Начало и конец пути

Однако Всевышний не хотел, чтобы еврейский народ вел образ жизни, сходный с образом жизни ангелов, чтобы он жил в своеобразном раю (то есть не знал обычных земных забот). Ведь Он хотел, чтобы Его народ стал светочем и примером для всех других народов, которые могли бы учиться на его примере. Если бы евреи жили в ином мире, нежели остальные народы, и их образ жизни не имел ничего общего с их образом жизни, как могли бы те следовать их примеру? Эти народы сказали бы: «Евреи – не люди, а ангелы, кто может подражать им?»

Когда Всевышний избрал Себе народ, Он выбрал и страну, в которой этот народ должен будет жить обычной земной жизнью. Там он будет в пору вспашки пахать землю, в пору сева – сеять зерно, а затем пользоваться плодами благословения, которым одарил Всевышний эту землю. Он будет жить в тех же рамках, в тех же условиях, в которых живут, согласно воле Всевышнего, все остальные люди во всем мире. И все народы мира увидят, сколь прекрасна жизнь этого народа, направляемая Торой и ее заповедями, и страстно захотят жить так же, как он.

Лишь в самом начале пути ввел Всевышний евреев в Свой Ган Эден – «райский сад», где избавил их от всех обычных мирских забот, чтобы они могли целиком посвятить себя Торе и проникнуться ею, научиться познавать пути Всевышнего, укрепиться в вере в Него так, чтобы она никогда уже не покидала их. И вот, наконец, они стоят на рубеже нового этапа – им предстоит завладеть своей страной и зажить там обычной человеческой жизнью, сообразуясь с законами природы – а не полагаясь более на одни только чудеса.

Пошлем людей пред собой

Когда евреи пришли к Моше и сказали ему: «Пошлем людей пред собой, чтобы они разведали нам землю эту» (Дварим, 1,22), Моше не смог полностью разгадать их замысел, ибо они были исполнены величайшего стеснения перед ним. Моше полагал, что евреи хотят разведать Эрец Исраэль для того, чтобы узнать слабые места [линии обороны возможного противника], через которые они смогут проникнуть в страну и завоевать ее – и это предложение ему понравилось. Ведь хотя, вне всякого сомнения, Всевышний помог бы Израилю в войне с врагами, евреям тоже предстояло сражаться с ними, как это происходит в обычной жизни. Ведь и Йегошуа посылал разведчиков, да и сам Моше впоследствии, на исходе сорока лет, послал разведчиков для того, «чтобы разведать Яаазер».

Однако у людей, предложивших послать разведчиков, был еще один замысел. Они хотели узнать, каков характер страны, в которую они шли: обычная это страна, подобная всем другим, в которой можно вести нормальный образ жизни в соответствии с законами природы, или же она представляет собой особый вид райского сада – Ган Эден, так что всякий, кто живет в ней, как бы пребывает постоянно во дворце Всевышнего, где должен вечно противостоять не знающей снисхождения мидат га-дин. Они опасались, что не смогут вести образ жизни, которого требует от них пребывание в этой земле, поскольку он выходит за рамки, определенные законами природы.

Этот замысел евреи не открыли Моше, ибо стеснялись его. Ведь в таком случае им пришлось бы сказать Моше следующее: «Мы хотим узнать, хороша ли эта страна, подходит ли она для того, чтобы жить в ней без тебя и без явных чудес, совершающихся ради нас непрерывно».

Пошли себе людей

Всевышний, которому ведомы все человеческие мысли, знал, что они замышляют. Поэтому Он сказал Моше: «Пошли на разведку не нескольких солдат, как ты намеревался, ибо для народа этого недостаточно, и он им не поверит. Пошли самых выдающихся людей, глав всех колен – чтобы люди поверили им. Я повелеваю тебе послать разведчиков не для того, чтобы они выяснили, хороша ли эта страна – ведь Я уже сказал тебе, что она хороша и скроена по вашей мерке, как сказано в Торе: «Я выведу вас из-под ига египетского в землю кнаанеев, хитийцев, эморийцев, перизеев, хивийцев и евусеев, землю, текущую молоком и медом» (Шмот, 3,17). Эта страна хороша для них – еще лучше будет она для сыновей избранного Мною народа. Но раз уж в их сердцах поселилось сомнение, они не поверят (что эта страна хороша), пока сами не изгонят его. Даже если ты приведешь их туда, они не смогут насладиться ею – она терпит лишь сильных людей, полных веры, возлагающих надежды на Всевышнего, уверенных, что они достойны Его милости и Его благодеяний».

«Ты обещал им послать разведчиков, как они просили – пошли их. Но пусть это будут выдающиеся люди, главы колен – по одному из каждого колена. Эти посланники станут как бы испытанием для всего народа. Если они поддадутся страху, это будет знаком, что они недостойны унаследовать эту землю. Если они сумеют напугать весь народ – значит, весь народ в этом поколении недостоин этой земли».

Ибо тот, кто идет за Всевышним твердо и бесхитростно, удостоится полной безопасности. Но тот, кто подвергает сомнению Его обещания, сам должен быть силен и мужественен, чтобы выдержать войну с врагами и победить в ней собственными силами. Если он недостаточно силен – пусть не начинает войну.

Слабость духа

Когда разведчики возвратились и рассказали Моше и всему народу о том, что они видели, весь их рассказ был чистой правдой и не сообщал народу ничего, чего он не знал раньше. Ведь все знали, где живут амалекитяне и что они враждебны Израилю, что эморийцы – могучий народ, равно как не было тайной и существование великанов. Ведь сам Моше сказал Израилю: «Кто устоит против сыновей великанов?» (Дварим, 9,2) В рассказе разведчиков не было бы ничего дурного, если бы они не начали описание живущих в Эрец Исраэль народов словом אפס (эфес – «однако»): «Однако силен народ, живущий в земле той» (Бемидбар, 13,28). Если бы не это слово, их рассказ можно было бы понять так: «Силен народ, живущий в земле той – но мы сильнее его». «Амалек живет в южной части страны – и мы разобьем его, как уже разбили однажды». «Сыновей великанов мы видели там – но и они падут перед нами и будут уничтожены, как были уничтожены столь же многочисленные и могучие (как эти великаны) народы, прежде населявшие Моав, Сеир и Аммон, народами менее многочисленными и более слабыми, чем они, которые и завладели этими землями – ибо так хочет Всевышний, распределяющий земли между народами». Вот что должны были услышать евреи из уст посланных ими разведчиков. Однако те начали свой рассказ со слова эфес, и это свидетельствовало о том, что они пали духом.

