«Оберегаемая» и обычная маца

Любая маца, предназначаемая для еды в Песах, должна быть приготовлена так, чтобы исключить любую возможность сквашивания или контакта с хамецем. Мацу, приготовленную без того, чтобы были приняты тщательнейшие меры против сквашивания, категорически запрещено есть в течение всех дней праздника Песах. Кроме того, существует отдельная заповедь, смысл которой – сбережение мацы, изготовляемой для исполнения заповеди, обязывающей есть мацу во время Пасхального Седера. Эта заповедь предписана Торой, где сказано: «Оберегайте мацу». Поэтому большинство еврейских авторитетов считают, что мицва – заповедь, обязывающая съесть установленное количество мацы во время Седера, может быть исполнена только если съедается специальная «оберегаемая» маца, маца шмура, в ходе изготовления которой была исполнена заповедь «сбережения».

Каким образом оберегают мацу, предназначенную для исполнения заповеди в Песах? Прежде всего, оберегают зерна пшеницы, из которой будет изготовлена маца, от любого контакта с водой и вообще от увлажнения. Эти зерна должны быть целыми и чистыми, ни в коем случае не потрескавшимися или переросшими. Жернова и другие предметы, при помощи которых толчется зерно, мешки, в которых мука хранится и переносится в пекарню, должны быть чистыми и сухими. Следят за тем, чтобы мацу не пекли из свежеизготовленной муки в самый день помола, так как только что смолотая мука теплее обычней и быстрее сквашивается в процессе изготовления теста. Следят и за тем, чтобы тесто не месилось ни рядом с горящей печью, ни у открытого окна, через которое может проникнуть солнечный свет, нагреть тесто и привести к его быстрому сквашиванию. Как мы скоро увидим, для изготовления такой мацы годится не всякая вода.

Внимательно обследуются все инструменты и механизмы, используемые для изготовления мацы, начиная с просеивания муки и вплоть до извлечения готовой мацы из печи, – весь процесс должен идти гладко и без малейшей задержки. Все они постоянно и тщательно очищаются – ведь на них не должно оставаться ни малейшего кусочка теста от предыдущей партии! Это только часть предосторожностей, принимаемых при изготовлении мацы, которая послужит для исполнения заповеди.

Чем отличается обычная маца от той, которую мы называем «оберегаемой»? При изготовлении обычной мацы предосторожности начинают приниматься с момента изготовления муки, в то время как «оберегаемой» мацой называется только та, в отношение которой специальные предосторожности принимаются с момента сбора урожая.

Источник этого различия – в разногласиях между величайшими еврейскими авторитетами по вопросу о том, с какого момента изготовления мацы необходимо принимать меры предосторожности. Большинство авторитетов считает, что достаточно принимать эти меры, начиная с момента изготовления муки и до конца изготовления мацы, и маца, произведенная таким образом, годится для исполнения заповеди. Их мнение и стало Галахой – законом для Израиля. Однако целый ряд выдающихся мудрецов полагают, что для того, чтобы выполнить заповедь, обязывающую съесть определенное количество мацы во время Седера, необходимо принимать специальные меры предосторожности с момента сбора урожая зерна, из которого будет изготовлена маца. Поэтому те, кто исполняет заповеди с особым рвением, – а в Песах с особой строгостью их исполняют очень и очень многие, – считают необходимым посчитаться и с мнением меньшинства мудрецов и едят только «оберегаемую» мацу, то есть испеченную из зерна, взятого под контроль сразу же после жатвы, и уж во всяком случае, стараются есть только такую мацу в ночь Седера (а вне Эрец Исраэль, страны Израиля – и во вторую ночь Седера), так как в эту ночь мы исполняем позитивную заповедь Торы – заповедь, обязывающую нас съесть определенное количество мацы, – и произносим особое благословение. Поэтому принято наделять всех участвующих в Седере «оберегаемой мацой», так, чтобы каждый получил по крайней мере кезайит такой мацы и мог произнести благословение. Дело в том, что заповедь обязывает съесть только один первый кезайит, что мы и делаем в ходе Седера. Тора не обязывает нас есть мацу сверх этого количества, так что мы едим ее в остальные дни Песаха исключительно по собственному желанию.

