А) САДДУКЕИ.: Одна их черта выступает совершенно ясно у Иосифа (ТЕКСТ 15) и из других источников: саддукеи были аристократами израильского общества — мы можем сказать даже иерусалимского общества, так как нет никаких указаний на то, что саддукеи играли какую-либо роль вне Иерусалима.   Саддукеи представляли религиозную и социальную элиту — первосвященников и членов древней Герусии. Следовательно, и в социальном, и в политическом, и в религиозном отношении они были консерваторами. Они были против любых социальных и политических выступлений, которые могли нарушить шаткое равновесие, достигнутое при римлянах. Саддукеи пользовались значительной властью, которую ни за что не хотели терять. Поэтому они противились всем попыткам нарушить или изменить существовавший порядок.

Мы не исключаем и возможности того, что некоторые из них искренне заботились о благосостоянии народа (см. Иоан.11:47 и сл.), но в полном негодования отрывке из Тосефта «Песахим» об аристократах-первосвященниках (полностью приведенном в РАЗДЕЛЕ 4) говорится, что «их слуги избивают народ». Теологически консерватизм саддукеев выразился в упрямой приверженности букве Закона. "Группа саддукеев, которые считают действительными только те правила, что записаны в (Законе), а что установления, принятые предыдущими поколениями, соблюдать не обязательно." (Иосиф, «Евр. древн.» ХШ 10:6, 297). Другими словами, саддукеи отвергали фарисейское понятие авторитетного галахического предания в дополнение к Писанию. Высказывалось мнение, что саддукеи признавали как Писание только Пятикнижие Моисея. Оно основано на соответствующих высказываниях отцов церкви, начиная с третьего века, и по-видимому ошибочно. Однако, с уверенностью можно сказать, что саддукеи принимали лишь учения, которые прямо изложены в Законе (видимо о саддукее говорится в М. Санхедрин 10:1: ‘Тот, кто говорит, что в Законе не сказано о воскресении»). Это может означать, что они отрицали веру в бессмертную душу и в телесное воскресение (см. Мт.22:23-33, и как Иисус основывал Свое учение на Законе). Согласно широко принятому пониманию (Деян.23:8), они также отрицали существование ангелов и духов (37). Буквальное понимание Закона у саддукеев также проявлялось в том, что они настоятельно требовали в точности исполнять предписанные Законом наказания. Это, к примеру, означало, что прелюбодеев должно побивать камнями. В среде фарисеев заметно стремление смягчить такие правила, основываясь на новом галахическом понимании Закона. (37). Этот стих может быть также прочтен как «саддукеи говорят, что нет воскресения, ни в виде Ангелов, ни в виде духов, а фарисеи признают и то, и другое».

Б)  ФАРИСЕИ.:Фарисеи происходили из другой общественной среды по сравнению с саддукеями. Большинство из них не принадлежало к аристократии. Обобщая несколько примеров из древних источников, можно сказать, что типичный фарисей происходил из среды мелкой буржуазии — «купцы, ремесленники и крестьяне» (Дж. Джеремия,, стр. 259).
Саддукеи принадлежали к аристократии и сторонились народа, а фарисеи вышли из самой его гущи. Это были свои, и народ к ним прислушивался.
 В религиозных делах у обеих партий были разногласия по каждому спорному вопросу (см ТЕКСТ 17). Основным камнем преткновения было признание фарисеями важности «Предания старцев», передаваемого из поколения в поколение (см. Мт.15:2). Направленное против фарисеев письмо из Кумрана (4КММТ — Миксат маасей ха’тора) свидетельствует о том, что приблизительно к 150 г. до н. э. фарисеи саддукеи и ессеи по-разному толковали Библию. Очевидно, фарисеи признавали за галахическими преданиями большую важность, чем другие секты. Иисус спорил с ними по этому вопросу, возражал против того, что предание старцев для них стало выше заповедей Библии и Пятикнижия. Галаха фарисеев представляет собой собрание конкретных предписаний, построенных на основе Закона согласно «Преданиям старцев».