Евреи нисколько не сомневались в том, что Всевышний может совершить ради них любые чудеса, в том числе, и отдать сильные и многочисленные народы в руки народов слабых и малочисленных. Однако они не доверяли самим себе и не считали себя достойными такого чуда – вернее, не верили, что оно будет совершено ради них. В самом деле, что произойдет, если один из них совершит тяжкий проступок и будет уличен в нем? В таком случае Всевышний отвернется от всего народа, и оставшиеся без Его защиты женщины и дети будут поражены врагами! Это значит, что и после вступления в Эрец Исраэль еврейский народ будет жить по тем же законам, что и в пустыне – не в рамках естественных законов природы, а в непрестанном ожидании чуда... И возроптал народ...

Однако на этом этапе большинство разведчиков выразили свое малодушие далеко не полностью – лишь намеком, начав свой рассказ словом эфес. Но затем взял слово Калев и заговорил громовым голосом, выражавшим величайшую уверенность в том, что мощь Израиля, избранного Всевышним из всех народов, невзирая на его слабости и недостатки, превосходит мощь народов сильнейших и более многочисленных. «Для Израиля, – сказал Калев, – даже явные чудеса не есть нечто, противоречащее его природе, напротив, они являются неотъемлемой частью его жизни, ибо Всевышний продолжает любить его и когда он грешит, нарушая Его указания. Ведь отец не отвергает своих детей даже если он недоволен ими. Поэтому, – заключил Калев, – «непременно взойдем и завладеем страной, потому что мы можем одолеть ее». Она скроена по нашей мерке, у нас довольно силы, чтобы завладеть ею и обосноваться в ней навсегда».

Поскольку в этот момент Калев раскрыл перед всем народом свое воистину львиное сердце, остальные разведчики также раскрылись полностью, раскрыли всю меру своего малодушия и прямо сказали: «Не можем мы пойти на народ тот, ибо он сильнее нас» (Бемидбар, 13,31). Эти последние слова – «он сильнее нас» – были адресованы как бы самому Всевышнему. Ведь, рассуждали разведчики, Всевышний вывел нас из Египта не иначе, как «Своей мощной рукой». Тогда Он совершил чудо не потому, что мы были достойны его – мидат га-дин справедливо обвиняла нас и тогда, и Всевышний спас нас несмотря на то, что мы не были достойны спасения и находились буквально на волосок от окончательной гибели. То же самое произошло и при переходе через Красное море. Но не можем же мы рассчитывать на то, что мощная рука Всевышнего будет вечно помогать нам вопреки обвинениям мидат га-дин, вопреки тому, что мы все время грешим и нарушаем Его указания. Кто мы такие, чтобы ради нас постоянно совершались чудеса, изо дня в день перекраивалось устройство мира, изменялись изначальные физические законы?

Царский дворец

Разведчики сказали следующее: «Страна, которой мы намереваемся завладеть – такой же лагерь Шхины, как наш лагерь в пустыне. Нельзя сказать просто, что она лучше других стран – она вообще не имеет с ними ничего общего. Вся она – как бы царский дворец, дворец Всевышнего. Мы не сможем захватить ее, ибо мы – всего лишь выходцы из Египта (а не ангелы), недостойные стать постоянными жителями этого дворца.

Видели ли вы когда-нибудь страну, настолько преисполненную благословением, что одна гроздь рождающегося в ней винограда весит больше, чем урожай целого плодородного виноградника в другой стране? Видели ли вы страну, в которой живут великаны ростом до небес, напоминающие великанов, живших до потопа – и умирают как мухи? Нет, эта страна – райский сад для тех, кто достоин в ней жить, и настоящий ад для тех, кто этого недостоин».

Если так говорили разведчики, самые сильные и значительные представители народа, главы колен, то чего следовало ожидать от большинства простых людей? «И подняла вопль вся община, и плакал народ в ту ночь» (Бемидбар, 14,1). По существу, народ сам произнес свой приговор: «О, если бы мы умерли... в пустыне этой!» (Бемидбар, 14,2) Он, вышедший из египетского рабства, но еще не удостоившийся завладеть Обетованной землей, сказал: «Не лучше ли нам возвратиться в Египет?» То есть: не лучше ли вернуться в униженное, рабское состояние, лишь бы не нести бремя великой, высокой свободы вместе с налагаемой ею ответственностью. Такой народ недостоин стать лучшим из народов земли. Вне всякого сомнения, народ, полагающий, что его грехи и преступления столь многочисленны, что Всевышний может возненавидеть его из-за них и решить его уничтожить, непосредственно свидетельствует, что не искоренил их и не смог подняться над ними. В такой ситуации даже Моше, так любивший Израиль, заботившийся о нем как о ребенке, тяжело страдавший, когда Израиль грешил – даже он не отважился просить Всевышнего отменить свой окончательный приговор Израилю: «Никто из людей этих, из этого злого рода, не увидит доброй земли, которую Я поклялся отдать отцам вашим» (Дварим, 1,35). Единственное, о чем он решился просить Всевышнего – это чтобы евреи не погибли от мора в пустыне в наказание за оскорбление, нанесенное Создателю. Было ясно, что это поколение недостойно войти в Эрец Исраэль.

Перед тем, как отправить разведчиков в путь, Моше сказал им: «Укрепитесь духом и возьмите плодов земли» (Бемидбар, 13,20). Эти слова наполнены смыслом: каждый, кто хочет отведать плодов Эрец Исраэль и насытиться ими, должен вначале обрести силу и мужество. Поэтому когда разведчики вернулись испуганные и слабые духом, стало ясно, что они не смогут жить в Стране Израиля. Их жребий – умереть в пустыне.

Плач на все времена

Кроме того, Всевышний сказал евреям: «Сегодня вы плачете без повода, понапрасну – в наказание Я сделаю так, что у вас в [этот день] будет повод для плача во все времена». Как следует понимать эти слова? Не следует ли из них, что Всевышний ревнив и мстителен, поддается гневу? Затем, естественно спросить: почему дети должны нести ответственность за грехи отцов? В чем провинились будущие поколения еврейского народа? Разве не достаточно было наказать поколение сыновей евреев, вышедших из Египта, долгим ожиданием – ведь им пришлось провести в пустыне сорок лет, пока не ушло поколение их родителей.

С другой стороны, если грядущие поколения еврейского народа были изгнаны из своей страны в наказание за собственные грехи, в чем состоит связь между проступком, совершенным их предками в пустыне, и бедами, постигшими их потомков в тот самый день (года), когда согрешили их предки – 9-го Ава?

Вот как обстоит дело.

Приговор, вынесенный Всевышним, согласно которому евреи, согрешившие напрасным плачем, закончат свои дни в пустыне, относился только к взрослым евреям, вышедшим из Египта. Дети, неповинные в этом грехе, пришли в Эрец Исраэль и завладели ею. Но из этого не следует, что этих детей (и их потомков) этот грех, грех неблагодарности, совершенно не касался – ведь недаром сказано, что «характер отцов находит свое выражение в характере детей». Поэтому, хотя дети и не погибли в пустыне в наказание за грехи отцов, Всевышний внимательно следил, полностью ли они очистились от греховного корня, унаследованного ими от отцов. Поскольку отцы презрели Обетованную землю, предавшись беспричинному плачу и сказав: «Назначим начальника и возвратимся в Египет» (Бемидбар, 14,4), детям пришлось искупать их старый грех плачем в течение многих поколений во всех странах своего рассеяния. Всегда и повсюду им пришлось горевать по своей разоренной и опустошенной земле. Даже в благополучные времена, когда они жили спокойно и обеспеченно, они не забывали свою землю и горько и искренне плакали по опустошенной стране, страстно желая вернуться в нее. Эта земля, даже опустошенная, была бесконечно дорога им, и они говорили: «Радостью будет для меня идти голым и босым по заброшенным руинам, которые были когда-то Твоими дворцами».

