«Я не против полиции, я просто боюсь ее»
Альфред Хичкок
Действия израильской полиции порой напоминают поступки человека в минуту отчаяния – как говорится, не знает, за что хвататься… Отдельно взятый человек вряд ли успеет наворотить слишком много непоправимого. Но когда речь идет о столь важной государственной структуре, дело может обернуться – и оборачивается – непоправимыми последствиями.
Всё поправимо, кроме смерти – именно сейчас Израиль вновь убедился в этой горькой истине. Общество, допускающее у себя неэффективно работающую полицию, платит, в конце концов, слишком высокую цену. Эта цена складывается сразу из нескольких важнейших составляющих.
Первое и главное – доверие общества. Второе и не менее важное – эффективность структуры. Можно вспомнить и такие «мелочи», как уровень профессиональной подготовки. Изрядные материальные затраты при практически нулевых результатах. Дела, разваливающиеся на стадии предварительного следствия. Досудебные сделки – бич израильского правосудия, основательно подорвавший в обществе доверие к судебной системе в целом и веру в справедливость. Сами по себе досудебные сделки допустимы и применяются во многих государствах. Но в Израиле они перешли, что называется, все границы пристойности.
Суд, руководствующийся не законом, а политическими симпатиями. Немыслимо, чтобы политические взгляды судьи превалировали над законом – но это израильская практика. И повальная безнаказанность, на всех уровнях, от серьезных преступников до облажавшихся полицейских. Только что похоронены израильские подростки, которых армия и полиция искали на протяжении 18 дней. Ни изнурительных поисков, ни гибели детей был высокий шанс не допустить – среагируй полицейский на вызов так, как должно, как обязан, как положено по самой примитивной инструкции, в конце концов.
Комиссия, расследующая должностное преступление, совершенное полицейскими, рекомендует самое строгое наказание. Чем же озабочены сейчас высокие полицейские чины? Они рассматривают вопрос – могут ли эти полицейские продолжать службу в полиции или их все же уволить.
Давайте сейчас не о морали, давайте просто о банальной рациональности – как думают высокопоставленные полицейские руководители, работа их ведомства (и без того вызывающая многочисленные и, к сожалению, справедливые нарекания) станет лучше от этого дополнительного поощрения и без того процветающей безнаказанности? Доверие израильского общества к полиции укрепится?
Чем оборачивается недоверие общества к собственной полиции, можно наглядно проследить на примере полиции российской – история двух последних десятилетий, что называется, перед глазами. Пренебрежение власти к нуждам и правам тогда еще милиции предсказуемо обернулось почти мгновенным сращиванием милиции с криминалом. Горький анекдот на милицейскую тему «выдали пистолет – и крутись, как хочешь» достаточно коротко и ясно (как и положено анекдоту) показывает суть проблемы. Милиция начала «крутиться, как хочешь», одновременно конкурируя в сфере «крышевания» бизнеса с другими силовыми структурами.
Социологические опросы середины-конца 90-х гг. на тему уровня доверия российского общества к милиции показали страшные цифры: более 70% (!) граждан предпочли бы в критической ситуации обратиться к представителям криминала, а не к милиции. Многочисленные дела «оборотней в погонах», вскрывшие колоссальную коррупцию в правоохранительной сфере, не могли, естественно, привести ситуацию в норму, но хотя бы положили начало многоуровневой реформе российских правоохранительных органов. Остается пожелать терпения и успеха, потому что путь этот невероятно трудоемкий и нескорый.
Говоря об израильской полиции и ее недостатках, давайте с самого начала поставим себе за правило не забывать, что, она, как и армия, срез израильского общества. То есть, в одной, примерно, седьмой, и нас с вами, русскоязычных. Так что смотрим в зеркало – и не пеняем. На остальные, примерно, шесть седьмых, она – пестрый слой кого угодно, от марокканских до немецких евреев, с соответствующим уровнем недопонимания и несрабатывания по вполне объективным причинам. Культурные коды, знаете ли.