Вот как производится «сбережение» начиная с момента сбора урожая.

Выходят в поле прежде, чем колосья станут сухими, и скашивают их еще немного зелеными. Почему? Потому, что после того, как колосья высохнут и побелеют, они уже не вытягивают влагу из почвы, и если теперь пойдет дождь, он может способствовать процессу сквашивания еще не собранного зерна. Собранные колосья складывают на крытом гумне, чтобы они просохли, а затем молотят их. После этого тщательнейшим образом перебирают зерно и выбрасывают каждое треснувшее или переросшее зернышко. Перебранное зерно бережно хранят вплоть до помола.

«Переночевавшая вода»

Тесто, предназначенное для изготовления мацы – как простой, так и «оберегаемой» – замешивается только на «переночевавшей воде» (майим шелану), то есть на воде, зачерпнутой в реке или источнике и отстоявшей в сосуде по крайней мере целую ночь (12 часов). Дело в том, что вода, только что зачерпнутая в реке, источнике или колодце, может нести в себе тепло и, тем самым, ускорить сквашивание.

Принято зачерпывать воду на исходе дня, между заходом солнца и появлением звезд. В сефардских общинах принято делать это незадолго до захода солнца. Эту воду процеживают и наполняют ею плотно закрытые бочки, хранящиеся в прохладном месте недалеко от пекарни. В этих бочках вода хранится всю ночь перед началом выпечки мацы при условии, что эта ночь продолжается не менее 12 часов. Если ночь слишком коротка, воду оставляют в бочках еще на некоторое время, чтобы от момента зачерпывания прошли полные 12 часов. После этого на этой воде замешивают тесто для мацы.

Разрешается за один прием набирать воду сразу на несколько дней выпечки мацы.

Зачерпывая воду, следует произнести слова: «Для исполнения заповеди о маце».

Принято зачерпывать майим шелану в чистую и красивую посуду, чтобы украсить исполнение заповеди. Поэтому же эту работу не поручают нееврею. Существует обычай использовать для этого новые глиняные сосуды, а не старые, уже бывшие в употреблении, даже если они использовались только в Песах.

Маца ручной и машинной выпечки

Мацу, которую Тора обязала нас есть в Песах, во все времена изготавливали, строго соблюдая все законы и установления и тщательно ее оберегая, только одним способом – высококвалифицированным ручным трудом на всех этапах, начиная с замешивания теста и кончая выпечкой мацы в печи.

Примерно 130 лет назад была изобретена первая машина для выпечки мацы. Почти вся работа по новой технологии осуществляется машиной, и человеческие руки в ней практически не участвуют. С самого начала мнения еврейских авторитетов разделились: некоторые из них разрешили машинную выпечку мацы, некоторые запретили. И те, и другие привели серьезные аргументы в пользу своего мнения.

Те, кто разрешили машинную выпечку, отметили чрезвычайно высокое качество выпеченной машиной мацы. Кроме того, машина работает очень быстро, не просрочивая время, и таким образом гарантируется, что тесто не будет сквашено и не превратится в хамец. В этом отношении машина превосходит человека. Единственное, что от нас требуется, – это тщательно следить за чистотой всех деталей машины, на которых не должен остаться даже самый маленький кусочек теста от предыдущей партии мацы.

Те, кто запретили машинную выпечку, основывают свое мнение на том, что изготовление мацы, начиная с момента замешивания теста и до конца выпечки, должно сопровождаться намерением исполнить заповедь, а к машине, разумеется, это требование неприменимо.

Еще один аргумент в пользу запрета: поскольку машина состоит из множества деталей и до многих из них (прежде всего, до пространства между колесиками) трудно добраться, весьма затруднительно полностью очистить ее от остатков теста предыдущей партии, что может привести к появлению хамеца.

Кроме того, поскольку колесики и другие движущиеся части машины сделаны из железа, они нагреваются в ходе работы и это тепло может привести к сквашиванию небольшого количества теста.