Из этого следует, что Всевышний оказал Израилю милость, когда, вынося ему приговор о разрушении Храма и изгнании на много поколений, установил, что приговор будет приведен в исполнение в тот самый день, когда отцы его совершили свой первый грех. Ведь таким образом сыновья искупят своим плачем во множестве поколений грех, совершенных их отцами, и все народы мира скажут: «Поистине, вы – сыновья Циона, а все те, кто его завоевывали и разрушали – чужие ему. Пусть они уйдут оттуда, а дети вернутся в свою страну».

Об императоре Наполеоне рассказывают, что однажды он оказался около синагоги 9-го Ава и увидел евреев, сидевших на земле и горько оплакивавших гибель Храма и своей страны – так, как будто эта трагедия произошла только вчера. Наполеон был поражен увиденным и сказал: «Я абсолютно убежден, что этому народу суждено славное будущее в его стране. Разве какой-нибудь другой народ оставался верен своим горю и надежде в течение тысячелетий, никогда не забывая о них!»

После приговора

Приговор (обрекавший евреев на смерть в пустыне) касался лишь тех, кто был внесен в перепись, произведенную незадолго до этого, в месяце Ияре, то есть военнообязанных мужчин в возрасте от двадцати до шестидесяти лет – а также тех, кому исполнилось двадцать лет до 9-го Ава – дня, когда был произнесен приговор.

Вот на кого этот приговор не распространялся.

Во-первых, на все колено Леви – ибо это колено не посылало своего разведчика, а также потому, что левитам – в отличие от всех остальных колен – не предстояло получить свою долю земли в Эрец Исраэль.

Во-вторых, на женщин, принадлежавших всем коленам – потому, что все они были глубоко привязаны к Эрец Исраэль.

В-третьих – на тех, кому еще не исполнилось двадцать лет.

В-четвертых – на стариков, которым к 9-го Ава уже исполнилось шестьдесят лет.

В-пятых – на Йегошуа и Калева, несмотря на то, что им было сорок лет и, вообще говоря, приговор должен был распространяться и на них – ибо они остались полностью верны Всевышнему.

Многие из величайших интерпретаторов Торы рассказывают, что в течение всех сорока лет, которые евреи скитались по пустыне, никто из них не умер – за исключением тех, кто был осужден на смерть этим приговором Всевышнего. Ведь евреи в пустыне не болели и не старились! Поэтому среди того поколения евреев, которое вошло в Эрец Исраэль, было много очень старых людей (то есть евреев, которым в день вынесения приговора было более шестидесяти лет) и очень много женщин, потерявших к тому времени своих осужденных Всевышним мужей – тех самых шестьсот тысяч военнообязанных мужчин.

Те евреи, на которых распространялся приговор, умирали не раньше, чем им исполнялось шестьдесят лет. Поскольку Всевышний предвидел, что еврейский народ согрешит в истории с посылкой разведчиков, Он заранее, еще когда евреи жили в Египте, устроил так, что каждый год рождалось одинаковое количество мальчиков – примерно пятнадцать тысяч в год. Поэтому после того, как был вынесен приговор, евреи умирали из года в год в одинаковом числе – по пятнадцать с небольшим тысяч ежегодно. В самом деле, общее числе военнообязанных мужчин составило, согласно переписи, шестьсот три тысячи пятьсот пятьдесят. Разделив это число на сорок, мы получаем пятнадцать тысяч с небольшим – именно такое число евреев и умирало в пустыне из года в год.

9-е Ава в пустыне

Начиная с того – первого – 9-го Ава, когда Всевышний объявил Свой приговор, этот день из года в год (вплоть до последнего года в пустыне) был для евреев днем траура. Дело в том, что все евреи, которым исполнялось шестьдесят лет и которые должны были умереть в этом году, умирали в один день. Все они умирали 9-го Ава.

Мидраш Эйха рассказывает: «Каждый год в канун 9-го Ава герольд объявлял: «Пусть все выходят рыть могилы и ложатся спать в них!» А утром герольд объявлял: «Пусть отделятся живые от мертвых!» При пересчете из года в год оказывалось, что не хватает пятнадцати с небольшим тысяч человек. Так поступали в течение сорока лет».

Все евреи проводили ночь 9-го Ава в открытых могилах. Те, кому не исполнилось еще шестидесяти лет, оставались в живых, а те, кто достиг этого возраста, умирали, и их тела засыпали землей. Засыпали и все остальные могилы, не оставляя их открытыми на будущий год, в надежде, что Всевышний сжалится над еврейским народом и отменит приговор до наступления следующего 9-го Ава.

Необходимо отметить, что слова Мидраша «в течение сорока лет» не следует понимать буквально. Наши мудрецы использовали этим выражением лишь потому, что в Торе говорится: «По числу дней, в течение которых вы обозревали землю, сорок дней, по году за каждый день, понесете вы наказание за грехи ваши, – сорок лет» (Бемидбар, 14,34). Однако два года, проведенные евреями в пустыне до произнесения приговора, входили в число этих сорока лет. Поэтому день 9-го Ава лишь тридцать семь раз был для них в пустыне днем скорби и траура.

Каким образом мы приходим к такому выводу? 9-е Ава первого года после Исхода из Египта наступило задолго до посылки разведчиков. 9-е Ава второго года, когда еврейский народ согрешил и Всевышний произнес приговор, еще не стало днем расплаты. Расплата началась лишь через год. А 9-го Ава последнего года не умер ни один еврей, так как Всевышний отменил последний этап наказания. Об этом мы еще будем говорить.

Однако выше уже было сказано, что ежегодно умирали лишь пятнадцать с небольшим тысяч человек. Если принять, что евреи умирали только в течение тридцати семи лет, общее число умерших окажется на сорок пять тысяч с лишним меньшим, нежели указанное общее число приговоренных (превышающее шестьсот тысяч человек). Какой была судьба этих десятков тысяч людей? Даже если мы вычтем из их числа пятнадцать тысяч помилованных Всевышним в последний год пребывания в пустыне, остается неясным, когда умерли остальные тридцать тысяч.