Происшествие, кажущееся ужасным почтенной польской еврейке, йеменскому еврею, сидящему в мокеде на приеме заявлений у граждан, покажется просто смехотворным. Что он и не преминет ей высказать. Полицейский - выходец из арабских стран наверняка напомнит русскому еврею описание стражника, данное Ходжи Насреддином («Тот, кто носит медный щит, тот имеет медный лоб. Поцелуй под хвост моего ишака!»), с соответствующим отношением. Которое тому, опять же, обидно, хоть, зачастую, заслужено.
Итак, непреодолимые сложности во взаимодействии израильских граждан с полицией начинаются на самом, что ни на есть, первичном уровне такого взаимодействия – с подачи и, соответственно, приема жалоб и заявлений. Но они – прямое отражение схожих противоречий в израильском обществе. Что с этим делать? Вероятно, ничего. В смысле, бестолку. Со временем само устаканится, когда все между собой более-менее равномерно перемешаются.
Как и всякая структура, которую трясут в надежде на положительную отчетность, полиция идет по пути наименьшего сопротивления. Учитывая израильскую специфику «большой деревни», где всяк всякому или брат, или сват, или то и другое разом, полиция всячески стремится привлекать на свою сторону прессу, заранее создавая «общественное мнение» в свою пользу (что, хоть и непростительно, но по-человечески понятно).
О таких «пустяках», как недопустимость разглашения результатов дознания или следствия, презумпция невиновности и то простое правило, что преступником человека может назвать только суд – ах, оставьте, до того ли! Тут информационный повод! В результате следствие и, следом, суды попадают в ловушку уже сформированного общественного ожидания.
Это басманному правосудию наплевать на прессу и «улицу», а израильскому не наплевать – и в результате приговор порой оборачивается не законодательным выводом, а подыгрыванием чересчур либеральным, или, напротив, чересчур кровожадным настроениям масс. А массы эти прилежно читают газеты и еще прилежнее смотрят «плазму», так что сформировать у них необходимое мнение, в принципе, раз плюнуть.
Яркий пример такого формирования мы можем наблюдать как раз сейчас, в отношении троих похищенных и убитых мальчиков. Все громче и бесстыднее звучат голоса, что «поселенцы сами виноваты» и тратить на «этих маргиналов» силы и средства – с какой стати, когда вон в иной район Тель-Авива зайти вечером (да уже и днем) страшно…
Что лучше – мнение власти, как в России, или мнение улицы, как в Израиле, вопрос риторический. Оба хуже. Закон суров, но он закон, никаких властей и никаких улиц. Но так не бывает, это мы все тоже хорошо знаем. Своя шкура всякому дорога, поэтому, если общественное мнение на стороне «русской» общины, оно будет казаться нам хорошим. Если же нет – оно плохое. И так во всех общинах. Наш всеобщий бич – межобщинная разобщенность (чтобы не сказать рознь). Вот и вся арифметика. Пенять не на кого, учитесь, наконец, отстаивать общинные интересы, а не жаловаться на «тупых марокашек», которые с помощью невеликого, в принципе, ШАСа не раз и не два нагибали весь Израиль под свои интересы. Видимо, не так они тупы, как нам того хотелось бы.
Помимо «работы с прессой», израильская полиция, как и полиция любой страны мира, имеет непреодолимую склонность к делам, которые особой доказательной базы не требуют, зато в судах проскальзывают на ура и, в целом, громко резонируют общественно, поскольку очень в русле защиты либеральных ценностей. У нас вон президент по такому как раз и загремел на всю катушку.
Вы уже догадались – это дела о «семейном насилии» и домогательствах, в целом. Феминизм не дремлет, а вкупе с либерализмом он вообще страшен. Ругать такой уклон в копание в туманных фактах домогательств у меня, опять же, рука не поднимется и язык не повернется. Потому что обратная сторона (полное и нарочитое отстранение полиции от любого рода личных и семейных проблем граждан и особенно, гражданок) ничуть не лучше – уровень и последствия бытового насилия в России тому примером.