Кроме того, еврейская традиция, установившая 18-минутный промежуток времени, как максимально допустимый между началом изготовлением теста и его выпечкой, имела в виду ручную выпечку. Не вполне очевидно, что этот промежуток был бы равен 18 минутам и для машинной технологии. Одного только опасения, что «машинный» промежуток времени может оказаться короче «ручного», достаточно, чтобы отнестись к машинной выпечке с подозрением.

Дополнительный аргумент против машинной выпечки относится к обычаю нанимать на работу по изготовлению мацы бедняков, с нетерпением ожидающих наступления очередного сезона ее выпечки. Множество бедных семей зарабатывают себе на жизнь этой работой в течение многих недель, когда это их основной источник дохода. На этот заработок они покупают все, что необходимо для праздника. Переход на машинную выпечку мацы лишает многие бедные семьи источника дохода.

Авторитеты, разрешившие машинную выпечку, нашли достойные ответы на трудные вопросы, поставленные их оппонентами. В итоге устойчивое большинство еврейских авторитетов склонилось в пользу машинной выпечки, которая в наше время разрешена во всех еврейских общинах, так что выпеченную машиной мацу не только едят в Песах, но и исполняют при ее посредстве заповедь.

Несмотря на это, и сегодня многие евреи, стремящиеся с особой тщательностью выполнять заповеди, обязательно съедают во время Седера кезайит мацы, выпеченной вручную, и именно на него произносят благословение «и повелел есть мацу». Некоторые идут дальше и в течение всех дней праздника Песах едят только такую мацу.

В любом случае, необходимо приобретать пасхальную мацу, произведенную только на фабрике, где за работой наблюдают знатоки Торы и еврейского закона, а бейт-дин следит за соблюдением всех предосторожностей, включая самые отдаленные, так что там нет ни малейшего подозрения на хамец.

Бобовые

Во всех ашкеназских общинах существует обычай дополнительно к упомянутым пяти видам злаков запрещать к употреблению в Песах рис, кукурузу, просо, все виды бобовых культур, фисташки и другие семечковые. Дело в том, что из семян большинства этих растений принято изготовлять муку и печь из нее различные печения. Если разрешить употребление этих печений в пищу в дни Песаха, непосвященный наблюдатель может решить, что это хамец, и таким образом станет с пренебрежением относиться к запретам на употребление хамеца в Песах. Поэтому мудрецы решили запретить использование в Песах семян всех этих растений. Этот запрет был принят всеми ашкеназскими общинами и соблюдается по сей день. Им разрешается пренебречь только при величайшей необходимости, или если этого требует состояние больного, и только после консультации со знатоком Торы.

Сефардские общины не приняли этот запрет, однако и там пользуются упомянутыми культурами с осторожностью, принимают меры, чтобы они не смешивались с другими, запрещенными, перебирают их зерна и очищают их перед Песахом от любой запрещенной примеси. В любом случае, соленые семена подсолнечника запрещены к употреблению в Песах, поскольку в соль, используемую для их обработки, часто добавляют муку.

Размоченная маца

Среди людей, с особой тщательностью соблюдающих заповеди Торы, распространен обычай в течение всех семи дней Песаха не размачивать мацу в воде или супе, но есть ее только сухой. Этот запрет не распространяется на молоко или натуральный фруктовый сок, в который не добавлялась вода. Вне пределов Эрец Исраэль, где Песах продолжается восемь дней, разрешается размачивать мацу в воде или супе в восьмой день Песаха.

Многие знатоки Торы пытались найти объяснение этому обычаю, однако их поиски не увенчались успехом. В самом деле, хорошо выпеченная маца уже не может быть сквашена и превращена в хамец, даже если вымочить ее во всех водах мира. Несмотря на это обстоятельство, все, кто исполняет этот обычай, относятся к нему с большой строгостью и даже запрещают пользоваться в Песах посудой, в которой вымачивалась маца!

Этот обычай принадлежит к числу прочих освященных традицией обычаев, исполняемых многими евреями, и тот, кто унаследовал его от родителей или начал следовать ему самостоятельно, уже не может от него отказаться. Если же по какой-либо причине он более не в состоянии его исполнять, необходимо испросить разрешение у знатока Торы. Ведь любой обычай, исполняемый религиозными евреями, является как бы частью Торы, даже если мы не можем его объяснить.