Однако для точного подсчета необходимо учесть и тех, кто погиб в ходе мятежа Кораха, происшедшего после истории с разведчиками (их было почти пятнадцать тысяч человек – четырнадцать тысяч семьсот умерли от посланной Всевышним болезни, а двести пять – в ходе воскурения запрещенного фимиама). Они погибли не 9-го Ава, а в ходе мятежа Кораха. Оставшиеся пятнадцать тысяч человек погибли в ходе попытки войти в Эрец Исраэль после вынесения приговора Всевышнего – они вступили в войну с эморейцами и амалекитянами, хотя Всевышний и запретил им это: «Но они дерзнули подняться на вершину горы; Ковчег же Завета Г-спода и Моше не двинулись из стана. И сошли амалекитяне и кнаанеи, жившие на той горе, и разбили их, и громили их» (Бемидбар, 14,45). Это же сказано и в Дварим, 1,44. По-видимому, число погибших в этом сражении составило пятнадцать тысяч человек.

Гибель Первого и Второго Храмов

Первый Иерусалимский Храм погиб во времена царя Цидкиягу в 3338-м году от Сотворения мира. Второй Храм погиб во времена рабби Йоханана бен Заккая в 3828-ом году. Оба эти трагических события произошли 9-го Ава.

Во Второй Книге Царей сказано: «В пятый месяц, в седьмой день месяца, в девятнадцатый год царствования Навухаднецара, царя Бавеля, пришел в Иерусалим Навузарадан, начальник телохранителей, раб царя Бавеля. И сжег он дом Г-спода, и дом царский, и все дома в Иерусалиме» (Млахим II, 25,8). А в книге пророка Йирмеягу сказано: «А в пятый месяц, в десятый день месяца, в девятнадцатый год царствования Навухаднецара, царя Бавеля, пришел Навузарадан...» (Йирмеягу, 52,12) Талмуд задает естественный вопрос: откуда берется противоречие между этими местами в Писании и как оно может быть объяснено? Ведь не могло одно и то же событие произойти и 7-го, и 10-го Ава! Вот как все происходило на самом деле. Седьмого Ава враги заняли Храм и в течение трех дней – седьмого, восьмого и девятого – громили его. В конце дня 9-го Ава они подожгли Храм, и он горел в течение всего следующего дня. Именно об этом говорил пророк Йирмеягу: «О горе нам, день уже клонится к вечеру, уже распростерлись вечерние тени» (Йирмеягу, 6,4). Именно об этом говорил и рабби Йоханан, отметивший: «Если бы я жил в те времена, я предложил бы установить 10-е (а не 9-е) Ава в качестве дня траура по Храму – ибо он горел, в основном, 10-го».

Наши мудрецы связывают добрые дела с добрыми днями, а недобрые дела – с недобрыми. В Трактате Таанит рассказывается, что Храм погиб 9-го Ава, в воскресенье, в год, следующий за шмитой, в то время, когда в нем служили когены из смены Йегоярива. Левиты находились на возвышении и пели один из Псалмов: «И Он воздал им за беззаконие их и за злодейство их истребил их» (Тегилим, 94,23). Они пели этот Псалом на траурную мелодию (как ламентацию), хотя это вовсе не тот Псалом, который принято читать в воскресенье. Они не успели дойти до слов «и за злодейство», как враги вошли в Храм и захватили его.

Таким образом, и постройку, и разрушение Храма сопровождало пение Псалмов. Строительству соответствует «Псалом, песнь Давида при освящении дома» (Тегилим, 30,1), разрушению – «Псалом Асафа. Б-же, пришли народы в удел Твой, осквернили Храм Твой святой» (Тегилим, 79,1).

Наши мудрецы рассказывают, что в момент гибели Первого Храма молодые когены собрались на крыше Храма, держа в руках ключи от него, и обратились к Всевышнему с такими словами: «Властелин мира! Поскольку мы не удостоились чести стать верными хранителями Твоего наследия, мы передаем Тебе эти ключи». После этого они подбросили ключи к небу. С неба спустилась рука и забрала ключи. После этого когены бросились с крыши в огонь и погибли. Именно их оплакал пророк Йешаягу: «Пророчество о долине видения. Что же с тобой, что весь ты поднялся на крыши. Полный кипения шумный город, город веселый! Убитые твои не мечом убиты и не в битве погибли» (Йешаягу, 22,1).

Рассказы мудрецов о гибели Храма

В течение восемнадцати лет во дворце Навухаднецара раздавался голос с неба, говоривший: «Недостойный раб! Поднимись и разрушь дом Г-спода, ибо Его сыновья не слушаются Его». Навухаднецар испугался и не двигался с места, говоря: «Всевышний хочет поразить мое царство и поступить со мной так же, как с моим предшественником (Санхеривом)». Что же он сделал в конце концов? Остался в Дафне Антиохийской и послал Навузарадана, начальника своих телохранителей, чтобы тот разрушил Иерусалим. Тот провел под Иерусалимом три с половиной года, ежедневно обходя вокруг города, но не мог его взять. Когда он уже хотел вернуться домой, Всевышний послал ему спасительную мысль, и он начал изо дня в день измерять высоту стен Иерусалима. Оказалось, что стена ежедневно погружается в землю на два с половиной тефаха. Когда она погрузилась полностью, враги вошли в Иерусалим. Именно об этом часе сказано: «Не верили цари земли и все жители Вселенной, что враг и неприятель войдет в ворота Иерусалима» (Эйха, 4,12).

Рава говорил: «Триста мулов, нагруженных стальными топорами, способными рубить железо, послал Навухаднецар Навузарадану, и все они разбились об одни-единственные ворота Иерусалима, не причинив им вреда, как сказано: «И ныне все украшения его молотом и топором разбивают» (Тегилим, 74,6). Навузарадан уже хотел возвратиться домой, когда голос с неба произнес: «Навузарадан! Прыгай смелей! Пришло время Храму быть разрушенным и сгореть». У Навузарадана оставался один-единственный топор, он ударил им в ворота и разбил их, как сказано: «Подобен был он тем, что поднимают топор на заросли древесные» (Тегилим, 74,5). Он убивал всех на своем пути, пока не дошел до Храма и не поджег его. Храм поднялся в небо, но Небесная сила заставила его опуститься на землю, как сказано: «Как в давильне истоптал Г-сподь деву, дочь Йегуды» (Эйха, 1,15). Навузарадан возгордился собой, но голос с Небес сказал ему: «Ты поразил уже убитых, сжег уже сожженное, истолок в муку уже перемеленное».

В тот же час Всевышний сказал пророку Йирмеягу: «Ступай в Анатот и купи поле у Ханамеля, твоего дяди». Как только Йирмеягу покинул Иерусалим, с неба спустился ангел, ударил ногой по стенам города и разрушил их. Затем он провозгласил: «Пусть теперь враги придут и войдут в дом, в котором нет хозяина (Йирмеягу), опозорят и разрушат его. Пусть они войдут в виноградник, покинутый сторожем, и срежут лозы в нем. Но у них не будет оснований хвастать, что они завоевали его. Они захватили уже завоеванный город, истребили уже пораженный народ, сожгли уже сожженный дом».