Нужна, конечно, золотая середина, да где ее взять? У нас же всё крайности, мы же люди. Сонм адвокатов кормится с этого расплывчатого явления, и будет кормиться еще долго, будьте уверены.
Кстати, об адвокатах. Их, практикующих, по самым скромным подсчетам, в Израиле около 50 тысяч. Притом, что полицейских, всех, чохом, с армейским пополнением (то есть, с ни хрена, простите, не умеющим молодняком), порядка 13 тысяч. На весь Израиль. Соотнесите силы, господа. Получится, что на стороне каждого обвиняемого (а они тоже не белые овечки, за редчайшим исключением) против полиции выстраивается, в среднем, 4 их соратника из адвокатуры. Дело хорошее, но выстраиваются-то они не на защиту интересов общества, а как раз против него, всеми силами отстаивая подзащитного от полиции. Честно говоря, полиция зачастую борется не столько с преступностью, сколько с адвокатами. Почему в этих условиях никто не ругает адвокатов, интересно?
Далее, законодательная база. Тоже, знаете, далека от идеала. Пестрая лента из кусочков общего, британского, религиозного еврейского, османского и Б-г весть какого еще права. Уголовного кодекса толком нет – есть масса расплывчатых статей, которые вечно дополняются и корректируются различного рода «гуманитарными соображениями».
Вообще, «гуманитарный интерес» как-то вытеснил собою «общественный интерес», что странно – у нас тут все же общество, настойчиво ожидающее от полиции защиты именно своих интересов. Но четкого американского, российского или французского «за то-то и то-то, совершенное так-то и так-то, следует от стольких-то до стольких-то, с правом (или без) апелляции» нет и близко. Зато имеем простор – 28 толкований для адвоката, 38 – для суда и 48 для прокурора.
Внутренние инструкции министерств и ведомств, имеющие силу закона, охраняются круче Военной Тайны Мальчиша-Кибальчиша - вовек не понять проклятым буржуинам. Система судебных поблажек для особых групп, к которым относятся, прежде всего, лица, имеющие в израильском обществе свои группы поддержки – власть или деньги имущие, пресса, суды, горластые неправительственные организации. К ним закон куда снисходительнее, нежели к прочим, простым, гражданам.
Кроме того, Его Величество Прецедент правит бал со страшной силой. Как прикажете бороться, например, с наркоманией, когда араба тронуть не моги, бедуина тоже борони Б-г, а высокопоставленного наркоторговца премьер-министр государства вполне может личным решением обменять на несколько сотен террористов, едва начавших отбывать свой срок в тюрьме? Потому что он старый боевой друг, вот.
С какого боку полицейскому подойти к нелегалу, чтобы не обидеть? Ведь на страже нелегальных интересов стойко стоит пара десятков хорошо организованных «общественных объединений», с которыми государство, вот как ни старается, ничегошеньки поделать не может. Ни их противоправные выходки прекратить, ни постоянное третирование полиции и армии пресечь, ни приструнить резвящихся на этом поприще адвокатов, ни финансирование перекрыть, ни хоть прояснить, откуда это финансирование берется. Вот как-то странно руки опускаются у государства, да.
Но зато поди попробуй этот самый полицейский ненароком превысить свои четко и заботливо ограниченные полномочия. Вот тут закон громко скажет свое веское слово и будет оно не в пользу полицейского. А полицейскому оно надо? Он, полицейский, тоже человек. И у него тоже семья, дети малые (или немалые), машканта, машина, весело жрущая бензин и прочие приятные пустяки, требующие денег, денег и еще раз денег. И делиться этими деньгами по приговору суда в пользу разобиженного в лучших чувствах нелегала полицейскому совершенно не надо. Он лучше закроет глаза на присутствие нелегала на нашей с вами улице – и что мы сможем ему на это сказать, давно ли мы в последний раз были на всеизраильской демонстрации с ультиматумом правительству немедленно и жестко пресечь нелегальную эмиграцию, нелегалов из страны вон, а полиции дать самые широкие полномочия? Да и не было никогда такой демонстрации, если только жители Южного Тель-Авива, доведенные до ручки, прошли с плакатами по своему проблемному району.
