людского непонимания и упрёков, которые следуют за послушанием Богу, когда Он ждёт от нас действий. Нам следует спросить самих себя, был ли такой момент на нашей Христианской жизни, когда каждый из нас обращался к Богу с таким вопросом: "Господь, что Ты повелишь мне делать?" - с самым серьёзным намерением не просто получить ответ в ту минуту, но постоянно ходить всю последующую жизнь в свете полученного от Бога ответа.
НИКОГДА И НИГДЕ НЕ БУДЕТ АПОСТОЛЬСКОЙ ЦЕРКВИ, ПОКА ЭТОТ ВОПРОС БУДЕТ НЕ ПРОСТО ЗАДАН, НО ПОКА ОН НЕ ЗАЙМЁТ ПОСТОЯННОЕ МЕСТО В ЭТОЙ ЦЕРКВИ. "Да нет, Арт, ты просто не понимаешь, я профессиональный медик, я не такой помешаный на Иисусе, как Савл. Ему, в общем, нечего было терять, но ты должен понимать, что у меня семья и профессиональные обязанности".
Савл был лучшим учеником раввина Гамалиила, и если и существовал человек, который совершил религиозное самоубийство, задав Иисусу такой вопрос, и погубил всю свою карьеру, которая могла бы прославить его в Еврейской ортодоксальной среде вплоть до наших дней, так это был именно Савл. Но он пренебрёг всем этим, посчитав это за сор, как мы знаем, задав тот единственно правильный вопрос, который когда-либо задавало творение своему Творцу: "Что Ты хочешь, чтобы я сделал?" Что бы за этим не последовало, какие бы потери не грозили, Ты есть Господь, и если Ты не Господь в этом вопросе, то о чём бы я не собирался говорить во Твоё имя, всё будет лишь насмешкой, пародией и религиозными упражнениями, которые, даже если и производятся с самыми лучшими намерениями, всё равно лишены Славы Божьей!
Ирония заключается в том, и я прошу заметить мои слова, что если мы продолжаем упражняться подобным образом, то в последнее время мы можем обнаружить себя не среди преследуемых, а в рядах гонителей Церкви!
Центробежные силы продолжают действовать, выводя нас на ту или иную орбиту — либо на апостольскую, либо на отступническую! "Ибо любовь многих охладеет", и последнее время будет отмечено многими отступничествами и отпадением многих из тех, кто не смог последовать за Господом везде, куда бы Он ни повёл, но кто оказался вне событий апостольского масштаба и, почувствовав себя оскорблёнными таким поворотом событий, занял место в рядах преследователей апостольских служителей! Таков конец тех, чьё "ты" идёт впереди Его "Меня".
Не должны ли мы спросить вместе с Савлом: "Кто ты, Господи?" и получить ответ: "Я Иисус, которого ты гонишь". На самом деле знаем ли мы Его, пока не спросим?
О, Господь! Даруй мне Твою благодать, я не знаю, как мне сказать это, я уже два вечера пытаюсь спросить Тебя: "Кто ты, Господи?" Даже откровение о Тебе как о Господе всё ещё ждёт, когда мы разрушим все преграды к его пониманию и к пониманию того, что Ты не собираешься расточать это своё богатство откровения и истинного познания Тебя, пока Ты не увидишь перед собой народ истины, готовый служить Тебе в истине, но который сегодня страдает от урезанного и неадекватного представления о Боге. Если бы мы признались себе в этом, мы бы увидели, насколько это калечит нашу духовную жизнь; мы не можем подняться над неадекватным видением Иисуса, которое мы субъективно измыслили для достижения своих собственных целей. Мы должны спросить прямо и искренно: "Господи, кто Ты?"Я тоже чувствую за собой вину в том, что бойко произносил это слово, не вдумываясь в его истинный смысл, да и кто не делал этого? Но я должен признать в лучах того света, который озаряет нас сегодня с небес — я действительно не знаю Его так, как должен бы знать! "Кто Ты?" Ответ таков: "Я ЕСМЬ. Я ЕСТЬ ТОТ КТО ЕСТЬ ТОТ КТО ЕСТЬ. Я буду Тот, Кто Я буду. Я есть Иисус. Я не твой приятель и Я не твой помощник и устроитель твоей семейной жизни, хотя Я и занимаюсь всем этим. Но Я выше твоих потребностей. Я ЕСТЬ ИИСУС." И до тех пор, пока это откровение не посетит нас, причём, когда мы падём при этом на свои лица, какое апостольское служение мы можем осуществлять? Потому что оно не может превышать, а лишь неизбежно отражает наше искреннее представление о Боге. Не потому ли мы сами становимся жертвами своего неадекватного служения? Не потому ли нам снова приходилось "принимать Иисуса" и снова молиться молитвой покаяния? Слава Богу за то, что Он так милостиво воспринимает и ценит этот шаг, но взгляни, какой нелепой была вся твоя жизнь с постоянным хлопаньем дверьми: развод и повторное бракосочетание, и многое другое, что отражает отсутствие истинного начала. Мы никогда не знали Его таким, каким должны были познать, но мы всё же "поём Ему хвалу" или только думаем, что славим Его! А силы тьмы тем временем, нависнув над нами, радуются, что такое положение вещей продолжает оставаться, что не приносит им никакого беспокойства! Ничто не угрожает им. Давайте, продолжайте ваши никчёмные служения; продолжайте свои программы. Это ни в коей мере не вредит царству тьмы, потому что мы не можем подняться выше нашего неадекватного знания о Боге. И даже использование Его имени становится своего рода номенклатурой, формулой, чем-то мелким, что не обладает должной властью и силой.