Пришли враги и построили себе возвышение на Храмовой горе (чтобы держать там совет). Они выбрали то самое место, на котором царь Шломо совещался со старейшинами о том, как украсить Храм. Именно там восседали враги и совещались о том, как сжечь его. Но не успели они закончить совещание, как увидели, что четыре ангела спускаются с неба, неся в руках четыре горящих факела. Они коснулись ими четырех углов Храма и сожгли его.

Первосвященника, шедшего своим путем, враги схватили и зарезали у жертвенника, там, где изо дня в день приносился в жертву Тамид. Его дочь выбежала и закричала: «О горе, горе, отец мой, свет моих очей!» Враги схватили ее и зарезали, так что кровь ее смешалась с кровью отца. Когда когены и левиты увидели, что Храм сгорел, они взяли в руки свои трубы и другие музыкальные инструменты, бросились в огонь и сгорели. Когда девы Иерусалима, прявшие занавесь для Храма, увидели, что Храм сгорел, они бросились в огонь и сгорели.

Когда царь Цидкиягу все это увидел, он попытался бежать по подземному ходу, который вел из его дома в степи что близ Йерихо, туда, где проходил канал, наполненный водой. Но Всевышний устроил так, что олень бежал в это время над подземным ходом, а вавилоняне гнались за ним. Олень подбежал к выходу из подземного хода как раз тогда, когда Цидкиягу и его сыновья выходили оттуда. Вавилоняне увидели их и схватили.

Навузарадан послал их (Цидкиягу и его сыновей) к Навухаднецару. Навухаднецар обратился к нему: «Скажи, Цидкиягу, что побудило тебя восстать против меня? По какому закону должен я судить тебя? Если по закону твоего Б-га – ты подлежишь смерти, ибо дал ложную клятву Его Именем. Если по законам царства – ты подлежишь смерти, ибо всякий, кто нарушает клятву верности, данную им царю, подлежит смерти». Цидкиягу ответил: «Убей меня первым, чтобы я не увидел, как проливается кровь моих сыновей». Сыновья его также обратились к Навухаднецару: «Убей нас первыми, чтобы мы не увидели, как кровь нашего отца проливается на землю». Навухаднецар поступил так. Он убил сыновей на глазах отца, а затем вырвал ему глаза из глазниц и бросил их в печь. Затем он увел Цидкиягу в Вавилон. Цидкиягу стенал и говорил: «Приходите и смотрите, смертные! Йирмеягу, пророчествуя, говорил мне: «В Вавилон ты придешь, и в Вавилоне умрешь, но Вавилона глаза твои не увидят!» Я не прислушался к его словам – и вот, я в Вавилоне, но глаза мои не видят его!»

Когда пророк Йирмеягу возвращался из Анатот в Иерусалим, он поднял глаза к небу и увидел дым, поднимающийся над Храмом. Он сказал себе: «Быть может, еврейский народ раскаялся в своих грехах и приносит жертвы Всевышнему, раз я вижу, что поднимается дым от воскурений». Но когда он поднялся на стену и увидел, что Храм превратился в груду камней, а стены Иерусалима разрушены, он начал причитать: «Уговорил Ты меня, Г-сподь (покинуть Иерусалим), и я дал уговорить себя» (Йирмеягу, 20,7).

Шествуя своим путем, он начал причитать, говоря: «По какой дороге пошли грешники? По какой дороге пошли осужденные на гибель? Я пойду туда же и погибну с ними». Он увидел тропу, залитую кровью так сильно, что она покрывала обе ее стороны. Он прильнул лицом к земле и увидел следы маленьких детей, которых уводили в плен. Он распростерся на земле и стал целовать эти следы. Он увидел группу юношей, закованных в цепи, и присоединился к ним. Но Навузарадан пришел и отделил его от них. Он увидел группу стариков, закованных в цепи, и присоединился к ним. Пришел Навузарадан и отделил его от них. Они стояли друг напротив друга и плакали. Он сказал: «Братья мои, народ мой, все это произошло с вами из-за того, что вы не внимали моим пророчествам». Когда он прибыл к берегу реки Прат (Евфрат), Навузарадан сказал ему: «Если хочешь идти со мною в Вавилон, иди» (Йирмеягу, 40,4). Йирмеягу задумался и ответил: «Если я пойду с ними в Вавилон, кто утешит тех, кто остался в Иерусалиме?» Он оставил их (пленников, уводимых в Вавилон). Когда пленники увидели, что Йирмеягу оставил их, они горько зарыдали, говоря: «Неужели ты нас покидаешь? Ведь сказано в Писании: «На реках вавилонских – там сидели мы и плакали» (Тегилим, 137,1)». Йирмеягу ответил им: «Я беру в свидетели небо и землю – если бы вы заплакали один только раз, пока жили в Ционе, то не были бы изгнаны оттуда».

Йирмеягу шел, плакал и говорил: «Как жаль тебя, прекраснейшая из стран!» На своем обратном пути он [повсюду] находил в горах отрубленные пальцы рук и ног, подбирал их, ласкал, прижимал к груди и целовал, а затем заворачивал их в свою одежду и, плача, говорил: «Дети мои, разве я не предостерегал вас, говоря: «Воздайте славу Г-споду, Б-гу вашему, пока еще не наступила тьма и пока еще ноги ваши не споткнулись на горах мрака» (Йирмеягу, 13, 16). Об этом грозном часе сказано: «Подниму я плач и стон о горах и рыдания – о пастбищах пустыни» (Йирмеягу, 9,9). Об этих прекрасных горах я буду плакать, и плач мой о Яакове станет рыданием».

В Писании сказано: «И отошла Слава Г-спода от порога дома» (Йехезкелъ, 10,18). Рав Аха сказал: «Так царь оставляет свой дворец в гневе. Но затем он возвращается, целует стены дворца и его колонны и говорит: «Горе тебе и прощай, мой дворец! Горе тебе и прощай, мой царский дом! Горе тебе и прощай, дом моих близких! Горе тебе и прощай, отныне – горе тебе и прощай!»