 Как показал американский ученый Джейкоб Нюснер, в период после оформления Мишны этот подход привел к созданию «устной Торы» раввинов. В Мишне название «Тора» закреплено за Библией, тогда как выражение «слова мудрецов» имеет другой смысл. В «Пиркей Авот» (записанном около 250 г. н.э.) видно стремление полагаться на предание, передаваемое из поколения в поколение (1:1 и сл). Здесь учения современных раввинов представлены как полученные Моисеем от Бога на горе Синай (ср. ТЕКСТ 21). Это очевидно была попытка повлиять на группировку или группировки, отказывавшиеся принять главенство раввинов. В «Пиркей Авот» приводятся слова рабби Элиезера из Модиина (начало 2-го в. н.э.), который якобы сказал: «Если некто…, найдет в Законе значения, несогласные с Галахой, даже если он сведущ в Законе и совершает добрые дела, нет ему части в грядущем мире» (М. Авот 3:11).
 Иерусалимский Талмуд, записанный между 400-500 гг. н.э., является первым талмудическим источником, включившим в Писание Мишну, которая вместе с Тосефтой стала главным предметом для толкования. Иерусалимский Талмуд утверждает, что устная Тора получена от Моисея, и тем самым делает ее равной по авторитету с Законом. Во времена Иисуса устной Торы не существовало, были только галахические предания разных партий, в том числе и фарисейское «Предание старцев».
 Своими корнями движение фарисеев уходит во времена Маккавеев. В начале восстание Маккавеев поддерживали «хасиды» («благочестивые»; 1 Макк. 2:42; 7:12 и сл.). От этих прежних хасидов произошли и фарисеи и ессеи. Позднее, когда повстанцы Маккавеи превратились в династию Хасмонеев, аристократическую семью, больше дорожившую благами этого мира, чем религией, некоторые хасиды отошли от них (38). Должность первосвященника и храмовая служба находились в руках аристократических Хасмонеев которые тем не менее признавались хасидами-фарисеями, так как уважал» Закон и его предписания, касавшиеся священников и Храма.  В то же время хасиды стремились получить некоторую свободу от власти священничества. Они хотели, чтобы каждый израильтянин жил не только исполняя Закон, но и соблюдая правила ритуальной чистоты, которые в Библии обязательны только для священников. Они хотели в буквальном смысле превратить Израиль в «Мамлехет Коганим», народ священников, как сказал о нем Бог (Исх. 19:6). Каждый израильтянин обязан был выполнять законы ритуальной чистоты так, как если бы он был священником (39). Чтобы помогать друг другу в достижении этого идеала, фарисеи организовывали общины, «хавурот», основным назначением которых было дать возможность всем членам соблюдать законы ритуальной чистоты и разделять трапезу, приготовленную «кошерно». Может быть, происхождение названия «фарисеи» связано с этим явлением. Оно означает «отделивший себя» надо думать, от нечистых вещей и людей, т.е., от большинства народа. Большая часть фарисейской галахи посвящена тому, как члены хавурот должны вести себя с «внешним»‘, чтобы не нарушить своей чистоты. Эти «внешние» т.е., не-фарисеи, именовались «амей ха’арцот», «народом страны», очень пренебрежительное название в устах фарисея (40).
 Показателем успеха фарисеев может служить то, что не все они были писцами. Древние источники показывают, что к фарисейским хавурот принадлежало большое число обычных людей, которые пытались в своей повседневной жизни воплотить идеал фарисеев. Поэтому «фарисей» не может считаться синонимом слова «писец». Не все фарисеи были писцами, и не все писцы были фарисеями.
