Существуют немного факторов, повлиявших на израильское общество в такой же степени, как международный арабо - израильский конфликт, поглотивший страну с первого дня её существования и проявляющийся в разных формах в течение многих лет.
Сионисты не предвидели такого поворота событий: для всех Израиль был тем государством, в котором евреи могли не бояться проявлений антисемитизма, преследовавшего их на протяжении многих веков.Согласно сионистской идеологии, главными темами израильской культуры должны были стать Тора, Страна Израиля и образ " нового" еврея, возникший под влиянием идей сионизма.
В какой-то степени эта иллюзия продолжалась до дня образования государства в 1948 году.И вопреки тому, что жителям Ешува постоянно приходилось противостоять актам террора и кровопролитию со стороны арабских группировок, только после образования государства эта проблема стала центральной для любого израильтянина и до сих пор остаётся таковой, всякий раз проявляясь по-разному.
Впервые в 1948 году вражда и постоянные стычки с арабами переросли в открытую войну, в которой Израиль перестал заботиться о сохранении имиджа мирного государства.Число павших в Войне за Независимость явилось потрясением для всех, это не могло пройти незамеченным.И, несмотря на большое значение самого факта победы молодого государства в войне с соседними арабскими странами, несмотря на гордость и радость горожан по случаю обретения долгожданной независимости, над их головами нависло облако тревоги: ведь всем хорошо помнился масштаб недавней Катастрофы Европейского Еврейства.
Тем не менее, на первых порах в народе царил оптимизм, обусловленный верой в то, что время работает на нас, и мир обязательно настанет.Израиль представлял силу будущего; имея самые лучшие высоко нравственные намерения, граждане были убеждены в том, что справедливость, в конце концов, восторжествует.Когда стало очевидным, что Война за Независимость не принесёт мира и, вероятнее всего, ожидается ещё больше кровопролития, население Израиля приготовилось терпеливо ждать.Войны начинались регулярно, примерно раз в десять лет: после 1948 наступил 1956, затем 1967.Но, несмотря на потери, постигшие израильский народ, большинство населения по-прежнему оставалось оптимистами.А после Шестидневной Войны оптимизм только усилился благодаря вере людей в чуть ли не мессианское значение завоевания Израилем Старого Города Иерусалима- места, являющегося сердцем древнего Израиля.
Война Судного Дня 1973 года является, по мнению многих, переломным моментом в ходе конфликта.После её окончания наметилось изменение в настроениях людей.Оно было вызвано не только большим числом погибших, но и тем, какой ценой была завоёвана победа, имея в виду многочисленные потери первых дней войны. Война явилась для всех страшной неожиданностью, результатом самонадеянности израильтян и веры в свою непобедимость.С этого момента атмосфера в государстве начала меняться, и народный оптимизм сменился пессимизмом или, как его называли некоторые, реализмом.
На протяжении десятилетий он нарастал, достигая своего пика в кризисные периоды, каковыми являлись: первые этапы войны с Ливаном( начало 80-х годов), первая Интифада ( конец 80-х), волна террора, захлестнувшая страну в середине 90-х и вторая Интифада (конец 90-х годов).Этот процесс время от времени прерывался заключением мирных соглашений или предприниманием других шагов по направлению к миру, что вызывало у граждан Израиля оптимистическое настроение и временную эйфорию. В периоды просвета, каковыми считались подписание мирных соглашений с Египтом и с Иорданией, начало мирных переговоров в Осло - к большей частей части населения вернулся прежний энтузиазм, вера в наступление мира и создание нового, "светлого" Ближнего Востока.В настоящее время большинство оптимистов стараются вернуть хотя бы остатки прежней веры.Ситуация на Ближнем Востоке напряжённая как никогда.И хотя надежда на мир всё ещё живёт в сердцах людей, она скорее возникает в молитве, а не на основе трезвого рационального анализа нынешней обстановки.
Война, вне всякого сомнения, наложила свой отпечаток на израильскую культуру.Переход от оптимизма к пессимизму нашёл своё отражение в творческом процессе.Мнение об израильском солдате, как о герое, мужественно сражающимся с вражеской армией, было частично преувеличенным и вскоре сменилось более неоднозначной критической оценкой, подчёркивавшей запутанность сложившейся ситуации.Традиционные идеи борьбы "добра и зла", "меньшинства с большинством", "Давида с Галиафом" сменились менее упрощённым, многоплановым отношением к происходящему.