В Писании сказано: «И Г-сподь, Б-г Цеваот, призвал в тот день плакать и сетовать» (Йешаягу, 22,12). Когда Всевышний решил разрушить Храм, Он сказал: «Пока Я пребываю в нем, враждебные народы не в состоянии прикоснуться к нему. Поэтому Мне придется отвратить от него взор Мой и поклясться, что Я не обращусь к нему до самого конца времен. Тогда враги придут и разрушат Храм». Тотчас же Всевышний поклялся Своей правой рукой и спрятал ее за спину, как сказано: «Пред врагом убрал Он десницу Свою» (Эйха, 2,3). Враги немедленно вошли в Храм и сожгли его. Поскольку Храм был сожжен, Всевышний сказал: «Отныне нет у Меня резиденции на земле. Шхина Моя покинет землю и вернется в свою прежнюю обитель». В этот час Всевышний заплакал и сказал: «Горе Мне, что Я сделал? Поселил Шхину Мою на земле ради Израиля, а когда евреи согрешили, вернул ее в прежнюю обитель. Я стал предметом насмешек для народов мира, презрения для всего живого». Тотчас явился ангел Метатрон, пал ниц перед Всевышним и сказал: «Властелин мира! Пусть я буду плакать, а не Ты!» Всевышний ответил: «Если ты не дашь Мне плакать здесь, Я поднимусь в сферы, куда тебе нет доступа, и буду плакать там». Именно об этом сказано: «Если же вы не послушаете, будет душа моя плакать втайне» (Йирмеягу, 13,17). Всевышний сказал ангелам служения: Давайте пойдем – вы и Я – в Мой дом и увидим, что сделали с ним враги». Тотчас отправились в путь Всевышний и ангелы, а Йирмеягу шел перед ними. Как только Всевышний увидел издалека здание Храма, Он сказал: «Несомненно, это Мой дом, Мое пристанище, с которым враги расправились, как им было угодно». Тотчас громко заплакал Всевышний и сказал: «Горе Мне и Моему дому!

Сыновья Мои – где вы? Когены и левиты, где вы? Что еще могу Я сделать для вас? Сколько раз Я предупреждал вас – но вы не раскаялись в своих грехах!»

Всевышний сказал Йирмеягу: «Я подобен сегодня человеку, у которого был единственный сын. Он устроил сыну свадьбу, и тот умер прямо под хупой. Неужели ты не сострадаешь ни Мне, ни Моему сыну? Ступай и подними Авраама, Ицхака, Яакова и Моше из их могил – они умеют плакать». Йирмеягу ответил: «Властелин мира! Я не знаю, где похоронен Моше». Всевышний сказал ему: «Иди, встань на берегу Иордана и возгласи: «Сын Амрама! Сын Амрама! Встань и смотри, как враги истребляют твою паству!»

Сразу после этого Йирмеягу пришел в Маарат Гамахпела (пещеру, где похоронены праотцы Израиля) и сказал Аврааму, Ицхаку и Яакову: «Встаньте! Пришло время вам предстать перед Всевышним!» Они спросили: «Чем этот день отличается от всех других, почему именно сегодня мы должны предстать перед Всевышним?» Он ответил: «Я не знаю», – ибо боялся, что они скажут: «В твои, а не наши времена постигло это бедствие наших детей».

Йирмеягу оставил их и отправился на берег Иордана. Там он воззвал «Сын Амрама! Сын Амрама! Пришло время тебе предстать перед Всевышним!» Моше ответил: «Чем этот день отличается от всех других, почему именно сегодня я должен предстать перед Всевышним!» Йирмеягу ответил: «Я не знаю». Моше оставил Йирмеягу и предстал перед ангелами служения, которых знал еще со дня Дарования Торы. Он сказал им: «Мои небесные служители! Не знаете ли вы, почему я должен предстать перед Всевышним?» Они ответили: «Сын Амрама, неужели ты не знаешь, что Храм разрушен, а еврейский народ находится в изгнании?» Моше сразу же разорвал на себе драгоценные одежды, надетые на него Всевышним, обхватил руками голову и начал плакать и кричать. Так, плача и крича, он шел, пока не предстал перед праотцами Израиля. Те сказали ему: «Моше, пастырь Израиля, может быть, ты знаешь, чем этот день отличается от всех других?» Он ответил им: «Отцы отцов наших, неужели вы не знаете, что Храм разрушен, а евреи находятся в изгнании среди народов мира?» Праотцы сразу же встали из могил, разорвали свои одежды, обхватили руками головы и начали плакать и кричать. Плача и крича, они пришли к воротам Храма. Всевышний, как только увидел их, сразу же «призвал в этот день плакать и сетовать, и вырывать волосы, и препоясаться вретищем» (Йешаягу, 22,12). Если бы эти слова не были записаны в Писании, невозможно было бы произнести их. В трауре ходили они и плакали от одних ворот к другим, как люди, в доме которых лежит умерший родственник. Всевышний говорил, скорбя: «Горе царю, который преуспел в юности, но не преуспел в старости!»

В час, когда был разрушел Храм, Авраам предстал перед Всевышним, вырывая волосы из своей бороды, бия себя по лицу, разрывая на себе одежды и посыпая голову пеплом. Он ходил по Храму, скорбя и плача. Он сказал Всевышнему: «Для чего был я выделен из всех других народов и языков, если теперь меня постиг такой позор?» Когда ангелы увидели его, они также собрались вместе, чтобы предаться скорби, ряд за рядом, и произнесли: «Опустели дороги, не стало путешествующих...» (Йешаягу, 33,8). То есть: «Опустели дороги, которые проложил Ты к Иерусалиму, чтобы они всегда были полны путников – ведь весь Израиль шел по ним в Иерусалим и возвращался оттуда в праздники – как случилось, что они опустели?»

В этот момент Всевышний обратился к ангелам служения с такими словами: «Для чего вы выстраиваетесь рядами и читаете ламентации?» Они ответили: «Властелин мира! Из-за того, что Авраам, которого Ты так любишь, пришел в Храм и плакал там. Почему Ты не обратил на него внимания?» Всевышний сказал: «После того, как он, которого Я так люблю, оставил Меня и перешел в иной мир, он не посещал Мой дом. А теперь – «Что возлюбленному Моему в доме Моем?» (Йирмеягу, 11,15)» Авраам сказал Всевышнему: «Властелин мира! Почему Ты изгнал моих сыновей, передал их во власть других народов, умертвил их множеством различных смертей и разрушил Храм, построенный на том самом месте, где я намеревался принести в жертву моего сына Ицхака по Твоему приказанию?» Всевышний ответил: «Твои сыновья согрешили, они нарушили все повеления Торы, отказались от всех двадцати двух букв ее». Авраам сказал Всевышнему: «Властелин мира! Кто засвидетельствует, что евреи нарушили повеления Твоей Торы?» Всевышний ответил: «Сама Тора явится и засвидетельствует это».

Немедленно пришла Тора, чтобы дать показания. Авраам сказал ей: «Дочь моя, ты пришла, чтобы засвидетельствовать, что евреи нарушили твои заповеди? Ты не устыдишься сделать это перед лицом моим? Вспомни о том дне, когда Всевышний предлагал тебя всем народам, но ни один из них не принял тебя – до тех пор, пока мои сыновья не пришли к горе Синай и не приняли тебя с почетом? А теперь, в трудный для них час, ты пришла, чтобы дать показания против них?» Как только Тора услышала эти слова, она отошла в сторону и отказалась давать показания.