Рассказывают, что один еврейский праведник поручил своему ученику, выдающемуся знатоку Торы, поискать в бескрайнем море еврейского закона обоснование обычая, запрещающего размачивать мацу в воде. Через некоторое время ученик сообщил учителю, что ничего не нашел. «Вот видишь, – заметил учитель, – насколько значителен этот обычай – он не нуждается даже в обосновании!»

Рамбан в 73-й главе своей книги, посвященной законам Песаха, упоминает обычай не размачивать мацу в ночь Седера – не потому, что она может стать хамецем, а просто потому, что моченая маца имеет иной вкус, нежели сухая. Между тем, заповедь Торы обязывает нас есть определенное количество мацы в ночь Седера. Следует исполнять заповедь, съедая кезайит сухой мацы с ее естественным вкусом, ибо размоченная маца имеет особый вкус, смешанный вкус мацы и жидкости.

Еще несколько слов о поисках хамеца

Первая Мишна Трактата Псахим учит: «С наступлением 14-го Нисана ищут хамец при свете свечи». Мы уже говорили, что хотя в некоторых случаях поиски хамеца происходят раньше или позже вечера 14-го Нисана, именно это время – между заходом солнца 13-го и выходом звезд 14-го Нисана – более всего связано с законами и обычаями этих поисков – бдикат хамец.

Кроме уже известных нам законов и обычаев, исполнение которых – залог существования еврейского народа, наши мудрецы рассказали множество важных и удивительных вещей, связанных с пасхальными заповедями.

Вот некоторые из поднятых ими тем:

В чем корень запрета хамеца в Песах, в чем суть различия между хамецем и мацой?

Почему Тора предупредила: «Не изливай при квасном кровь жертвы Моей?»

Что скрывается за установлением времени поисков хамеца на исходе 13-го Нисана?

Почему нужно припрятывать десять кусков хамеца перед началом поисков?

В чем состоит связь между поисками хамеца в установленный час и чистотой языка?

Вот как отвечают на эти вопросы великие еврейские мудрецы.

Хамец и маца

Еврейский закон запрещает к употреблению любое, сколь угодно ничтожное количество хамеца и любую примесь хамеца, поскольку отличие между хамецем и мацой и само по себе ничтожно. Из одних и тех же муки и воды в одной и той же печи выпекаются и хамец, и маца. Их отличает только небольшое отличие во вкусе, вызванное ничтожной задержкой перед помещением в печь. Эта задержка, даже непреднамеренная, приводит к самопроизвольному сквашиванию, самопроизвольному качественному изменению материала. Тесто становится пышнее, занимает больший, чем ранее, объем. Что же привело к этому изменению? То, что человек на какое-то время оторвался от работы и предоставил тесто самому себе. Промедление и превратило его в хамец, придало ему особый, «заквашенный» вкус, увеличило его объем – все это ненамеренно, самопроизвольно. Иное дело маца – в ней нет ничего произвольного, но только то, что вложил в нее человек, ее изготовивший. И вкус, и вид, и объем мацы – все в точности соответствует намерению работника.

Ни из чего квасного и ни из какого меда не воскуряйте Г-споду

Хамец и все квасное тесно связаны с такими понятиями, как гордыня и заносчивость. Поэтому и запрещено любое их количество – ведь любая примесь заносчивости наносит человеку непоправимый ущерб. Мед (и другие сладкие продукты) связаны с вожделением, поэтому и запрещено замешивать мацу на фруктовых соках, как сказано в Торе: «Никакое хлебное приношение, которое приносите Г-споду, не должно быть сделано из квасного, ибо ни из какой заквасы и ни из какого меду не должны вы воскурять огнепалимую жертву Г-споду» (Ваикра, 2,11).

Всмотримся в написание слов

Точно так же, как лишь ничтожная, неосязаемая задержка, не требующая никакого действия, создает различие между хамецем и мацой, лишь невесомая черточка неустановленного размера отличает эти слова при написании – без учета перестановки букв. Вся разница между словами хамец – חמץ – и «маца» – מצה – это отличие между буквами ח и ה. Буква ה имеет слева небольшое окошечко. Закрой его – и она превратится в ח.