Мы уже знаем, что Иоханан бен Заккай, основатель талмудического иудаизма после 70 г., всячески отмежевывался от партии фарисеев. Его ученик Симеон бен Натаниэль отказался следовать предписаниям фарисеев, касательно ритуальной чистоты пищи. Тем не менее, он входит в число отцов-основателей в «Авот» 2:13. Одно из высказываний, которое ему приписывают, может быть, направлено именно против фарисеев: «Когда молишься, не следуй установленной форме: пусть это будет мольба о милости Божьей». Поэтому у нас есть основания считать, что некоторые влиятельные писцы предпочитали стоять вне фарисейского движения, что не умаляло уважения, которым они пользовались у позднейших раввинов.
Несмотря на это, есть много справедливого в общепринятом мнении, что фарисеи являются предтечами раввинов, появившихся после 70 г. н.э. Эту неразрывную связь, наверно, лучше всего отражает спор, начавшийся в среде фарисеев задолго до 70 г. н.э. и продолжавшийся все первое столетие: спор между «домом Шаммая» и «домом Гиллеля». Шаммай и Гиллель были видными писцами в начале новой эры (ок. 30г. до н.э.- 10 г. н.э.).
Они часто занимали противоположные позиции по вопросам галахи, причем Гиллель зачастую занимал более «гибкую» позицию, а Шаммай более непримиримую. Записей споров между самим» Гиллелем и Шамаем не сохранилось, но существуют записи бесчисленных дебатов между их ученикам» (текст 19). Во втором веке последователям Гиллеля удалось одержать победу. Важно заметить, что учитель Павла старец Гамалиил был одним из самых видных последователей Гиллеля своего времени. Другими словами, основанием еврейского образования Павла была та разновидность фарисейскою иудаизма, которая позднее стала опорой талмудического иудаизма. Забота о ритуальной чистоте, игравшая такую большую роль у фарисеев, была продолжена позднейшими равнинами, и стала одной из основных целей Мишны. Это подводит нас к теме, имеющей чрезвычайную важность для нашего исследовани
(38). Иосиф упоминает о трех партиях ( фарисеев, саддукеев и ессеев) впервые в связи с царствованием Йонатана Маккавея ( 160-143 гг. до н.э., «Евр. древ».» ХIП 5:9, 171-173). Во время царствования Гиркана (134-104) партии фарисеев и саддукеев уже вполне оформились. Иосиф описывает разрыв между фарисеями и Гирканом, который когда-то сам был их учеником («Евр. древн.» Xlll, 10:5-6, 288-298).
(39). «Упор на важность соблюдения правил ритуальной чистоты пищи и всего остального основывался на их желании поднять каждого еврея до уровня священника и считать их стол подобным столу Бога в Иерусалимском Храме. «Новый Hhopep 11, с.388, примечание 16.
(40). См. Иоан.7-48 и сл., где «начальник» (первосвященники) и фарисеи  противопоставляются народу, который «невежда в законе».

III. ФАРИСЕЙСТВО И ХРАМ: Как мы видели, фарисеи стремились превратить каждого израильтянина в священника и каждый прием пищи — в храмовую трапезу. Они хотели распространить святость Храма, а не упразднить его или заменить чем-либо иным. И все же, если провозглашать принцип, что храм там, где находишься, легко придти к заключению что настоящий Храм не имеет большого значения и что его можно упразднить. Главной составляющей храмовой службы было жертвоприношение. Пророки Библии учили Израиль, что жертва, которая не сопровождается истинным сокрушением сердца и искренним желанием исправиться и жить праведно, недостаточна. Легко было заключить, что жертвы сами по себе не имели большого значения, а самое важное — движение сердца. Верховный же арбитр — Закон — повелевал приносить жертвы: в этом основа двойственного отношения фарисеев к жертвоприношению. Авторитетом Закона жертвоприношение почиталось как веление Бога, но в то же время основным для получения прощения считалось раскаяние. Интересно упомянуть отношение к этому вопросу Йоханана бен Заккая. Имеются его высказывания, которые ясно свидетельствуют, что он не считал выполнение религиозного ритуала необходимым или действенным самим по себе. Поэтому он смог в разрушении Храма и прекращении жертвоприношения увидеть указание свыше, что настало время заменить службу в Храме другими средствами. «Однажды, когда рабби Йоханан бен Заккай выходил из Иерусалима, за ним пошел рабби Игошуа и увидел Храм в развалинах. «Горе нам!» — воскликнул рабби Игошуа, — «ибо то место, где Израиль искупал свои беззакония, лежит в развалинах!» «Сын мой», — сказал ему рабби Иохаван, — «не предавайся скорби, есть у нас избавление не хуже прежнего. Что же это такое? Это добрые дела, ибо сказано «милости хочу, а не жертвы «- Осия 6:6 (Авот рабби Натан 4).
