Арабское население представляет собой "оборотную сторону" еврейского Израиля, что изначально не входило в планы сионистов.Они старались не замечать существование этой группы населения, отдавая ей яркое, но не значительное место на заднем фоне событий, происходящих в израильском обществе.Некоторые представители сионистского движения, как то Герцель, например, всё же брали в расчёт арабский вопрос в начале своей деятельности.Однако, они были глубоко убеждены в том, что местное население с благодарностью примет все преимущества цивилизации, предложенные сионизмом этому отсталому, по мнению многих евреев, региону.И после этого арабы и евреи, взявшись за руку, станут вместе стремиться к счастливому будущему.
Тем не менее, не все придерживались подобной точки зрения.В частности, Ахад Ха-Ам предвидел возможные осложнения и критиковал оптимизм своих оппонентов по движению; за это его считали патологическим пессимистом. Позже Зеев Жаботинский также отказался разделить веру в "счастливое разрешение" вопроса; и также был осуждён многими за свои милитаристские взгляды, настолько не совпадающие с мнением большинства, и за поддержку, в некотором смысле, итальянского фашизма. Большинство членов движения продолжали быть оптимистами и верить в то, что с течением времени они смогут убедить оппозицию в своей правоте, а воинствующие стороны вскоре объединит мир.
В данном контексте уместным будет упомянуть одну интересную сцену из фильма "Их было десять"( 1960).Прослеживая судьбы членов одной из групп халуцим, прибывших в Эрец Исраэль в конце 19-ого века, в фильме сосредоточено внимание на проблемах, с которыми сталкиваются новые иммигранты в своём общении с местным арабским населением.Приобретая землю, они тем самым получают право на использование воды в колодце, находящимся на территории ближайшей арабской деревни.Однако, евреям приходится набирать воду из колодца по ночам.В конце концов, после конфликта с местными пастухами, нарочно выгуливающих свои стада на только что вспаханной земле новых поселенцев, среди евреев возникает спор по поводу того, как стоит действовать в данном случае.Некоторые предлагают мирное улаживание конфликта и даже согласны ещё какое-то время таскать воду по ночам.Другие же считают, что единственный способ действия в данной ситуации – это применение силы. Их главный аргумент - " Арабы понимают только язык силы". Общий спор выливается в дискуссию о необходимости создать новый тип еврея в Эрец Исраэль: еврея, не боящегося своей собственной тени; готового дать отпор в любой ситуации, и не из-за того, что ему это по душе, а просто потому, что он не боится отстаивать свои права.
Этот эпизод картины говорит о многом; в нём показана модель конфликта, существовавшего за много лет до создания фильма.Сегодня, спустя сорок лет после выхода фильма на экраны, эта сцена может послужить замечательным введением в дискуссию на тему, ставшую, пожалуй, самой актуальной для современного израильского общества: что нам делать с арабами.Современный Израиль гораздо менее оптимистичен, чем во время снятия фильма, и гораздо менее наивен, чем в период написания сценария.После просмотра этой картины остаётся странное ощущение. Вероятно, это происходит из-за того, что в ней объединены три совершенно разных периода, каждый со своим восприятием насущной проблемы и постепенно уменьшающейся долей оптимизма.
На сегодняшний день арабское население является не тенью, мелькающей на заднем плане событий, происходящих в Израиле, а остро ощущаемой реальностью. В нашем разговоре об Израиле как о сионистском государстве важно не забывать об израильских арабах, составляющих двадцать процентов всего населения (И это, не учитывая палестинцев, живущих на территориях, присоединенных к Израилю в результате Шестидневной Войны).
Арабы – " оборотная сторона" Израиля не только с демографической точки зрения; они стали наваждением в жизни государства, источником постоянного страха и в то же время предметом восхищения.Впервые этот факт был отмечен молодым Амосом Озом и описан им в его произведениях.Герои первого сборника рассказов Оза, впервые опубликованного в Израиле в 60-х годах (под названием "Там, где выли шакалы") обуреваемы фантазиями, в центре которых находится образ араба.В рассказе "Бродяга и змея" автор изображает его угрожающе опасным и всё же чертовски обаятельным. В раннем романе Оза "Мой Михаэль" поднимается та же проблема: героиня романа, связанная узами скучного брака, мечтает о волнующих романтических отношениях с арабскими мужчинами, так как, по её мнению, только они способны на сильные чувства. Савьон Либрехт написала свой замечательный рассказ " Комната на крыше", желая донести до читателей подобную идею.В нём живо чувствуются малейшие нюансы проблематичных взаимоотношений между израильскими евреями и арабами.