Тогда Всевышний сказал Аврааму: «Придут двадцать две буквы (еврейского алфавита) и дадут показания против Израиля». Все двадцать две буквы немедленно предстали перед Ним. Буква алеф подошла, чтобы дать показания против евреев (подтверждая, что они нарушили заповеди Торы). Авраам сказал ей: «Алеф, ты, первая из всех букв, даешь показания против Израиля в столь трудный для него час! Вспомни день, когда Всевышний открылся Израилю на горе Синай и первыми Его словами были такие: «Я – Г-сподь, Б-г твой» (слово «Я» – אנכי, Анохи, – начинается с буквы алеф)». Тотчас же буква алеф отошла в сторону и не стала давать показания.

Тогда подошла буква бет, чтобы дать показания против евреев. Авраам сказал ей: «Дочь моя, ты пришла, чтобы дать показания против моих детей, которые так прилежно изучают Тору, первой буквой которой ты являешься!» Буква бет немедленно отошла в сторону и не стала давать показания.

Когда остальные буквы увидели, что Авраам убедил алеф и бет промолчать, они устыдились и не стали свидетельствовать против Израиля. Тогда Авраам немедленно обратился к Всевышнему: «Властелин мира! Лишь когда мне исполнилось сто лет, ты дал мне сына, а когда он стал разумным [взрослым] человеком и ему исполнилось тридцать семь лет, Ты сказал мне: «Принеси его во всесожжение». Тогда я отнесся к нему со всей твердостью, не сжалился над ним. Я сам связал его и возложил на жертвенник – неужели Ты забудешь об этом и не сжалишься над моими сыновьями?»

В этот момент взял слово Ицхак. Он сказал: «Властелин мира! Когда отец сказал мне: «Б-г усмотрит Себе агнца для всесожжения» (Берешит, 22,8), я не препятствовал исполнению Твоего приказания. Я с радостью дал себя связать, лег на жертвенник и подставил шею свою под нож. Неужели Ты забудешь об этом и не сжалишься нам моими сыновьями?»

Тут взял слово Яаков. Он сказал: «Властелин мира! Разве не провел я двадцать лет в доме Лавана? А когда я покинул его дом и злодей Эсав встретил меня и хотел убить моих сыновей – разве я не предложил ему свою жизнь взамен их жизней? А теперь они отданы во власть своих врагов как скот, который ведут на бойню – и это после того, как я вырастил их, как птенцов, с таким трудом, вынеся из-за них столько мучений. Неужели Ты забудешь об этом и не сжалишься над моими сыновьями?»

Тут взял слово Моше. Он сказал: «Властелин мира! Разве не был я верным пастырем еврейского народа в течение сорока лет? Разве не бежал я перед ним по пустыне как конь, а когда пришло время войти в Эрец Исраэль, разве Ты не произнес мне такой приговор: «В пустыне останутся твои кости». А теперь, когда евреи изгнаны оттуда, Ты послал меня оплакивать их? Именно о таком обращении и говорят слова земной притчи: «Милость господина не доставляет мне радости, а немилость приносит беду...»

В этот час Моше сказал Йирмеягу: «Иди передо мной. Я тоже пойду к ним (евреям) и увижу, кто возобладал над ними». Йирмеягу ответил ему: «По дороге нельзя идти, ибо на ней лежат убитые». Моше сказал: «И все-таки пойдем».

Моше немедленно отправился в путь, а Йирмеягу шел перед ним. Так они шли, пока не пришли к рекам вавилонским. Евреи увидели Моше и начали говорить друг другу: «Бен Амрам встал из могилы и пришел, чтобы освободить нас из рук врагов». Тогда раздался голос с Небес: «Это Мой приговор!» Тотчас же Моше сказал: «Невозможно возвратить вас домой (сейчас), ибо таков приговор Всевышнего. Однако скоро Он Сам вернет вас туда». С этими словами Моше оставил их. Евреи сразу же начали горько плакать. Они плакали, пока их слезы не поднялись к Небесам, как сказано: «На реках вавилонских сидели мы и плакали» (Тегилим, 137,1).

Когда Моше вернулся к праотцам еврейского народа, те спросили: «Что делают враги с нашими сыновьями?» Он ответил: «Часть их они поразили мечом, некоторым связали руки, скрутив их за спиной, некоторые закованы в железные цепи, некоторые раздеты донага, некоторые умерли по дороге и тела их стали добычей птиц и животных, некоторые брошены под палящим солнцем голодные и томимые жаждой». Тут же праотцы разразились горькими рыданиями и причитаниями: «Как ужасна участь, постигшая наших детей! Отчего стали они сиротами, лишившимися отца! Как проведут они полдень и полночь без одежды, ничем не укрытые! Как пройдут они по горам и по острым камням без обуви! Как смогут они нести тяжелые мешки с песком! Каково им с руками, скрученными за спиной!»

Моше сказал: «Солнце, будь проклято! Почему ты не потухло, когда враги вошли в Храм!» Солнце ответило: «О чем ты говоришь, верный пастырь Моше? Как могло я не светить, когда (посланцы Всевышнего) не давали мне покоя, не оставляли меня, били меня шестьюдесятью огненными бичами, говоря: «Ступай, освети дорогу!»

Тогла Моше сказал: «Горе вам, блеск и сияние Храма! Как случилось, что вы были утрачены? Как горько, что пришло время Храму быть разрушенным! Храм разрушен, дети, изучавшие Тору, убиты, а их родители уведены в плен, в изгнание!»

И еще сказал Моше: «Победители, захватившие их в плен! Не казните их жестокими казнями, не истребляйте их целиком, не убивайте сына на глазах отца и дочь на глазах матери! Придет день, и Всевышний взыщет с вас за это». Однако халдеи-злодеи не послушали совета. Они заставляли мать брать сына на руки и говорили отцу: «Подойди и убей его!» Мать начинала плакать. Слезы ее падали на ребенка... Моше обратился к Всевышнему: «Властелин мира! В Твоей Торе написано: «Коровы или овцы не режьте в один день с потомством ее». Но разве враги не убивают сыновей и матерей в один день в великом числе – и Ты молчишь...»

В тот час предстала перед Всевышним праматерь Рахель и сказала: «Властелин мира! Тебе известно, что Яаков любил меня великой любовью и служил за меня моему отцу целых семь лет. Но когда пришел час моего бракосочетания, мой отец решил подменить меня моей сестрой – однако я не проявила ревности и не опозорила сестру. Если я, всего лишь смертная, всего лишь прах земной, не проявила ревности, когда мне причинили горе – ты, Царь вечный, милосердный – отчего Ты возревновал к идолопоклонству, в котором нет ни одной крупицы подлинного, и изгнал моих детей?» Тотчас же во Всевышнем пробудилась жалость, и Он сказал: «Ради тебя, Рахель, Я возвращаю Израиль в его страну». Именно об этом сказано: «Так сказал Г-сподь: «Слышится голос в Раме, вопль и горькое рыдание: Рахель оплакивает сыновей своих, не хочет она утешится» (Йирмеягу, 31, 14). И далее: «Так сказал Г-сподь: «Удержи голос свой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть воздаяние за труд твой... возвратятся сыны в пределы свои» (Йирмеягу, 31,15).