И только тот человек, кто пережил глубокое обращение, кто пал на своё лицо и должен был подняться совершенно слепым, не видящим никого, тот, кого надо было вести, как малое дитя, только тот становится потенциально опасным для царства тьмы! А как многие из нас хотели бы, чтобы их вот так вели за руку? Это был Савл, лучший ученик равви Гамалиила, который мог цитировать целые главы из Писаний с истолкованием, и он лежал совершенно ослепший, абсолютно уничтоженный Словом, которое произнёс для него голос, назвавший его по имени. И когда он поднялся, он ничего не мог видеть из-за сияющего света, и его нужно было увести оттуда, а он не видел никого из людей. И я не думаю, чтобы он в последствии видел людей также как видим их мы, когда они могут вызывать у нас страх, чувство угрозы и желание компромисса. Страх перед людьми имеет такую силу в нашей Христианской жизни, потому что мы никогда не падали и не были подняты слепыми от того света, который никогда больше не позволяет нам видеть людей и даже самих себя с точки зрения нашей гуманности. А теперь я хочу рассказать вам о последнем и самом жестоком из наших обманов — о нашем стремлении быть понятыми и воспринятыми так, чтобы нашу духовность могли оценить по заслугам. Но пока мы не перестанем видеть людей, даже таких "духовных", какими мы себя почитаем или за кого мы хотели бы, чтобы нас почитали, мы не сможем служить Богу апостольски. Мы должны дойти до такой степени самоотречения, такого безразличия в отношении этого последнего человека, этого жестокого обманщика, который уже после того, как мы оставили всякую другую форму компромисса, всё ещё сохраняет власть толкать нас на компромисс; необходимости быть понятыми людьми именно так, как нам бы хотелось, чтобы нас воспринимали и оценивали! Нам надо подойти к такой черте, за которой мы не видим никого, даже нашего собственного "я", за которой мы не имеем даже нашего собственного видения! Вот почему Павел мог сказать: "Следуй за мной, как я следую за Христом" без капли высокомерия и дерзости. Не потому ли мы считаем его высокомерным, что проецируем на него своё эго, в котором до сих пор пребываем, потому что мы не падали на своё лицо на ту землю, на которую упал он, и не были ослеплены тем светом Божьим, который ослепил его? Мы проецируем на него наше представление о "человеке" и приписываем его заявлению эгоистическую окраску, потому что мы не можем понять человека, который не видит человека, и для которого поэтому человеческое самовосприятие не представляет ценности. Ему не нужно, чтобы его признавали, его могут презирать, его могут изгонять, он может быть полным изгоем и даже не обратить на это ни малейшего внимания, потому что он не видит больше человека. Свет, который осиял его тогда, сделал его слепым раз и навсегда для того искривлённого зрения, которое мы все имеем, того зрения, которое порождает наше духовное самосознание и уже поэтому ведёт к компромиссам. "И он, дрожа от изумления, спросил: "Господи, что повелишь Ты мне делать?" Я немного опасаюсь даже предложить вам сегодня сказать эти слова: "Господь, что Ты хочешь, чтобы я делал?" Конечно, вы их произнесёте, но вы можете уйти не изменёнными, потому что их надо говорить "дрожа от изумления". Упаси Бог вас сделать из этого последний и худший из всех обманов, если мы призовём людей и они все бодро выполнят это. Не это ли самое мы уже совершаем нашими "покаяниями и исповеданиями" и другого рода заявлениями, которые мы слишком легко произносим? Ты узнаешь, что это настоящее, когда ты тысячу раз умрёшь, пока решишься на такое. Остерегайтесь всего лёгкого и гладкого, каким бы правильным оно не выглядело. Самое страшное заблуждение — это когда ты лжёшь в том, что правильно. Именно в полном изумлении и с трепетом должны мы вопрошать: "Господь, что Ты хочешь, чтобы я сделал?"