 Таким образом, программа фарисеев, состоявшая в том, чтобы превратить каждого израильтянина в священника, а каждый прием пищи — в храмовую трапезу, подготовила Израиль к положению дел после 70 г. Может быть, это произошло непреднамеренно, нам об этом в точности неизвестно. В талмудической литературе есть указания, что у некоторых раввинов времени Иисуса было предчувствие, что служба в Храме прекратится, и некоторые из них даже произносили об этом пророчества (41). Видимо, поэтому фарисеев не могли слишком задеть слова Иисуса о Храме. Однако народ сильно горевал о разрушенном святилище. В Мишне сохранилось много преданий, где выражается надежда, что Храм будет восстановлен. Этого восстановления продолжали страстно желать и раввины, среди которых был рабби Акива; они молились, чтобы это произошло, ибо храмовая служба была частью Закона, которому они были преданы. Бог дал Храм, чтобы Его народ мог там поклонятся Ему — но Он дал не только Храм. Поэтому хотя народ продолжал надеяться на восстановление Храма, он не относился к нему как к чему-то незаменимому.
 (41). А. «Наши раввины учили: За сорок последних лет перед разрушением Храма жребий («для Господа») ни разу не вышел в правую руку; и алая повязка не стала белой; и свет с запада не засиял; и сами открывались двери Храма, пока рабби Иоханан бен Заккай не укорил их, сказав: Храм, Храм, зачем ты сам наводишь ужас? Знаю, что разрушат тебя, потому что Захария бен Идо уже произнес на тебя такое пророчество: Открой, Ливан, врата свои, чтобы огонь пожрал твои кедры.» (ВТ «Йома» 396).
 Б.»Рабби Цадок сорок лет соблюдал пост, чтобы Иерусалим был пощажен (он так истощился), что когда что-нибудь ел, можно было видеть, как (еда проходим по горлу). Когда он чувствовал голод, ему приносили финик: он высасывал сок, а остальное выбрасывал.» (ТВ Гиттин 56а).

IV. СИНАГОГА:Самым явным выражением бессознательной подготовки к положению после 70 г. было учреждение синагоги. Историческое происхождение синагоги окутано покровом неопределенности. Общепринята теория, что первые синагоги возникли в период Вавилонского плена, но доказательства этого недостаточны. Самые ранние археологические находки происходят из Египта и указывают на существование там синагог около 250 г. до н.э.
 Начиная с первого века, имеются письменные доказательства их существования в книгах Нового Завета, в трудах Филона и Иосифа. Синагоги первого века нашей эры был» обнаружены в Иродионе, Масаде и Гамле. Уместно предположить, что в то время синагоги были почти в каждом еврейском поселении; открытым остается вопрос, обязательно ли они помещались в отдельном общественном здании.
 Старейшие источники говорят о том, что основное место в синагогальной службе занимало чтение и толкование Писаний. Следует подчеркнуть, что синагога была предназначена для рядовых членов общины. Если в Храме все делали священники, то в синагоге все обязанности выполняли сами члены. Основную часть службы — чтение Закона — исполняли по очереди члены синагоги. Если присутствовал писец, его просили истолковать текст, в его отсутствие каждый имел возможность высказаться, а гостей просили выступить и сказать собранию «слово наставления» (Деян.13:15). Если случалось оказаться там священнику, то он участвовал наравне с остальными.