Оно, конечно, засилье негритянского криминала – не проблема всего Израиля. Это проблема уже упоминавшегося Южного Тель-Авива (и то не всего), Эйлата и еще пяти-шести мест, облюбованных гостями из Африки. И, кстати, палестинского нелегала полицейский тоже поостережется трогать, невзирая ни на какие инструкции. Потому что тронули так несколько лет назад в Кфар-Сабе, в полном соответствии со служебными инструкциями, палестинских нелегалов, вооруженных и, между прочим, тесно связанных с ХАМАСом. Поскольку при задержании было оказано ожесточенное сопротивление, нелегалов ранили, одного тяжело. Верховный суд счел это недопустимым, полицейские получили сроки и, в дальнейшем (когда отсидят) огромные проблемы с продвижением по службе.
Спокойствие израильского общества было поистине безмятежным. Оно было нарушено лишь тогда, когда обнаглевший от полной безнаказанности (ибо все полицейские хорошо запомнили участь своих слишком законопослушных коллег) палестинские нелегалы стали совершать преступление за преступлением, да все тяжкие, пока, наконец, израильское общество ни очнулось от сладких грез после вопиющего преступления на подземной автостоянке в Тель-Авиве (кто не помнит – отсылаю к Интернету).
Постфактум переживать бесполезно. Не забыли - в Израиле законами рулит Прецедент, бороться с которым можно только одним способом – не допускать его. Но боязнь израильской полиции защитить израильтян – проблема всего Израиля. Так что выводы за вами, граждане.
Поскольку, напоминаю, полиция – это срез общества, то и проблемы общества ее не минуют. Часто сетуют на низкий образовательный уровень полицейских. Придешь, мол, жалобу подать, а там такая тупая рожа сидит. Да, сидит, а что туда, профессора сажать? Ну, спорить бессмысленно, поскольку да, низковат этот уровень. Но среднему по Израилю, где примерно 35% выпускников не удосужились доучиться до получения багрута, соответствует. Ждать высоких результатов в учебе от среднего израильского школьника, который с детства руководствуется принципом «ба ли – лё ба ли», и принцип этот свят для учителей, бессмысленно. Как и от среднего израильского полицейского, выросшего из среднего школьника.
Поднимется уровень ответственности и требований к израильской школоте – поднимется, соответственно, и у полиции. Связь не такая прямолинейная, как хотелось бы, но достаточно работающая. Разгул либерализма нам на пользу не пошел, как не пошел никому вообще в мире. Все хорошо в меру. Средний израильтянин меры не знает. В какой-то степени это и не плохо, по сравнению с детства умученным многочисленными рамками русскоязычным олимом. Но основное отличие такого олима от местного в том, что олим невероятно конкурентоспособен (конечно, если не зациклится пожизненно на переживаниях по поводу того, «кем он был там»). Потому что с детства приучен слушать, что говорят и постоянно соревноваться со всеми вокруг – прекрасные стартовые качества для любого специалиста. Да плюс образование, в любом случае классом выше, чем у израильтянина. Что, кстати, дошло и до высших полицейских чинов – русскоязычных начали активно набирать в полицию. Слава Б-гу, не лишь по принципу происхождения, требования к кандидатам достаточно высокие. Так что вот наш шанс изменить еще одну госструктуру под наши нужды, не упустите. С другой стороны, бурчать по углам, оно не в пример легче.
Огромная проблема израильской полиции, с которой справиться, в ближайшее, по крайне мере, время, не представляется возможным – полное отсутствие школы. Во всех смыслах и во всех областях, от криминалистики до служебного собаководства. То есть, в буквальном смысле, нулевое состояние. Не существует полноценного учебного заведения, хотя бы уровня российской Школы милиции, уж не говоря об уровне Академии МВД или Полицейских академий США. Киргизия, Молдова, Венгрия – какую страну ни возьми, всюду существует отлаженная система профессиональной подготовки полицейских кадров, от следователей до судмедэкспертов и кого угодно еще. Но не в Израиле, здесь 3-месячные курсы – и ты уже специалист. В нашей высокотехнологичной стране, по праву гордящейся достижениями науки и хай-тека, нет института независимых экспертов. Нет заведения, готовящего врачей-специалистов в этой области.