В своих ранних произведениях многие писатели имели склонность романтизировать образ арабского мужчины, в особенности Бедуинов, казавшихся им экзотической моделью для создания образа "нового" еврея- воплощения сионистской мечты.Под влиянием "Арабских ночей" Моше Смиланский и Ицхак Шеми создали ряд произведений жанра фэнтэзи , описывающие арабских жителей данного региона.В рассказах этих авторов арабы изображаются людьми чести, не испорченными городской жизнью, для которых природа- дом родной.Очень часто в этих историях нет ни единого еврейского персонажа, тем не менее, евреи являются незримыми участниками событий, да и сами рассказы писались непосредственно для них.
Чтобы лучше понять эту проблему, достаточно посмотреть на картины, написанные " молодыми стражами" организации "Хашомер Хацаир", первой сионистской организации самообороны в Израиле.Характерной особенностью этих картин является одежда героев, вне зависимости от того, изображены ли стоя либо же верхом на коне - этакое смешение казакского и бедуинского стилей.Сегодняшнему зрителю герои этих картин кажутся такими гордыми и вместе с тем такими наивными.Экзотика, присутствующая в образе араба - человека, для которого домом является сама земля, а колыбелью - матушка-природа; человека, не подвергшегося отрицательному воздействию "цивилизации"- привлекала сторонников идеи создания еврея "нового типа".И эта симпатия отразилась в произведениях писателей-сионистов начала 20-ого века.
Вскоре время и сам конфликт наполнили этот образ совершенно иным содержанием.В конце 20-х - начале 30-х годов, когда жители Ешува впервые столкнулись с проявлением террора со стороны арабов, постепенно стало укрепляться мнение о последних как о жестоком беспринципном враге евреев. Однако, не все были согласны с этой точкой зрения.С.Ицхар в своих произведениях ("Пленник", 1949) выразил иное мнение: арабы - всего лишь невинные жертвы обстоятельств, заслуживающие жалости.Его творчество какое-то время не признавалось широкой публикой, оценившей его позднее, в 60-х, 70-х и 80-х годах. В последнее время превалирует новая оценка арабов : они считаются грубыми безжалостными потенциальными убийцами.Рассказ Савьон Либрехт "Комната на крыше" замечателен тем, что в нём удалось объединить все выше указанные точки зрения в одну искусную параболу чрезвычайно сложных взаимоотношений между евреями и арабами.
С начала 80-х годов в израильском кинематографе стала преобладать тема несчастного положения арабов, развиваемая режиссёрами- сторонниками левой политики в отношении арабо-израильского вопроса. В кинокартине "Хамсин" (1982) показана напряжённость, возникшая в отношениях между арабами и евреями Галилеи после того, как израильской армии было приказано реквизировать арабскую территорию. В центре сюжета фильма " Надя"(1986) – борьба молодой арабской девушки из галилейской деревушки за своё место под солнцем. Она учится в еврейской школе-интернате и мечтает получить хорошее образование. Её окружают нечуткие бессердечные евреи, которых не волнует положение израильских арабов. По мнению создателей политической киноленты " За стенами" (1986), получившей приз кинофестиваля, израильтяне и палестинские арабы являются жертвами политических интриг властей, предпочитающих управлять ситуацией по принципу "разделяй и властвуй".
А в экранизации романа Давида Гроссмана " Улыбка ягнёнка" (1986) чувствуется сострадание по отношению к палестинцам и призыв к более либеральному израильскому правлению на территориях, присоединённых к Израилю в результате Шестидневной Войны.
Главный герой совершенно невероятного фильма " Фиктивный брак" (1988)- израильский бизнесмен - решает кардинально изменить свою жизнь и после череды случайных совпадений становится глухонемым палестинским строителем. Авторы картины несколько тяжеловесно изображают арабов жертвами подозрений и стереотипов со стороны евреев, а евреев - жертвами невыносимых обстоятельств. Те же образы очень тонко представлены в картине " Аванти Пополо" (1986), завоевавшей несколько призов на кинофестивалях. В тот момент, когда египетский солдат, играющий в пьесах Шекспира на сцене родного Каира, произносит монолог Шейлока: " Я еврей: разве у еврея нет глаз…", фильм приобретает иносказательный смысл: в роли жертвы вместо евреев теперь выступают арабы.
В последнее время, по причине общественных волнений, возникших в результате двух Интифад и череды кровавых терактов, совершаемых членами палестинских фундаменталистских группировок, израильский кинематограф старается не затрагивать политические темы и, в частности, тему арабо-израильского конфликта.
