История К 70-летию массового сожжения одесских евреев в артиллерийских складах Люстдорфа
Когда говорим о Холокосте (Шоа на иврите, или Катастрофа на русском языке) в годы Второй мировой войны (1939–1945), следует помнить, что это не только геноцид в отношении еврейского народа.
Холокост — это не имеющее срока давности уголовное преступление, совершенное нацистами и их пособниками разных национальностей из местного населения оккупированных стран, с целью физического уничтожения и ограбления миллионов евреев Европы и бывшего СССР посредством огнестрельного оружия, открытого огня, газов, виселиц, голода, холода и массовых инфекционных заболеваний.
Все отмеченные выше признаки Катастрофы евреев были характерны для десятков городов, поселков и штетлов юго-запада Украины, расположенных в междуречье Днестра и Южного Буга, в том числе и Одессы.
После 75-дневной героической обороны Одесса не была захвачена с ходу, как многие другие крупные советские города в первые месяцы ВОВ. 16 октября 1941 г. Одесса не была взята румынами и немцами. Город был оставлен регулярными частями Красной армии, Военно-морского флота и отрядами ополченцев.
К 16 октября из 300 000 одесских евреев и примерно 50 000 бессарабских и буковинских евреев, оказавшихся в стенах осажденного города, сумели эвакуироваться около 100 000.
Эвакуируя в восточные районы страны промышленное оборудование крупных заводов и фабрик, госпитали, театры и вузы, партийно-советская власть не подумала и ничего не сделала для спасения и своевременной эвакуации этой части городского населения, хотя к этому времени «отцы города» хорошо знали о массовых расстрелах и виселицах во Львове и Могилеве-Подольском, Виннице и Бершади, Бабьем Яру Киева и Каменном Яру Умани.
Тайно, под покровом ночи, по-воровски, спустя сутки после оставления города советскими войсками, румыны вошли в Одессу 17 октября.
Уже в первые часы оккупации появились виселицы на одесских площадях, базарах и в скверах (Новый базар, Александровский сад, Успенская, Пироговская и др. улицы).
Известный исследователь Шоа в Одессе Лев Думер писал, что «непосредственными организаторами, а следовательно, виновниками зверской расправы над евреями Одессы являются румынские генералы Мачич и Трестиоряну, полковник Деляну, майор Неколеску, капитан Някшу (статья автора «Одесский Бабий Яр»).
Первых 10 000 евреев румыны загнали во двор старинных Сабанских казарм, где в амбразурах окон были установлены пулеметы, из которых люди были расстреляны.
Это были первые повешенные и расстрелянные 17–18 октября 1941 г. одесские евреи в «ознаменование» вступления румынских мамалыжников в жемчужину у Черного моря.
Среди первых повешенных на электрических столбах Пироговской улицы были и мои дядя и тетя, Яков и Елена Яновские. Святая им память.
Следует иметь в виду, что «успешным» расправам над евреями значительную помощь оказали одесские дворники.
Еще до вступления в город оккупанты разбили его на секторы по имевшемуся у них плану Одессы. Жандармы и солдаты при активной помощи местного населения, дворников, ближайших соседей обходили сектор за сектором, дом за домом, извлекая из квартир, подвалов, антресолей и чердаков прятавшихся в них евреев — стариков, женщин и детей. За каждый из секторов городского плана отвечал специально назначенный румынский офицер.
Владея благодаря одесским дворникам домовыми книгами, зная поименно состав еврейской семьи в каждой квартире, румыны в сопровождении местных пособников выгоняли евреев на улицы.
При этом из-за нехватки времени жандармы и солдаты проводили поверхностный, ускоренный грабеж жильцов, отбирая у них часы, кольца, серьги, наличные деньги и другие ценности. Затем наступал «законный» черед дворников, соседей, знакомых.
Избив и ограбив евреев, собрав их на улицах, построив в колонны по две-три тысячи человек, они направляли их к месту заключения, к первому городскому гетто — тюрьме.
Известные исследователи Холокоста, бывшие малолетние узники одесского гетто Яков Верховский и его жена Валентина Тырмос, в своей новой, еще неопубликованной полностью книге «Город Антонеску» писали, что «жителей центральных районов по Петра Великого, по Садовой (через Новый базар) и Новосельской улицам направляли в помещение школы №124».
Гнали евреев Одессы и по другим центральным улицам, через весь город — по Пушкинской, к железнодорожному вокзалу, Куликовому полю, по Водопроводной, мимо «Чумки» и дальше, мимо Еврейского и 2-го Христианского кладбищ — к городской тюрьме, ставшей в первые месяцы оккупации (в октябре — декабре) первым одесским гетто.
Следует отметить, что в июне — июле 1941 г., еще до объявления Одессы на осадном положении, часть заключенных была расстреляна, а остальных вывезли на Восток, на спецразработки, в степи Казахстана и в леса Сибири. И по этой причине, из-за нехватки транспорта, еврейская часть населения осталась не эвакуированной вовремя из осажденного города. А румынам досталось совершенно свободное, больших размеров и специально приспособленное для содержания новых узников, евреев Одессы, сооружение — тюрьма.
В широко известной книге Давида Стародинского «Одесское гетто», в главе «Одесская тюрьма» (стр. 19) автор пишет: «В камеры загоняли людей столько, что в лучшем случае хватало места присесть на корточки».