Знаете, каков штат Абу-Кабира, весь, целиком? 15 человек. Из них 10 – просто врачи, проявившие интерес к данной сфере, без специальной подготовки, без необходимых знаний, добирающие требуемые знания «на месте». В любой цивилизованной стране судмедэксперт – уважаемый специалист высокого класса, чье мнение зачастую становится решающим в суде. В Израиле печально знаменитое дело Задорова наглядно показало все пренебрежение выводами эксперта, когда суд Нацерета попросту проигнорировал выводы судмедэксперта Форман (высочайшего класса с 30-м стажем, еще СССР-ровской школы судмедэкспертизы). Кстати, выводы «русского» судмедэксперта полностью совпали с выводами ее американского коллеги. Но и они для израильского суда не указ. Кроме игнорирования выводов экспертов, израильский суд не удержался от откровенного шельмования высококлассных специалистов, позволив себе хамские высказывания по поводу их квалификации. В таких условиях, действительно, зачем городить огород с каким-то высшим специальным образованием, есть 3-х месячные курсы – и хватит с нас.
Нет школы служебного собаководства. Многие из нас хотя бы слышали о превосходном питомнике «Красная Звезда». Если точнее – Методико-кинологический центр служебного собаководства Вооруженных сил РФ. Кроме потрясающих воображение собственных методик дрессировки собак, там ведется огромная исследовательская работа. Специалистов с образованием ниже фельдшер-ветеринар на работу просто не брали. Попасть на престижную работу после московской или ленинградской ветеринарной академии было почетно. Могли направить на учебу в ветакадемию непосредственно от работы. Прекрасно зарекомендовавшие себя породы «московская сторожевая» и «русский черный терьер» выведены именно в «Красной Звезде». (У нас дома жила одна из первых представительниц этой новой породы, собака была с идеально устойчивой психикой и безупречно послушна). В израильской полиции более-менее пригодные для служебного использования собаки появились примерно 10 лет назад. Это притом, что Израиль давно располагает профессиональными кадрами собаководов и дрессировщиков из числа репатриантов из европейских стран и государств бывшего СССР (на всем этом пространстве имелись высококлассные школы собаководства и дрессуры).
Но этот человеческий капитал (как, к сожалению, и многих других областей знания) Израиль практически упустил. (Вообще, бездумное разбазаривание огромного интеллектуального и профессионального капитала в Израиле – тема отдельного, долгого и печального разговора. И это притом, что на Западе «человеческий ресурс» давно признан наиболее ценным достоянием государства). Пренебрежение к служебному собаководству в Израиле оправдывалось смехотворными аргументами – дескать, служебные собаки, это практически атмосфера концлагеря и, вообще, овчарка немецкая, вы же понимаете… Совместная с Англией и Францией военная операция Израиля, проведенная в 59 году (события вокруг Суэцкого канала) совершенно спокойно позволила нашей стране использовать для благого дела немецкие «пантеры» и «тигры» - и ничего, никто не помер, во всяком случае, от факта их немецкой принадлежности.
В 67-м также в сражениях участвовали немецкие танки, управляемые израильтянами – и тоже пережили как-то. Загляните в Латрун, они до сих пор там, в музее, перекрашены, но ничего, узнать можно. Подводные лодки Израиля немецкие от обшивки до потрохов, только кое-что по мелочи из электроники израильское. И ничего, плаваем, довольны, еще просим. Если соглашаются продать – покупаем. А собак нельзя, потому что немецкие, вот такой вот мощный аргумент!