И я хочу, чтоб вы знали, что если вы скажете это сегодня, то Бог, который побудил вас сказать эти слова, и поймает вас на этих словах. Ваша жизнь будет изменена с того момента, как вы это произнесёте. Будут пущены в действие силы, которые сдерживались в ожидании этого решения, которое должно исходить только от вас, и которые действуют лишь в том случае, если оно является истинным, а не просто религиозным обрядом, и принимается с изумлением и трепетом. Это и есть момент "перехода". Многие из нас вопрошали: "Господь, что ты хочешь, чтобы я сделал?", но это было лишь в особые минуты страдания и нужды. Но кто из нас задавал этот вопрос основательно, раз и навсегда, полностью оставляя что-то такое, к чему уже нельзя будет вернуться? Произнесённые эти слова однажды, не подлежат возврату. Появляется запись в небесных анналах, и они произнесены при свидетелях и услышаны властями и мироправителями, духами злобы поднебесной. Это происходит один раз и навсегда! Это требует такой самоотдачи, к которой нас ничто не подготовило в этом мире.
Этот мир есть мир релятивизма; это мир, где "легко пришло, легко ушло". Это мир, где всё "может быть", "я полагаю" и "я считаю". Этот мир избегает и презирает безусловность Бога, а поэтому не может встретиться с Ним в этом относительном измерении. Встреча с Ним на этой земле со всей абсолютностью, без всяких ограничений навсегда извлечёт тебя из этого релятивистского мира компромиссов и поместит в "абсолютность" царства Божия!Вот почему я сегодня нахожусь в посте и молитве. Я знаю, что сегодня может иметь место этот переход, совершаемый в изумлении и с трепетом, который потрясёт землю, который повлечёт за собой здесь, на земле, такие события, которые будут прославлены в вечности. Это то, что находится за пределами человеческих возможностей. Это может дать только Бог, но об этом должен просить человек, который желает пасть ниц. Можете быть уверены, вы не будете прежними, когда вы подниметесь. ЖИТЬ ВСЮ ЖИЗНЬ, ПОСТОЯННО ПОВТОРЯЯ ЭТОТ ВОПРОС, И ЕСТЬ ИСТИННОЕ ОБРАЩЕНИЕ ИЛИ ПОСВЯЩЕНИЕ. Каково ваше положение сегодня? Каково ваше качество? Просто ли это "спасение" или это посвящение?
И в тот момент, когда Бог, который так долго ждал этого, услышит ваш ответ, Он скажет: "Встань и иди, и сказано тебе будет, что тебе надобно делать". Но ещё прежде, чем тебе будет что-то сказано или объяснено, прежде, чем появится какая-то уверенность, встань и иди. И ты встанешь и пойдёшь той самой силой, которая есть в жизни воскресения! Это возвращение из смерти, в которой ты оказался поражённый насмерть этим светом с небес, невозможно твоими собственными усилиями, сколько бы ты не пытался, но это есть жизнь самого Господа. Ибо призыв встать и идти касается совершения таких дел, которые выходят за пределы твоих собственных возможностей. Это целиком требование воскресения! Это то, что приносит славу апостольским деяниям, и вот почему сам Павел, глава апостолов, так часто прерывает свою молитву возгласом: "Господи, кто достоин сделать это?" Когда я говорю об этом сейчас, я вижу перед собой собрание очень достойных людей, опытных и способных, с хорошо устроенной жизнью, которые могли бы продемонстрировать очень внушительные вещи. Но Бог призывает вас, дорогие святые, к служению в размерах, превосходящих ваши способности, и говорит: "Встань и иди". Когда Он говорит "встань", это не просто приглашение, но это наделение Его жизнью тех, кто потерял всякую надежду служить Богу своими собственными возможностями.