Без пищи и воды люди толпились в переполненных коридорах тюремного замка. Ночами румынские солдаты врывались в тюремные камеры, освещая их фонарями. Отбирали и уводили с собой девушек, молодых женщин и тут же, в коридорах, их насиловали. Наутро их трупы оказывались на плитах тюремного двора.
Мужчин и парней по утрам отправляли на разного рода работы, в том числе по расчистке и обезвреживанию заминированного поля аэродрома. Они также не возвращались в тюремное гетто.
Многие не выдерживали условий заточения, теряли рассудок, кончая часто жизнь самоубийством. Остальные узники тюремного гетто томились, ожидая неминуемой гибели.
Вскоре это время настало для десятков тысяч одесских евреев.
22 октября 1941 года в 5 часов 30 мин утра прогремел огромной разрушительной силы взрыв на Маразлиевской улице, в здании бывшего НКВД, где разместилась румынская комендатура. Под руинами здания оказались 175 генералов и высших офицеров оккупационных войск.
Уже в полдень 23 октября колонны узников из городской тюрьмы и других мест города перегонялись в направлении бывших артиллерийских складов. Они были расположены в пригороде, в Люстдорфе, рядом с радиостанцией РВ-13 и колхозом им К. Либкнехта. Улицы, по которым гнали людей к артскладам, стали одними из первых «дорог смерти» одесских евреев.
Обессилившие, падающие на дороге добивались прикладами солдат и дубинками украинских полицаев. Пытавшихся бежать пристреливали без предупреждения. Повсюду валялись трупы стариков и женщин.
Складов было всего девять. Площадь каждого — 40 м2. Следовательно, общая площадь — 360 м2. На этой малой площади румынские каратели насильно разместили 25 000 (по другим данным — 28 000) одесских и бессарабских евреев.
Наглухо были забиты ворота и окна. Стены были облиты бензином и подожжены.
Впервые после сожжения 4 000 евреев в Рижской синагоге в июле 1941 года такое огромное число живых женщин, стариков и детей было сожжено в одесских артскладах Люстдорфа 23–24 октября лишь потому, что они были евреями.
Помимо пожарища в артскладах Люстдорфа, были сожжены:
в Одесском морском порту, в дровяных складах — 3000 человек;
в Дальинке, пригороде Одессы — 19 000 человек;
в селе Богдановка Одесской области (ныне Николаевской) — 5 000 человек.
Всего в четырех гигантских кострах сожжено живьем 56–59 тысяч евреев, из них 22 тысячи детей.
Первое в истории Шоа массовое одномоментное — в течение двух суток — сожжение евреев в малом замкнутом пространстве было совершено румынами под Одессой, в Люстдорфе. Поэтому после войны вся трагедия уничтожения евреев Европы и бывшего СССР получила название Холокост, от греческого слова «холокаустес», что в переводе на русский язык означает «сожженный целиком». Сама же Транснистрия, столицей которой была оккупированная Одесса, осталась в национальной памяти народа таким же символом Катастрофы советского еврейства, как Бабий Яр в Киеве, Минская яма в Белоруссии.
Следует добавить, что не взрыв румынской комендатуры 22 октября 1941 года (по другим данным — 19 октября) стал причиной беспрецедентного преступления — сожжения в одесских артскладах 25–28 тысяч евреев, как ранее отмечалось в мемориальной литературе пережившими Шоа в Одессе (Д. Стародинский, Л. Сушон, Л. Калика, И. Каплер и др.) и как полагал профессор С.Я. Боровой (см. «Исторические тетради» автора).
Беспрецедентная акция сожжения в артскладах и в других местах Одесской области стала результатом реализации заранее продуманного И. Антонеску и его камарильей зловещего плана.
Это подтверждается тем, что еще до захвата Одессы румыны четко знали о числе оставшихся в городе евреев и местах их проживания.
С первых дней оккупации, еще до взрыва 22 октября, многие тысячи евреев были сконцентрированы в городской тюрьме, в непосредственной близости от места первого массового сожжения, артскладов. Это значительно упростило и ускорило доставку заранее обреченных евреев к месту их гибели.
В послеперестроечные годы усилиями и на денежные средства еврейских общественных организаций Одессы в районе люстдорфских артскладов было установлено два мемориальных знака, увековечивающих имена заживо сожженных евреев.
Памятные знаки были также воздвигнуты благодаря усилиям, к сожалению, уже ушедших в мир иной Б.Я. Гидалевича, Л.М. Дусмана, Л.П. Сушона, Д.З. Стародинского и других одесситов, в местах массовой гибели евреев — в Ахмечетке, Доманевке, Богдановке, Мостовом, всего в 27 местах.
Однако в подавляющем числе мест уничтожения евреев в Транснистрии даже 70 лет спустя после начала ВОВ отсутствуют элементарные цементные таблички. А таких мест только в Транснистрии около 270.
Задуманный 12 лет назад Мемориальный комплекс жертвам Холокоста в Транснистрии на территории бывшего 2-го Еврейского кладбища в Одессе по сей день заморожен по вине городских и областных государственных украинских структур и недостаточной активности местных еврейских общественных организаций, о чем неоднократно писалось нами в различных средствах массовой информации Нью-Йорка, Бостона, Израиля и Украины.
г. Нью-Йорк