Доберманы заклеймлены навек, как символ фашизма. Доберман не хорош и не плох (лишь с моральной точки зрения, рабочие качества там уникальны), точно также немецкая овчарка такова, какой ее воспитают. Воспитайте добермана в любви к евреям, он за них жизнь отдаст и не вспомнит о своем немецком происхождении. Собаке-то наплевать, кем она родилась, это люди дурью маются, выдавая ее за высокую мораль. Но рассуждать можно долго, а реальность такова, что почти 80% служащих полицейского кальбанута «русские», а остальные 20% - повернутые на собаках израильтяне-самоучки. Потому что профессиональной подготовки собаководов как не было, так и нет, спасибо, что олимы (опять, в который уже раз) выручают знаниями и навыками, полученными на доисторических родинах.
Криминалистика также в зачаточном состоянии. Неплохих по уровню криминалистов (не путать с криминологами, как почему-то называют в Израиле школьных работников с подготовкой в области психологии, обычно оседающих в школах на внеклассной работе) готовят в Ариэльском университете. Специалисты, которых катастрофически не хватает в Израиле, вынуждены после выпуска самостоятельно искать работу и далеко не всегда оказываются востребованы.
Очередной замкнутый круг, который не позволяет на должном уровне проводить расследования. Что самое обидное – при наличии прекрасной теоретической научной базы. Но, будучи никак не связанной с практикой, теория не начнет работать.
Честь мундира пока что остается в полиции основным критерием при рассмотрении как непосредственно работы полиции, так и связанных с ней правонарушений. Высокие полицейские чины на пенсии продолжают деятельность в МАХАШе или судах. Много ли шансов на то, что они начнут вскрывать недостатки работы бывших коллег или указывать на недоработки следствия?
Сами полицейские признают, что лишь недавно при приеме на работу в полицию начали обращать внимание на «ширину лба» (по их собственному выражению). Тенденция не может не радовать, но только представьте, сколько сейчас работает таких, чья «ширина лба» оставляет желать лучшего? В мокедах (куда и поступил звонок от одного из трех живых на тот момент мальчиков) сидит родня, пристроенная «к местечку». Да, поступает масса ложных вызовов – от арабов, от поселенцев, от солдат-прогульщиков, да и просто от городских сумасшедших. Но даже те полицейские, которым не раз, не два и не десять приходилось попусту выезжать на подобные звонки, едины во мнении – полиция обязана реагировать абсолютно на всё. Всегда, в любых условиях (особенно в израильских) и в любое время суток.
Но почему нет законодательных оснований для привлечения подобных шутников (которые есть и всегда будут, наряду с реальными жертвами) – вопрос не к полиции, а к законодателям. Почему ни один солдат, бессовестно использовавший всеобщую израильскую заботу об армии, чтобы замаскировать под похищение свой прогул или опоздание на базу, не был и не будет привлечен к реальной, суровой ответственности? Именно поэтому даже в течение прошедших со дня похищения 18 дней двое солдат сочли возможным дать полиции ложную информацию о своем похищении – от безнаказанности. Максимум, такому закроют шабат, напугали, как говорится.
Сейчас, когда, наряду с поисками похищенных, шло внутреннее расследование в отношении проигнорировавших звонок, сами полицейские не скрывали убеждения, что все будет спущено на тормозах, уже в который раз. При этом в течение, повторяю, 18 дней огромные средства, огромные силы и нервы не тратились бы попусту, и страна не стояла бы очередной раз в любимой позе.
Впрочем, все, как обычно, не так ли? И никто не удивлен, хотя и опять возмущены. Расследование против мокеда не закрыто, но ни малейшего желания выносить сор нет. Честь мундира превыше всего, так что все закончится, скорей всего, пшиком. На поддержку общества рассчитывать бесполезно, потому что общество же смотрит телевизор, и газеты читает, а потому уже приучено к мысли, что они сами виноваты – во-первых, поселенцы, во-вторых, ездят тремпами, в-третьих – и ваще.
Следующий звонок мокед пропустит от тель-авивца. Это будет смешно, но грустно. И жалко, и не жалко. Глупость следует жалеть, но жалеть ее опасно – потому что глупость сейчас изо всех сил уверяет себя, что произошедший кошмар касается только поселенцев. Но это касается нас всех, потому что полиция у нас одна на все общество. И общество тоже одно, хоть и не едино.