В том и заключается отличие Святого языка, на котором написана Тора, от всех прочих, что все слова этого языка, более того – все буквы любого из этих слов подобраны не случайно и не в результате соглашения между людьми, но установлены самим Всевышним в Его безмерной мудрости. Все названия, установленные Всевышним, набор, начертание и порядок букв, их составляющих, исполнены смысла и тесно связаны с внутренним смыслом называемых предметов и их Небесными корнями. Некоторые из этих связей известны нам, остальные станут известны только в конце времен.

Истребление хамеца – избавление от «казни первенцев»

Мы уже упоминали о том, что хамец символизирует «злое начало» в человеке, а поиски и уничтожение хамеца – борьбу со злым началом. Хамец привлекательнее мацы, он выглядит красивее и значительнее ее. Точно так же «злое начало» – оно влечет человека к радостям этого мира, делает их привлекательными для него, более значительными, чем они являются на самом деле. Заповедь Торы обязывает нас истребить хамец полностью. Когда Израиль впервые получил эту заповедь в Египте, она спасла его от страшных бед, от опасности, которая нависла над всей этой страной и над ним.

Грехи Египта, переполнившие чашу весов, состояли прежде всего в упоении богатством и властью. По существу, египтяне поклонялись богатству и силе. Они обожествляли свой мелкий скот, приплод которого приносил богатство своим хозяевам. Вот как они представляли самих себя: «Паро, царь Египта, большой крокодил, лежащий среди рек его, сказавший: «Мне принадлежит река моя, и я сам сотворил себя»» (Йехезкель, 29,3). Египтяне считали себя народом господ, и все остальные народы должны были склониться перед ними и служить им. Внутри египетского народа была установлена жесткая иерархия. Всякий, кто по какой-либо причине возвышался над другими, немедленно становился их господином. Иерархия распространялась и на египетские семьи – в каждой из них были низшие и высшие уже потому, что в них были первенцы и младшие дети. Даже сын рабыни, вращающий мельничные жернова, стремился поработить того, кто находился ниже его на общественной лестнице, чтобы господствовать над ним. Поэтому даже рабы, влачившие самое жалкое существование в Египте, просили у своих господ не свободы для себя, а права поработить еще более слабых. Египет был страной, наполненной злобным высокомерием, нечистым властолюбием, непомерной заносчивостью до такой степени, что его царь от имени своих подданных произнес следующие слова: «Кто такой Г-сподь, чтобы я послушал Его голоса?» (Шмот, 5,2)

Царю Египта легче было допустить гибель своего народа и всей страны от многочисленных обрушенных на них ударов, нежели отказаться от части своей власти и отпустить своих рабов на свободу. Тот, кто сказал: «Мне принадлежит река моя, и я сам сотворил себя», – разве может он признать над собой чью-либо власть?

Когда Всевышний приступил к наказанию гордых египтян и решил унизить их в глазах всех других народов, чтобы, как сказано в Торе, «узнал Египет, что Я – Г-сподь», чтобы каждый, кто останется в живых, сказал: «Г-сподь – справедлив, и нет другого», посланный Им ангел-мститель входил в один дом за другим, и повсюду, где находился хоть один человек, властвовавший над другими – а они были в каждом доме, где находился хотя бы один первенец – поднимался его меч и гибли люди. В этот день были наказаны ложная гордость, заносчивость, жажда власти. Они были истреблены и каждому стало ясно, что Всевышний является единственным господином Вселенной.

В этот день первенцы Израиля и все его руководители были в большой опасности, ибо ангел-мститель мог поразить и их – ведь и к ним могла пристать египетская скверна, не миновавшая, как мы знаем, всех остальных рабов, живших в Египте. Быть может, нашлись и среди них мужчины, женщины или семейства, утверждавшие, что они значительнее других. Ангел-мститель неизбежно должен был поразить их, чтобы восстановить в полной мере единственное настоящее царство – Царство Всевышнего.