Я видел, как взрослые люди трепетали и плакали, когда они слышали эти странные слова. У них очень ловко получалось служить Господу своим умением, как вдруг они слышат это слово, которое, как меч, проходит через их сердце и повергает их в трепете на землю. Позднее, когда их на самом деле поднимают с пола и усаживают на стуле в полном изумлении закрывающих себе ладонями рты, они все говорят одно и то же: "Но, Арт, мне доверили в церкви эту работу, потому что я защитил докторскую и обладаю большим опытом в этой области, я был уполномочен нести служение именно на таком уровне, и до сегодняшнего дня у меня это отлично получалось".Но теперь пришло что-то, очевидно превосходящее способности отдельного индивидуума; и нельзя уже встать и пойти, кроме как в силе духа неистребимой жизни, который воскресил Иисуса из мёртвых, и также воскресит того, кто готов быть поражённым насмерть и упасть на землю полностью ослепшим для всего того, что воспринималось как способности и чествовалось как праведность. Должны ли мы, как Савл, ожидать, чтобы кто-то возложил на нас руки, чтобы к нам вернулось зрение и понимание, чтобы этот кто-то был самым малым членом Тела Христова?
Каким истинным является такое обращение; каждая его часть пришла прямо с неба, его мудрость настолько вечна, что этот великий Савл, этот гигант, каким он сам по себе являлся, сделался таким крохотным в небесном свете, более ярком, чем полуденное солнце, что его взяли за руку, как ребёнка, абсолютно беспомощного и полностью зависимого, когда он лежал на земле, как мёртвый. Оставаясь слепым в течение трёх суток, он не ел и не пил, мысленно пересматривая всё своё "харизматическое" видение. Все принципы веры, всё его понимание "Нового Завета" — всё это Господь уничтожил. Ибо если ему и суждено было стать даром Бога для Церкви, то это должно было быть совершено Божьим пониманием и передано через возложение рук самого малого из святых, Анании. Находясь в абсолютной зависимости, в которую поместил его Бог, Савл испытал огромную благодарность за то, что был такой послушный слуга, который вопреки своим личным страхам и подозрениям, послушался Господа и пришёл возложить руки на Савла, чтобы он мог видеть. Богу надо было учить своего апостола, главного апостола Церкви, тому, что есть величие и тайна Тела Христова, в самом начале его апостольского служения, а многие из нас до сих пор не усвоили этот урок не смотря на то, что активно пользуются этой терминологией! Это должно придти как откровение к тем, кто иначе останется слепым в отношении этой тайны.
Сколько бы мы ни упражнялись в понятиях и категориях Тела Христова (как будто это новая прихоть, новая мода и новый вокабуляр, которым можно играть и самовыражаться), если всё это не пришло к нам как откровение, это вообще ещё не пришло. Может быть именно поэтому мы находимся в нашем теперешнем положении. Для нас это всего лишь терминология, и требуется чрезвычайное унижение, которое может быть дано лишь через зависимость от членов Тела или это не придёт совсем.
Это "встань и иди", дорогие святые, которое некоторые из вас получают прямо сейчас, совсем не означает, что все стороны вашей жизни должны претерпеть внешние изменения. Вы по прежнему пойдёте завтра на работу и вернётесь в тот же самый дом. На самом деле внешне ничего не изменится, и всё же изменится глубинная суть вещей. Это "встань и иди" запускает небесную динамику, по которой однажды возвратившись к чему-либо, мы можем не найти его на его привычном месте.