Кроме чтения и толкования Писаний, основным моментом службы была молитва. И здесь снова молилось все общество, а не священник или кто-то специально для этого назначенный. Еще до времен Иисуса эти две части службы в синагоге совершались по заведенному образцу. Чтение Писаний состояло из чтения по субботам Пятикнижья в соответствии с трехгодичным и одногодичным циклами и Пророков, из которых брались отрывки, соответствующие читаемому отрывку из Пятикнижия. Чтение из Пророков называлось «хафтара» т.е., «окончание», «завершение» чтения Закона. О том, как скудны источники первого столетия, свидетельствует тот факт, что единственные надежные сведения о чтении хафтары в Израиле и рассеянии мы получаем из Нового Завета (Лк.4:17 и Деян.13:15).
Некоторые основные молитвы, использующиеся сегодня в синагогальной службе, восходят к первому веку н.э., а некоторые произносились в последние 200 лет до нашей эры. Это справедливо в отношении главной молитвы каждой службы в синагоге, которая часто называется просто «Тфила» (молитва) или «Амида» (так как ее произносят стоя) или еще полнее «шмона эсре» — «восемнадцать благословений» (см. ТЕКСТ 23). Отдельные благословения этой молитвы вероятно старше, чем вся молитва из 18 благословений, которая сложилась, видимо, в конце первого века нашей эры. На первых порах постоянными были лишь содержание и назначение молитвы, а слова употреблялись свободно.
 Во времена Иисуса служба в синагоге отличалась таким постоянством выражений и последовательности ее частей, что о ней можно уже говорить как о синагогальной литургии. Отголоски синагогальных молитв в Господней молитве (Отче наш) и других раннехристианских молитвах свидетельствуют о том, что они были хорошо известны Иисусу и первым ученикам. Не следует думать, что первые христиане не стремились на своих молитвенных собраниях к определенному постоянству. Не случайно в Деян. 2:42 Лука говорит, что ранние собрания пребывали в «молитвах», а не в «молитве», что свидетельствует об определенном принятом порядке. Все указывает на синагогальную литургию как источник этих молитв.
 Синагога и служба в ней с самого начала считались дополнением, а никак не заменой службы в Храме. Служба в Храме сосредоточивалась вокруг жертвоприношений, тогда как служба в синагоге центральное место отводила чтению Писания. Таким образом, хотя синагога и не противостояла Храму, она необязательно была на стороне священников. Рядовые писцы (книжники) были ей гораздо ближе, чем священники. Не вызывает сомнения поэтому, что книжники-фарисеи пользовались значительным влиянием в синагогах Израиля за 100-150 лет до падения Храма, хотя это влияние и не было безраздельным.
После разрушения Храма служба в синагоге стала истинной заменой храмовой службы, но для этого потребовалось внести в нее важные дополнения. Левиты в Храме больше не пели псалмы — теперь собрание синагоги взяло на себя эту функцию. Благословение Аарона (благословение священника из Числа 6 гл.) больше не слетало с уст священника, исполняющего службу в Храме, — но его торжественно произносили вместе с другими молитвами синагоги. Позднее место храмовых жертвоприношений заняли некоторые особые молитвы (в соответствии с толкованием раввинами Осии 14:3: Слова с уст ценнее жертвоприношения животных!). Также вошло в обычай произносить отрывки из Библии и Мишны, о том, что духовные жертвоприношения являются заменой обычным.
 Следует подчеркнуть, что ни один из мудрецов, которые ввели эти изменения в синагогальную службу, не считали ее вечной заменой службы в Храме. Они слагали молитвы о восстановлении Храма и возобновлении жертвоприношений, а служба в синагоге рассматривалась лишь как временная замена храмовой, до времени окончательного возвращения (ср. ТЕКСТ 18). Теоретически такова была позиция талмудического иудаизма, но проходили столетия и храмовая служба все больше казалась чем-то странным и незнакомым, пока Маймонид не объявил культ жертвоприношений лишь временной необходимостью.

(продолжение следует)