Данное изменение совершенно чётко проявилось в области кинематографа, подтверждением чего могут служить следующие примеры.На раннем этапе развития израильского кинематографа его центральной фигурой был солдат- герой, и художественный фильм " Двадцать четвёртая позиция не отвечает" яркое тому подтверждение.В одном из наиболее известных эпизодов фильма израильский солдат сражается насмерть с военнопленным южного фронта, оказавшимся впоследствии нацистским офицером.В то время как первого отличает человечность, щедрость и милосердие (плюс бесстрашие воина), последний предстаёт перед зрителями коварным воинственным человеком, лишённым каких- либо моральных ценностей.Различные варианты подобного изображения израильского солдата - жёсткого, но справедливого; вынужденного сражаться, но только в случае необходимости - встречаются во многих фильмах раннего периода.И в связи с тем, что еврейство диаспоры верило в образ, созданный израильскими евреями о самих себе, и принимало его, неудивительно, что именно этот образ воплотили в фильмах "Исход" и " Откинь гигантскую тень " Пол Ньюман и Керк Дуглас.
Совершенно естественно, что с течением времени режиссёры стали снимать более правдивые картины.Замечательная кинолента 1986 года под названием " Рикошет" (на иврите - " В двух шагах от Сидона") относится к учебным фильмам, снятым армией с целью показать солдатам- новичкам всю сложность ситуации в Ливане.В основе её сюжета лежит столкновение двух полярных точек зрения: одна из них представлена офицером по имени Гади - высоконравственным человеком, частично идеализирующим окружающий мир, который не так давно прямо с военного училища попал в Ливан; вторая - его циничным командиром, Тувией, ожесточившимся после всего пережитого и уставшим жить в мире, где идеализм считается слабостью.В конце фильма не даётся ответ на вопрос, кто же прав, зритель сам должен решить это для себя.
Картина " Время цветения вишни" ( на иврите " Вишнёвый сезон"), снятая в 1991 году, также посвящена ситуации в Ливане.В центре этого жёсткого сюрреалистичного фильма – группа штатских лиц, направленных в Ливан на резервистскую службу.Эти люди- полная противоположность солдатам- героям, показанным в ранних фильмах израильского кинематографа: скорее, они жертвы обстоятельств, заботящиеся только о том, как отслужить свою службу и вернуться домой в целости и сохранности.И такое желание, по мнению создателей фильма, является вполне логичным.В одном особенно жёстком эпизоде картины один из солдатов кидает резкое обвинение в адрес политиков в том, что именно они поставили армию в такое нелепое положение.И становится очевидным бесславие ливанской войны.
В данном контексте следует упомянуть ещё один фильм – " Жизнь по Агфе" (1992), изображающий современное израильское общество в тёмных пессимистических – или, по словам некоторых, трагических - красках.Действие картины происходит в одном из обветшалых баров Тель-Авива, куда солдаты приводят на ночь своего раненого командира, находящегося в больнице.По мере того, как они напиваются, их поведение становится всё более и более безобразным.Своей вульгарностью и распущенностью они как - будто насмехаются над общим представлением об израильском солдате как о человеке высокой морали, наподобие того, как мелодия старой сионистской песни, сопровождающая их в конце фильма по дороге из бара, так же звучит насмешкой в их адрес.
Стоит сказать пару слов о новой картине под названием "Йоси и Разносчик", снятой в 2002 году.Картина рассказывает о взаимоотношениях между двумя офицерами - геями и тем самым окончательно разрушает мнение об израильском офицере как о настоящем мужчине.
Изучая творчество израильских музыкантов, мы обнаруживаем различный подход к теме войны.В то время, как всем известно, что во многих израильских песнях увековечена память о войнах и солдатах, принимавших в них участие, немногие знают о том, что в период первых войн возникали целые "звуковые дорожки", напоминавшие народу о пережитом. Эти "звуковые дорожки" включали песни, написанные в период подготовки к войне (в случае, если таковой имелся), во время войны ( в случае, если она длилась достаточно долго) или же - что случалось наиболее часто - сразу после её окончания.Записи этих песен были очень популярны, так как они пробуждали в памяти обычных людей и, в частности, солдат, участвовавших в боевых сражениях, воспоминания о событиях тех дней.
Интересен тот факт, что в отличие от войн 1948, 1967 и 1973 годов, вдохновивших авторов на создание огромного числа песен, в память о войне в Ливане не было написано ни одной. Вероятно, слишком подавленное настроение, царившее в народе в период ливанской войны и сеющее в нём разногласия, не способствовало желанию творить.
Авторы военных и армейских песен раннего периода стремились: увековечить память о конкретных сражениях и военных операциях; рассказать, подчас забавно и с нежностью, об армейской жизни во всех её проявлениях или же своим творчеством отдать дань памяти павшим в боях.По прошествии времени на слуху остались преимущественно песни последней тематики, тогда как все остальные практически забыты.Однако, в течение последнего десятилетия возник новый песенный жанр, ставший популярным в народе: это, своего рода, песня – элегия о мире, так и не наступившем.
Два раза в год, в поминальные дни – в День Памяти жертв Катастрофы и в День Памяти погибших воинов израильской армии- все эти песни различных жанров, за исключением весёлых, звучат по радио. Поэтому для израильской публики они превратились в одну сплошную " звуковую дорожку", ассоциирующуюся скорее с самой темой войны, нежели с конкретными военными событиями.