Что еще? Да, в принципе, много еще чего. Места написать хватит – но хватит ли терпения прочесть и разумения понять? Но не могу не сказать напоследок об очередной смешной шутке истории. История, она дама коварная и лукавая, шутит жестоко. Тщательно открещиваясь от любых признаков тоталитаризма, воспевая прекрасный новый мир, либеральный, конечно же, Израиль не заметил, как пришел к главенству принципа «признание – царица доказательств» в процессуальной сфере.
Разговоры «по душам» в камерах предварительного заключения заменили собой следствие и сбор доказательств. Право хранить молчание стало доказательством вины на суде. Внесудебные сделки по принципу «мила негед мила» позволяют значительно сократить и облегчить следствие, так и так полноценно невозможное из-за низкой профессиональной подготовки. Пренебрежение интересами общества неизбежно ведет к взрыву. Какой силы, предсказать невозможно.
Совсем недавно армия в лице НАХАЛа наглядно продемонстрировала, что такие взрывы будут. Поселенцы стараниями властей фактически приравнены к террористам – им поспешили приписать хулиганские действия под собирательным названием «таг мехир», которые приравнены к терроризму. Да только это не терроризм. Стены портить и шины прокалывать, однозначно, не хорошо. Но во всех адекватных законодательствах мира есть статьи с формулировкой «хулиганство» Если уж так хочется, пусть будет «злостное хулиганство» - но никак не терроризм. У этих противоправных деяний слишком разные как общественная опасность и последствия, так и полагающиеся за них наказания. К тому же общество вправе ожидать от своих министров таких оснований для обвинений целых групп населения, как четкое доказательство вины, а не туманные догадки.
Не возьмусь утверждать, что поселенцы сплошь ангелы во плоти – условия жизни на территориях не самые простые и, соответственно, народ здесь, как правило, достаточно жесткий. Но это не делает их правонарушителями, хулиганами или террористами, как стараются внушить остальному израильскому обществу.
Но от неэффективной или ангажированной работы правоохранительной системы государства страдают не отдельные группы или общины, недостатки ее работы касаются абсолютно всех израильтян. Думается, у нас есть все шансы увидеть реакцию общества (точнее, его заинтересованной части) на примере «дела Бараби». Располагающее с избытком всеми необходимыми уликами следствие предпочло пойти по легкому пути внесудебной сделки с подонком. В чьем активе (и это только по данному делу, сам-то по себе полиции он известен давно и печально) вождение в пьяном виде, превышение скорости, проезд на красный свет, насмерть сбитые люди на пешеходной переходе, скрылся с места преступления, скрывался от полиции, попытки запутать следствие, уничтожения улик и запугивания свидетелей.
Пострадавшие в данном случае – не только три убитые подонком женщины, брошенные им умирать посреди дороги. Это – бухарская община, к которой принадлежали жертвы. Которая вряд ли будет терпеть тот факт, что убийца по внесудебной сделке получил смешной для данного набора преступлений срок и через треть срока выйдет по условно-досрочному за хорошее поведение (а он выйдет, не сомневайтесь). Когда власть не может заставить работать собственные законы, общество начнет, рано или поздно брать правосудие в свои руки. И лучше, если это произойдет рано – меньшей силы будет общественный взрыв. Но он произойдет. Русская община в ситуации полного пренебрежения интересами ее представителя предпочла промолчать. Что ж, это выбор русской общины.
Но, сколько бы справедливых нареканий в адрес израильской полиции ни звучало, другой у нас сейчас нет. И не будет, если само общество не приложит максимум усилий для исправления ситуации. Важнее самого справедливого возмущения помнить, что полиция и общество не враги и не могут ими быть по определению. Видимо, настоящее государство – это не только когда у нас есть «свои еврейские воры и свои еврейские проститутки». У нас должна быть своя полноценно функционирующая полиция. И общество, уважающее ее работу – но для этого условия необходима деятельность полиции, вызывающая уважение. Замкнутый круг или сложный лабиринт, из которого все же есть выход? Если лабиринт, так вместе выбираться всегда легче.