Поэтому вам уже не нужно обдумывать и разрабатывать то, что вам делать после того, как вы откликнулись на этот Божий призыв. Ибо Сам Бог, являясь Его Автором, будет действовать согласно Его логике развития событий. "Будет сказано тебе, что тебе делать". И ты услышишь, как Авраам: "Выйди и пойди в ту землю, которую Я укажу тебе". Всегда присутствует это будущее изменение, требующее трепета и преданности Богу, Который покажет нам то, что от нас требуется, в самый последний момент. Это совсем не так, как мы привыкли жить в нашем обществе. Мы хотим знать; мы хотим иметь гарантии; мы хотим иметь ясное понимание того, что мы делаем и почему мы это делаем, а также каковы будут последствия наших действий. Но Бог говорит: "Я покажу тебе, что тебе делать". Я скажу больше. Для тех, кто несёт слово, которое Господь даёт по благодати как мне сейчас, это "Я покажу тебе" касается даже каждой последующей фразы! Каждого следующего слова. Я не знаю, что последует за уже сказанным. "Куда мне идти дальше, Господи?" Ты не должен зависеть от своих конспектов. Зато есть необходимость быть преданным тому, что Бог, который призвал тебя, даёт каждую следующую минуту, ибо Он призвал тебя в абсолютную зависимость от Него, что нарушает все законы уверенности в себе, которые мир так долго воспитывал в нас. Это есть путь пилигрима, к которому нельзя привыкнуть.
То, что было успешным вчера, уже не работает сегодня. Но последствия этого ещё более серьёзные, на чашах весов жизнь и смерть, речь идёт о вечности, и кто достоин поднимать такие вопросы? Но если ты "встал и идёшь", то есть, если ты начал говорить, то тебе будет сказано. Для этого нужно жить в этой готовности, так же как жил Авраам, как живёт каждый святой, откликнувшийся на Божий призыв, потому что есть вещи, которые должен сделать ты. То, что никто другой не может и не намеревается сделать. Это указано, это обозначено, и тебе остаётся твоё "должен". А Бог берёт на себя откровение, которое Он посылает в ответ на твоё: "Господь, что Ты повелишь мне сделать?"
"Тебе будет сказано", говорит Бог, "когда ты скажешь Мне, что ты готов поставить твоё "ты" ниже Моего "Меня" раз и навсегда". И тогда тебе будет открыто твоё предназначение и твоё призвание; теперь они могут работать. Но это не будет то, что ты думал. Именно в этот момент Бог производит апостольское назначение, определяет вечно значимую цель нашего существования. Это прямо противоположно религиозной скуке, это такая вера, которая способна убедить даже наших собственных детей.Вы знаете, что является мерилом обретения апостольской истины? Это когда мы способны убедить даже наших детей в серьёзности своих убеждений. Наши дети обладают сверхчувствительностью в отношении того, насколько их родители искренни с другими взрослыми. Они спрашивают себя: "А насколько это требование относится ко мне, хоть я ещё и ребёнок? А может быть это просто нечто такое, во что любят поиграть эти взрослые, потому что им очень нравятся подобные игры?"
Мы узнаем о том, что мы постигли апостольскую истину и реальность, когда мы убедим своих собственных детей! И тот факт, что этого ещё не произошло, наносит нам больший урон, чем всё, о чём только можно помыслить. Наша успокоенность и желание пребывать в том, что меньше чем жертвенное стремление Бога, происходят от того, что мы нежимся на другом берегу, мы возлюбили его, потому что здесь сочные травы, которыми питается наша плоть. И это то, что не даёт царству Божьему прийти в каждый дом. Пока мы не подошли к этому, не есть ли наши лучшие религиозные усилия не что иное как "преследования святых"? Мы преследуем их уже тем, что усыпляем их, преподнося им нечто меньшее, чем вся полнота, причём делаем это от имени всего того, что есть апостольское и пророческое. Иисус сказал Савлу: "Тем, что ты преследовал Церковь, ты преследовал Меня". Не гоним ли мы Церковь, если мы отмеряем для неё нечто меньшее, чем то, что есть небесное? Не есть ли это обкрадывание святых, если мы поощряем их рассуждать о правильности доктрин и убеждаем их в том, что рассуждения об истине и есть сама истина? Не фантазируем ли мы, полагая, что мы уже здесь, тогда как на самом деле мы ещё не вошли в обетованную землю, не говоря уже о взятии её городов? Не бродим ли мы всё ещё в пустыне? Не занимались ли мы гонением Церкви, когда не приветствуем истинные перемены, щедро украшая свои программы словами "апостольский" и "пророческий", и в то же время приговаривая своих слушателей томиться на другом берегу, даже не давая им возможности осознать своё положение?