Дал выход гневу

Наши мудрецы рассказывают, что крувим (изображения ангелов, украшавшие Арон Га-кодеш), находившиеся в Святая святых Храма, вначале были сделаны так, что смотрели друг на друга (то есть были изваяны лицом к лицу), находились рядом друг с другом, держались друг за друга и обнимали друг друга так, как обнимают друг друга возлюбленные. Таким образом они символизировали любовь Всевышнего к Израилю.

Когда евреи совершали в праздники паломничество в Иерусалим, для них отдергивался занавес. Им показывали переплетенные фигуры крувим и говорили: «Смотрите, как любит вас Всевышний: как мужчина – свою возлюбленную».

И еще рассказывали мудрецы, что в те времена, когда евреи поступали не так, как требовал Всевышний, крувим чудесным образом отворачивались друг от друга, так что их лица начинали смотреть в разные стороны, и они больше не обнимали друг друга. Таким образом Всевышний показывал Израилю, что Он не любит его, как прежде.

И еще сказали наши мудрецы (в Трактате Йома, 546): «Когда враги вошли в Храм, они увидели крувим, обнимающих друг друга. Они вынесли их на рыночную площадь и сказали: «Посмотрите, каким пустяками занимались евреи – те самые евреи, чье благословение – настоящее благословение, а проклятие – настоящее проклятие». Враги сразу же стали относиться к Израилю с презрением, как сказано: « Все почитавшие ее стали презирать ее, потому что увидели срам ее» (Эйха, 1,8)». Следует спросить: если Храм был разрушен лишь из-за того, что евреи не выполняли волю Всевышнего, как случилось, что в час, когда враги вошли в него, крувим обнимали друг друга?

По мнению некоторых, это была еще одна беда, постигшая Израиль – ибо враги, уважавшие его прежде, стали теперь презирать его, заподозрив, что евреи занимаются бессмысленными пустяками (вроде этих фигурок, находившихся в Святая святых) – ведь они ничего не знали о любви, которую питал Всевышний в Израилю.

По другому мнению, смысл этого события был двояким. Хотя оно действительно пробудило в сердцах врагов презрение к Израилю, оно в то же время стало символом коренной перемены к лучшему в отношениях между Всевышним и Израилем. Иными словами, теперь, после сожжения Храма, в них произошел перелом: Всевышний как бы дал волю Своему гневу, обрушив его на дерево и камни, из которых был построен Храм (и тем самым исчерпав его), так что теперь вернулась любовь Его к Израилю – любовь, подобная чувству, которое питают друг к другу смертные возлюбленные.

Вот что говорят об этом наши мудрецы.

79-й Псалом, рассказывающий о разрушении Храма, начинается такими словами: «Песнь Асафа. Б-же, пришли народы в удел твой, осквернили Храм святой Твой, превратили Иерусалим в руины». Почему Писание называет этот Псалом песней? Он должен был бы называться «Плачем Асафа», «Ламентацией Асафа»! Чтобы ответить на этот вопрос, рассказывают следующую притчу. Некий царь строил здание, предназначенное для бракосочетания его сына. Когда царский сын пошел по дурному пути, царь разрушил здание до основания. Увидев это, воспитатель царского сына взял в руки флейту и начал играть на ней. Его спросили: «Царь разрушил здание, предназначенное для свадьбы его сына, а ты сидишь и музицируешь!» Воспитатель ответил: «Я играю на флейте, радуясь тому, что царь обрушил свой гнев на здание, а не на сына». Точно такой же вопрос задали и Асафу: «Всевышний разрушил святой Храм – почему же ты сидишь себе и поешь?» Он ответил: «Я радуюсь тому, что Всевышний обрушил Свой гнев на дерево и камни, а не на Израиль».

Гибель Второго Храма и падение Бейтара

Второй Храм был разрушен через четыреста девяносто лет после разрушения Первого Храма. Это событие также произошло 9-го Ава. Но и после этого еще стоял большой и важный (в глазах Всевышнего) город Бейтар, не взятый врагами. Бейтар пал лишь через пятьдесят два года после гибели Второго Храма (во время восстания Бар-Кохбы против римлян) и тоже 9-го Ава. Враги убивали жителей Бейтара с такой свирепостью, что лошади погружались по самую гриву в их льющуюся кровь.

За 180 лет до гибели Храма враждебная держава (Рим) начала распространять свое господство над Израилем. За 80 лет до гибели Храма наши мудрецы приняли постановление, объявляющее все территории, принадлежащие другим народам, находящимися в состоянии ритуальной нечистоты. За 40 лет до гибели Храма Сангедрин ушел в добровольное изгнание из своей резиденции на Храмовой горе и переселился во временные помещения. В те времена необычайно возросло число убийц, и Сангедрин не хотел судить их (и приговаривать к смерти) – а право рассматривать дела, по которым может быть вынесен смертный приговор, Сангедрин имел только при условии, что он заседал в своей официальной резиденции – Лишкат Га-газит.

Наши мудрецы учат: «В течение последних сорока лет существования Второго Храма жребий (быть посланным в пустыню в Йом Кипур) никогда не выпадал на правого (козла), кусок красной ткани (который вешался в Храме в этой день) никогда не белел (в знак того, что грехи Израиля прощены), иногда гас западный светильник, а двери Храма самопроизвольно распахивались, пока раббан Йоханан бен Заккай не упрекнул их такими словами: «Храм, Храм, для чего ты сам наносишь себе удары? Я знаю, что судьба тебе – быть разрушенным, и уже пророчествовал о тебе Зехарья (бен Берехья) бен Идо: «Открой, Леванон, двери твои, и пожрет огонь кедры твои» (Зехаръя, 11,1).

Рабби Ицхак бен Таблай сказал: «Почему (Храм) назван «Леваноном»? Потому, что он малбин – обеляет – грехи Израиля». Рав Зутра бен Тувья сказал: «Почему (Храм) назван «лесом Леванона»? Потому, что Храм расцветал так же, как делает это лес, в соответствии со словами рава Гошайи: «Во время строительства Храма Шломо посадил в нем множество золотых деревьев всевозможных видов, и они давали плоды каждое в свой срок, и когда ветер колебал их, они роняли эти плоды, как сказано: «Заколышутся плоды его, как лес Леванона» (Тегилим, 72, 16). Плоды эти отдавались когенам, А после того, как враги вошли в Храм, эти деревья засохли».

Рабби Йоханан сказал: «Чему учат нас слова Писания: «Блажен человек, который всегда страшится, а ожесточающий сердце свое попадет в беду»? (Мшилей, 28,14) Они рассказывают нам о том, как из-за Камцы и Бар Камцы был разрушен Иерусалим, из-за колышка от колесницы был разрушен Бейтар, из-за петуха и курицы была разрушена Царская гора».

(продолжение следует)