Мы не должны упускать из вида ещё один важный момент, касающийся культуры Израиля - серьёзный вклад арабских художников в её развитие. Речь идёт преимущественно о трёх областях израильского творчества. Прежде всего, это касается театра и кино. Имена Салима Дау, Мухаммеда Бакри, Салмы Накара и Макрама Хоури хорошо известны израильской публике. И что интересно, их творчество не ограничивается исполнением ролей арабских персонажей. Напротив, эти роли обычно отдаются актёрам еврейской национальности. Так, например, роль израильского военного правителя в фильме "Улыбка ягнёнка" исполняет М. Хоури, а роль Нади в одноименном фильме играет израильская актриса Хана Азулай-Хасфари.
И, тем не менее, арабские актёры, снимающиеся в израильских фильмах и особенно играющие в театре, переживают не самые лучшие времена. Зная, что вечером придётся выступать перед преимущественно еврейской публикой и изображать проблематичные взаимоотношения арабов и евреев, актёры арабской национальности испытывают противоречивые чувства. С. Дау недавно признался в том, что во время второй Интифады он просто заставлял себя работать. М. Бакри подтвердил то же самое.
Некоторые арабские и еврейские художники вступили в культурный диалог для поиска способов совместного творчества. Одним из результатов данного диалога стало художественное оформление района Вади Ниснас в Хайфе. Около ста художников - арабов и евреев - совместными усилиями создали замечательные картины и фрески с изображением местных пейзажей и ряд скульптур из железа и камня.
Арабские писатели, в свою очередь, внесли в израильскую литературу своё собственное восприятие окружающего мира и насущных проблем. В данной связи особенно ярким является творчество Антона Шамоса и более позднего писателя Эмиля Хабиби, произведения которых написаны на иврите и пользуются большой популярностью у израильских читателей. Эти произведения интересны тем, что в них писатели- арабы анализируют положение своего народа в Израиле. В результате, можно говорить о появлении нового самобытного стиля написания, возникшего на основе художественных средств, уже существовавших в израильской культуре. Поэтому, их вклад в развитие культуры качественно отличается от вклада арабских актёров, вынужденных участвовать в культурных проектах, созданных евреями. Однако, в каждом правиле есть свои исключения: в данном случае речь идёт о некоторых актёров арабского происхождения, придумавших " шоу для одного актёра" с единственной целью : иметь возможность высказывать своё мнение по тому или иному вопросу.
В последние годы любопытная тенденция наблюдается и в израильской музыке. В связи с внутренней этнической перестановкой сил в противостоянии между ашкеназскими евреями и мизрахим ( Раздел 10) местные музыканты перестали использовать в своём творчестве лишь западные мелодии. Напротив, сегодняшняя поп-музыка включает всё больше и больше восточных (арабских) мотивов. В израильской музыке они впервые появились благодаря восточным певцам, которые, желая понравиться израильской публике, исполняли свои песни на иврите и старались совместить западные и восточные мотивы.
Однако, уже в первой половине 90-х годов многие исполнители стали отдавать предпочтение арабской музыке, что можно частично объяснить растущей популярностью среди населения арабского языка. Некоторые израильские музыканты, как, например, Зехава Бен, начали исполнять произведения, написанные в традиции классической арабской музыки. После относительного успеха песен, исполненных Зехавой на иврите в сочетании с турецкими мотивами, она начала петь на арабском языке и дала серию концертов, получивших невысокую оценку критиков, в которых вниманию слушателей был представлен репертуар выдающегося египетского исполнителя Ума Культоума. Арабское население, напротив, получило от этих концертов огромное удовольствие. Кроме того, ряд музыкантов, играющих мизрахи, выпустили диски танцевальной музыки с песнями на арабском языке.
В середине 90-х годов, под влиянием общего оптимизма и радости, царящих в стране в период мирного сосуществования двух народов, т.е. сразу после подписания мирных соглашений в Осло, стали возникать группы смешанного состава, включающие еврейских и арабских музыкантов. В репертуар этих групп входила совершенно иная музыка, в которой западные мелодии переплетались с восточными ритмами. Однако, существование многих из этих групп было недолговечным: оптимизм в обществе стал исчезать, а вместе с ним - и большинство музыкальных коллективов. Тем не менее, одна группа всё-таки осталась, но и к её творчеству отношение в Израиле и Европе скептическое. "Бустан Авраам" ("Сады Авраама")- группа, создавшая интригующие инструментальные мелодии с целью познакомить израильскую публику с арабской музыкой, которая, вероятно, будет популярна в будущем.
Проблемы в отношениях между израильскими евреями и арабским миром - в частности, арабским населением Израиля - будут существовать и в будущем. И то, как тема арабо-израильского конфликта будет представлена в израильской культуре, во многом зависит от степени оптимизма и (или) пессимизма, присутствующих в израильском обществе. А направление творческой мысли будет определяться общими тенденциями в развитии арабо-израильских взаимоотношений.
(продолжение следует)
http://www.jewishagency.org/JewishA.../Jewish+History