[360x196]

О самом известном фотопортрете Альберта Эйнштейна

Петра ШТОЛЬЦ

Фото: Сувениры на выставке, посвященной 100-летию Теории Относительности в иерусалимском Музее Науки.

Имя этого человека синонимично гению,

Но язык он показывает, точно как ребенок.

Stewart Dishop, “Globe”.

Репортерам было известно, каким недоступным может быть господин Эйнштейн, особенно если речь шла о чем-либо, связанном с признанием его заслуг. В переписке с друзьями ученый горько сетовал на свое сходство с глупцом Мидасом. С той только разницей, что тот всё вокруг обращал в золото, а он производил лишь газетную шумиху. “От меня хотят статей, заявлений, фотографий и прочего, – писал ученый, – и всё это отдает хоть безобидным, но безумием”. Пресса пестовала некий образ всемирного мудреца и оракула, то и дело смакуя сенсации. Чего стоит инцидент в Женеве, когда кто-то из толпы поклонников попытался вырвать у Эйнштейна прядь волос? Впрочем, здесь мотив отчасти понятен – свою вечно взъерошенную шевелюру профессор сам назначил талисманом. Шутили, что жена пыталась придать только что приехавшему в Принстон Эйнштейну более пристойный вид, на что тот замечал: его, дескать, здесь всё равно никто не знает! Спустя лет десять на тот же упрек он отвечал, что его тут и так все знают. “Сбывшейся мечтой мультипликатора” называл его образ журнал “Тайм” – к слову, лучший действительно сложно было бы придумать. Задумчивый, непрактичный, обаятельный, по-хорошему сумасшедший профессор был новой иконой эпохи. Причем бесконечно фотогеничной иконой. После каждой публикации ему писали изобретатели, студенты, общественные деятели, религиозные фанатики, шарлатаны всех мастей, лирически настроенные дамы, а также просто безумцы. Интересно, что отвечал он всем, хотя порой написанное по рассеянности могло остаться неотправленным.

14 МАРТА 1929-го

В день пятидесятилетия Эйнштейна мир нешуточно напугал юбиляра. Со всех концов света прибывали подарки и послания, журналисты осаждали именинника с небывалым рвением. Робея и не зная, как справиться со всей этой шумихой, ученый предпочел “уйти в подполье”, скрывшись в своем доме близ Потсдама. Среди собственноручно выращенных роз он и “перевел дыхание” в скромной компании Рабиндраната Тагора и Чарли Чаплина. Словом, простому смертному сложно представить, насколько сильно мог быть утомлен общественным вниманием этот действительно скромный человек. Позже Эйнштейн признавался: “Дарованная мне свыше вольность – старость и болезни – приносит чувство облегчения. Мне всегда было неприятно всё связанное с культом личности”. Поэтому, дав согласие отметить свое 72-летие дружеским ланчем среди коллег в Принстонском университете, он обрек себя на немалое испытание. Особенно докучали бесцеремонные репортеры, которые щелкали затворами фотоаппаратов до последней секунды, не тогда, когда виновник торжества расположился на заднем сиденье лимузина в надежде наконец уехать. “Достаточно! Хватит!” – кричал из машины Эйнштейн, уставший в тот день от необходимости постоянно улыбаться. И вот в какой-то момент, встретившись взглядом с очередным объективом, измученный ученый просто показал фотографу язык. О, да! Понимал ли Артур Сасс – корреспондент агентства United Press International – насколько значимым окажется сделанный им нечеткий черно-белый снимок? Впрочем, откровенно говоря, знаменитым получившийся кадр сделал вовсе не он, а сам Эйнштейн. Наверное, после публикации снимка в агентстве UPI ожидали чего угодно, но только не звонка от самой звезды мировой физики. Эйнштейн попросил несколько увеличить и размножить такой замечательный кадр: “Девяти копий будет, пожалуй, достаточно”. Отрезав из соображений вежливости своих спутников, ученый, по давней своей привычке, разослал получившиеся фотографии наиболее близким друзьям в виде ответной благодарности за поздравления с днем рождения. Но если быть точным, таковой была судьба восьми копий снимка.