Итак Савл поднялся с земли, и, хотя глаза его были открыты, он не видел ни одного человека. Он никогда больше не увидел человека и никогда не испугался человека, а нашёл ключ к апостольской смелости и бескомпромиссной дерзновенности, которая считается лишь с самим Богом. И с тех пор всё делалось им во имя Бога, а не в своё имя. Вы обнаружите это в посланиях Павла. Вы никогда не увидите там сноски на него самого. У него отсутствует местоимение "мой". У него всегда встречаешь "ради них" или "ради Господа". Представляете, какой бы была наша Церковь сегодня, если бы в ней были такие служители? И пока у нас нет таких служителей, мы испытываем лишения, которые равносильны гонениям, и те, кто являются служителями сегодня, должны признать это и пасть пред Господом.
Итак, тот, кто гнал Тело, не будучи в состоянии признать Голову, получает зрение, получает апостольское видение посредством возложения рук самого рядового члена. С самого начала Главный апостол научается быть зависимым от Тела и постигает то, что это целостный организм — и только это приносит славу Богу. И пока мы с вами не будем лежать слепыми и "не есть ни пить три дня" (то есть не отвергнем свои самые устоявшиеся традиции), мы не обретём зрения, а будем обречены лишь использовать язык Церкви, хотя на самом деле будем существовать отдельно от неё, всё время восхваляя её и искренне полагая, что мы служим Богу!
"И тотчас он встал, и как бы чешуя отпала от глаз его". Я верю, что именно это происходит сейчас. "И тотчас начал проповедовать Христа в синагогах, что Он есть сын Божий". И в тот самый момент он открыл себя для оппозиции и преследований со стороны людей, которые чувствовали особую ненависть ко всему, что есть истинно апостольское, которые не выносят, когда бросают вызов!
"Стереть такого человека с лица земли, ибо он не достоин жить! И они восклицали и разрывали одежды и сыпали пепел". Что есть такого в истинно обращённом человеке, что заставляет силы тьмы так беситься и неиствовать, что рядом сразу оказываются люди, исполненные ярости, наполненные этим духом, которые не могут вынести, чтобы "такой человек" жил?
Что за человек — что за небесный человек! Какой слуга Церкви, во имя Церкви, во имя Господа! Именно такая самоотверженность трудится день и ночь, и приносит Слово от Бога во всей полноте без страха, что оно будет непонято, не принято или отвергнуто, или вызовет чью-то обиду. Такой человек не просчитывает последствия, потому что он живёт в унисон с одним великим заявлением всю свою жизнь: "Господь, что Ты повелишь мне делать?"
Давайте склоним головы сейчас перед Богом Павла, который Я ЕСМЬ и который есть ИИСУС. Много званых, но мало избранных, говорит Он нам. Запомни, много спасённых, но мало посвящённых. Посвящение есть полное обращение или это не обращение. Именно эту абсолютную преданность Богу Духом мир не может выносить и всегда будет преследовать вплоть до смерти. Но дела, совершаемые такими людьми, есть дела, имеющие свои последствия в вечности.
Поэтому во имя Иисуса и как служитель слова я призываю вас ответить со страхом Господним и трепетом и изумлением Богу, чей свет осиял вас. Повергните на землю всё, что меньше этого, каким бы ни было это правильным, как бы этому ни апплодировали люди, как бы ни было это приятно вашей собственной душе, чтобы Он мог поднять вас на дела, которые вы должны совершать, после того как вы подниметесь и пойдёте в силе жизни, данной вам, ибо вы предали смерти всё, что меньше этого. Пусть Он услышит от вас на этом месте лишь одно заявление: "Господь, что Ты повелишь мне делать?"Я полагаю, что Господь буквален; Он имеет в виду именно такое публичное заявление; Он имеет в виду действительное падение перед Ним. Не обманывайте себя, думая, что вы можете совершить этот переход интимно, тихо, сидя на стуле и говоря: "Господь и так понимает" и принимает. Ведь именно такое отношение и удерживало тебя до сих пор от апостольской истины, реальности, власти и силы. Никакого приличного, личного, тихого перехода на твоих условиях. Есть только один переход, на Его условиях, с полной отдачей, которая требует буквального падения перед Ним и громкого произнесения этих слов — "Господь, что Ты повелеваешь мне делать?"
К искренне ищущим