Некоторые песни, являясь реакцией народа на пережитое, внесли свою лепту в понимание нацией феномена войны.Каждый, желающий больше узнать об Израиле и войнах с его участием, должен прослушать эти песни: и вскоре ему станет ясно, что время войны отнюдь не было для страны счастливым.Примечательно то, что среди всего многообразия песен мы не встретим ни одной ура- патриотической, в которой чувствовалось бы высокомерие нации; и ни одной песни, прославляющей завоёванную победу.Подавляющее большинство песен - элегии.И, честно говоря, их с трудом можно назвать песнями о войне: скорее, это песни о мире.
Всё, сказанное выше, можно отнести также к израильской прозе и поэзии.Многие писатели ( мужчины) принимали участие в войнах, поэтому неудивительно, что в своих произведениях они рассказывают о пережитом времени.Что касается израильской поэзии, то она в большей мере трагична; авторы стихов скорбят по своим погибшим отцам, сыновьям, товарищам и по утраченному страной целомудрию.Стихи, написанные И.Амихаем в память о друге, погибшем в пустыне близ Ашкелона в 1948 году, поражают своей искренностью.Его творчество - не просто взгляд со стороны на происходящие события, а напротив - активное в них участие.
Подобный процесс, только более глобальный, коснулся и прозы.Творчество первого поколения писателей пост-1948-ого периода, часто называемого " Поколением Пальмаха" из-за службы большинства из них в элитных войсках, большей частью традиционно.Произведения авторов изобилуют описаниями героических личностей и их подвигов.В некоторых из них образ солдата высокой морали воплощен в образе Сабра - героя, рождённого в Эрец Исраэль.
Однако, произведения одного писателя, представителя " Поколения Пальмаха", направлены в совершенно иное русло: и этот писатель - С.Ицхар.С самого начала своего творчества Ицхар подчёркивает всю трагичность войны и военного конфликта, считая тому причиной грязную двойную мораль, оказавшую воздействие и запятнавшую всех людей, втянутых в военный бизнес.
В его ранних книгах и рассказах, написанных в 1948 году, дана характеристика израильского солдата как человека двойной морали, способного на жестокость и месть.Примером может послужить известный рассказ " Пленник" (1949).В этом вопросе мнение Ицхара кардинально отличалось от мнения большинства его коллег; и сейчас, читая его рассказы в отрыве от исторического контекста, можно подумать, что они были написаны на основе событий Ливанской войны.
Ещё до обострения конфликта с Ливаном многие авторы стали описывать армейскую жизнь с более критической точки зрения, и эта критика не всегда относилась к действиям армии в военные периоды.Безрадостная реальность обычной жизни перекрыла другие темы раннего творчества писателей в период, предшествовавший образованию государства, и следующий за ним. Ицхак Бен-Нер, например, в своём рассказе " Башня" очень убедительно и с чувством тоски описывает армейскую жизнь солдат в мирное время.Повседневная рутина не оставляет места героизму.В центре рассказа отнюдь не герой, а скорее неудачник, которого можно встретить практически в любом армейском гарнизоне.Он тридцать первый солдат в отряде, предназначенном для тридцати.
Все средства массовой информации, указанные выше - кино, музыка и литература - высказывали свою точку зрения по поводу действий израильских солдат на территориях, и в большинстве случаев эта была критика. Возьмём, к примеру, поп-музыку: во время первой Интифады было написано несколько песен, достаточно резких и злых, ранее не производимых музыкальной индустрией.Большинство песен, созданных в тот период, носили сугубо политический характер; в них звучала критика в адрес действий израильской армии.В своей песне " Мы стреляем и плачем" Си Хайман задаёт вопрос: когда "мы" научились хоронить людей заживо, имея в виду особенно неприятный инцидент, в котором проявилась жестокость израильских солдат.А Хава Альберштейн, переделавшая на современный лад классическую пасхальную песню "Хад Гадия", сравнивает Израиль со зверем, поглощающим всё вокруг.С другой стороны, в рассказе Этгара Керет " cockedandlocked" анализируются проблемы, возникшие перед израильским солдатом, которому приказано не поддаваться палестинской провокации.В рассказе прослеживается замечательная аллегория относительно преимуществ силы и слабости в нынешней ситуации.
Факт остаётся фактом: война и армейская жизнь оказали огромное влияние на все аспекты израильской культуры.Этим объясняется невероятная популярность и влияние армейских развлекательных ансамблей, завоевавших эстраду в начале 70-х годов.В их состав входили начинающие артисты, имеющие возможность в пределах армии продвигаться на эстрадном поприще.Прекрасным культурным символом этого сугубо израильского феномена является Эстрадный Ансамбль Нахала- самый популярный в своём жанре- исполнявший перед боевыми войсками "Шир Лашалом" (Песня мира)- самую популярную свою песню, подчёркивавшую необходимость достижения мира и важность не прославления войны.
(продолжение следует)