ОСОБАЯ УЧАСТЬ

Наступил 1953 год. Правоконсервативные настроения американцев, внимавших речам сенатора Джозефа Маккарти, достигли своего апогея. Коммунисты, сочувствующие и прочие инакомыслящие, включая гомосексуалистов, уже давно были занесены в черные списки и подлежали идеологической проверке. “Охота на ведьм” коснулась и Эйнштейна. В ФБР было заведено дело, в котором “неблагонадежный” ученый упоминался как спонсор и почетный член 34 коммунистических организаций различного масштаба, а также близкий друг “многих коммунистически настроенных лиц”. Переживший две войны, эмиграцию, свою невольную причастность к ускорению работ над американской ядерной программой, ярый противник принуждения любого вида Альберт Эйнштейн не мог оставаться безучастным. В своих открытых письмах сенатору Маккарти он говорил о недопустимости давления на интеллектуалов, о свободе слова, о социальной справедливости и интернациональных связях: “Кажется, люди утратили стремление к достоинству. А ведь, в конечном счете, основой всех человеческих ценностей служит нравственность”. Однако находились люди, способные противостоять этой истерии. Репортер CBS Говард Смит, имевший огромный опыт журналистской работы в Европе в период прихода к власти нацистов, бравший интервью у самого Гитлера, позднее автор серии радиорепортажей из-за железного занавеса, отчетливо видел последствия политического экстремизма Маккарти, о чем не без риска для карьеры говорил в своих передачах. Одним из самых преданных его слушателей был Альберт Эйнштейн. Со временем единомышленники познакомились лично и завязали переписку, причем по-немецки. Когда Смита выдвинули на соискание журналистской премии, Альберт Эйнштейн поспешил поддержать репортера и послал ему девятую, последнюю, копию того самого снимка, снабдив ее подписью: “Тебе понравится эта гримаса, поскольку оно предназначена всему человечеству. Обычный человек может сделать то, на что не отважится никакой дипломат. Твой друг и благодарный слушатель, А.Эйнштейн ’53″.

МАЛ ЗОЛОТНИК, ДА ДОРОГ

Историки полагают, что даже для такого авторитета, как Альберт Эйнштейн, подобное послание в эпоху правления Эйзенхауэра было довольно опасным. Это был настоящий вызов. И тем большую значимость приобрел этот, казалось бы, просто человечный портрет гения. Связь ученого и журналиста, пишут исследователи, сделала изображение исторически более существенным, добавив в него суть переживаний, дух времени, мысль. Впрочем, все могло быть и иначе. Скромному еврею, утомленному славой, которую обрушили на него современники, захотелось просто слегка поддразнить общественность. Собственно, Эйнштейну принадлежит и следующее замечание: “Обо мне печатали целые чемоданы таких небылиц! Нужно утешать себя мыслью, что время – это сито, через которое большинство важных вещей уплывает в океан забвения. Да и то, что остается после просеивания, тоже зачастую банально и скверно”.

Фотореликвия оставалась в семейном архиве Говарда Смита до 21 июня 2009 года. В тот день она была продана с аукциона в американском Нью-Хемпшире. Будучи самым дешевым снимком из культовых фотоизображений, она стала самой дорогой из портретов великого ученого. Коллекционер Дэвид Уоксмен – специалист по научным книгам и рукописям ученых – приобрел ее за 74 324 долл. Местонахождение остальных копий знаменитой фотографии неизвестно, хотя понятно, что каждая из них послужила в свое время тиражированию образа ученого. Никогда не умевший и не пытавшийся извлечь выгоду из собственного положения, Эйнштейн, тем не менее, завещал все доходы от коммерческого использования своего изображения Еврейскому университету в Иерусалиме, основанному при его непосредственном участии.

ВОСПОМИНАНИЯ О БУДУЩЕМ

Удивительно, но в архивах сохранилось одно из стихотворений Альберта Эйнштейна, написанное им 9 декабря 1937-го. В нем автор описывает поступок, который ему предстоит совершить 14 лет спустя.

Серьезный текст, притом в строку Не навредил пока что никому. Когда ж с тупицами затеешь спор, Слова теряют смысл – не спор, а вздор и сор. В подобном случае, смотрите сами, Я не держу язык свой за зубами. Вообще сказать, придумать нелегко Занятия нужней, чем смех над дураком. И не напрасно ведь природа-мать Не только лишь язык распорядилась дать, Но и способности к тому же Его высовывать наружу!

Р.S.

И последнее: специально для тех, кто по какой-либо причине никогда не видел этого снимка, выдержка из утешительной открытки, отправленной дядюшкой Альбертом своей восьмилетней племяннице Элизабет. Ее не взяли на автомобильную прогулку в компании со знаменитым родственником, и тогда она получила это:

Дорогая фрейлейн, мне стало известно о твоем огорчении из-за того, что ты не повидала своего дядю Эйнштейна. Позволь рассказать тебе, как он выглядит: бледное лицо, длинные волосы, небольшое начинающееся брюшко. Вдобавок неуклюжая походка, сигара во рту – если случается ее достать – и перо в кармане или в руке. Но у него нет ни кривых ног, ни бородавок, и потому он вполне красив – тем более что руки у него не волосатые, как это часто бывает у уродливых людей. Выходит, в самом деле, жаль, что ты не видела меня.

“Вся Европа”, Берлин

http://isrageo.wordpress.com/2013/03/14/einstein-2/#more-38992