Именно тогда Всевышний обратился к Моше и Агарону и повелел им передать Его слова всему Израилю с тем, чтобы каждый дом и каждое семейство взяли себе ягненка, принесли его в жертву, помазали его кровью дверные притолоки и затем, в ту самую ночь, ели его жареное мясо (по обычаю рабов того времени) вместе с мацой (обычная пища батраков) и горькими овощами – марором – так, как принято у людей, находящихся в беде.

Таким образом весь еврейский народ, хотя и находящийся еще в Египте среди скверны и нечистоты, ясно показал, что уже очистился от них. В доказательство он зарезал идола этой нечистой страны и помазал его кровью притолоки своих домов, уничтожил в них символ заносчивости, – хамец – и теперь вся его пища – начиная с мяса ягненка, зарезанного после того, как с него было снято проклятие идолопоклонства, включая испеченную в спешке мацу и заканчивая марором, который едят сокрушенные душой люди, – соответствует заповеди «Не изливай при квасном кровь жертвы Моей». Ведь пасхальная жертва и хамец сущностно несовместимы, в то время, как пасхальная жертва, маца и марор составляют неразделимое целое, как бы говорящее: мы свободные люди, избавившиеся от власти египетского царя, мы служим только Царю Вселенной.

В Торе говорится: «Я пройду в эту ночь по земле египетской и поражу всякого первенца в земле египетской... И будет та кровь для вас знаком на домах... И пройду мимо вас, и не будет среди вас язвы губительной, когда Я буду поражать землю Египетскую» (Шмот, 12,12).

Таким образом, уничтожение хамеца, принесение пасхальной жертвы и помазание ее кровью дверных притолок защитили евреев от казней в Египте. Во все времена уничтожение хамеца – великая заповедь, исполняя которую мы вновь свидетельствуем, что Всевышний – единственный Властелин, единственный носитель величия, единственный, кто поддерживает существование мира и питает нас со Своего стола, вознаграждая нас за наши старания в этом мире.

Время поисков хамеца – наступление совершеннолетия

В книге Каванот, написанной рабби Хаимом Виталем, содержится следующее сравнение: тринадцать первых дней месяца Нисана подобны тринадцати первым годам жизни человека, по завершению которых он становится бар-мицва – совершеннолетним. Первый вечер 14-го года жизни, когда еврей становится бар-мицва, – это в некотором смысле вечер поисков хамеца, так как именно тогда в юношу вселяется доброе начало, и он берет на свои плечи бремя заповедей. Теперь он в состоянии противостоять дурному началу, обнаружить его источник и подавить его.

Нет на земле праведника, который никогда не грешит

Как мы уже знаем, поиски хамеца сравниваются с борьбой человека против злого начала в нем самом, источник которого должен быть точно так же найден и истреблен. Только таким образом может человек порвать путы, надетые на него злым началом, и стать столь же свободным, как его предки, вышедшие из Египта. Именно поэтому принято подкладывать куски хамеца перед началом поисков – дабы подчеркнуть, что даже тот, кто уже очистился от греха, не должен кичиться этим, не должен повторять: я избавился от скверны и могу более не думать об очищении. Нет, как и в случае с хамецем (который мы специально подкладываем), нет никакого сомнения в том, что что-нибудь да найдется. Ведь сказано: «Нет на земле праведника, который творил бы благо и не погрешил бы» (Когелет, 7,20). Тот, кто уверен, что уже исправил в себе все, что подлежит исправлению, скорее всего, еще не начал по-настоящему служить Всевышнему.

Одни против других

Но почему принято подкладывать именно десять кусков хамеца! Знатоки Каббалы говорят, что Всевышний создал десять различных воплощений святости разного уровня, и против них – десять олицетворений нечистоты, одно превосходящее другое. Когда человек приступает к очищению от хамеца, Тора как бы говорит ему: «Знай, что хамец – не единое целое, существует множество его видов, поэтому ты должен набраться мужества и терпения и очиститься от всех его разновидностей, так, чтобы не осталось вокруг тебя ни крошки, ни самой ничтожной примеси любого из десяти его видов – ничего!»

Чистота языка и чтение Пасхальной Агады

В течение всего года действует правило: «Делай много, говори мало». По делам, а не по речам оценивает нас Всевышний.

Но в Песах мы получаем заповедь: «Рассказывай!», и закон, утверждающий, что «чем больше рассказываем мы об Исходе из Египта» – тем лучше. Более того, наши мудрецы говорят, что вся сущность праздника заключается в рассказе и беседе об Исходе. Намек на это содержится в самом слове Песах פסח: – оно как бы состоит из двух слов: – פה-סח «говорящие уста».

Слова Торы: «Не ешь при этом квасного, семь дней ешь с ним мацу, хлеб бедности» (Дварим, 16,3), наши мудрецы также комментируют сходным образом. «Хлеб бедности» – это хлеб, над которым отвечают на многие вопросы, хлеб, в честь которого читается полный Галлель, о котором рассказывается Агада (Раши). Действительно, звучание и написание этих слов на Святом языке оправдывают такое толкование.

Как объяснить это противоречие? Почему именно в Песах мы получаем заповедь: «Рассказывай!»

Мы не имеем права праздновать Песах до тех пор, пока хамец находится в наших владениях. В том числе – в душе и в сердце.

Пока хамец пребывает внутри нас, мы стараемся казаться лучше, чем на самом деле, заносимся и чванимся, на языке у нас иное, нежели на сердце. Пока мы не избавимся от хамеца, закон запрещает нам совершать заповеди, связанные с Песахом. Мы должны говорить как можно меньше – ведь наши дети с полным правом могут не поверить нашим словам, почувствовав, что они не вполне соответствуют действительности. Мы не должны громко славить Всевышнего – ведь Он может разгневаться, услышав неразумные слова. Недаром в Торе сказано: «Ни из какой заквасы и ни из какого меда не должны вы воскурять огнепалимую жертву Г-споду» (Ваикра, 2,11). Ведь хамец делает с нашим сердцем то же, что и с тестом – раздувает его, делает его заносчивым и неискренним.

Тот, кто хочет достойно выполнить заповедь Пасхального Рассказа, восславить Всевышнего и обратиться в Нему, должен истребить весь хамец прежде всего в своем сердце, очистить сердце и уста от любого обмана, от любой непорядочности. Тогда сын воспримет его рассказ, а Всевышний услышит его молитву и восхваления. Тогда уста его произнесут то, что будет на сердце, тогда и можно будет исполнить заповедь: «Чем больше будем мы рассказывать – тем лучше».

Теперь мы ясно понимаем, что поиски хамеца вечером 14-го Нисана – это абсолютно необходимое условие Пасхального Рассказа, произносимого вечером следующего дня. Недаром мы едим мацу не только 15-го Нисана, в день праздника, но все семь дней, когда читается полный Галлель – славословие Всевышнему.

Еще несколько слов о поисках хамеца и чистоте языка

Связь между поисками хамеца и чистотой сердца и языка, без которых невозможны Пасхальный Рассказ и чтение Галлеля, обнаруживается непосредственно в начале Трактата Талмуда Псахим.

Гемара Псахим начинается с обсуждения слов автора первой Мишны этого Трактата: «При свете 14-го Нисана производят поиски хамеца при свете свечи» (в других местах мы переводим эти слова иначе, в соответствии с заключением Гемары: «Вечером 14-го Нисана и т.д.» – однако в данном случае необходим именно буквальный перевод). Мудрецы Талмуда начинают чрезвычайно длинное – необычно длинное для весьма сжатого стиля Талмуда – обсуждение первых слов Мишны: что означают слова «При свете 14-го Нисана»? Двое мудрецов комментируют эти слова и, на первый взгляд, кажется, что их комментарии противоречат друг другу. Талмуд поначалу принимает гипотезу о том, что эти мудрецы расходятся во мнениях, и приводит четырнадцать аргументов и возражений, проясняющих вопрос. Семь первых из них основываются на цитатах из Танаха, семь последних цитируют Мишну и Барайту. Между этими группами цитат есть принципиальное различие: все цитаты из Танаха, за исключением четвертой по счету, указывают, что слово «свет» должно относиться к дневному времени (вспомним, что именно в четвертый день Творения были созданы небесные светила), в то время как четвертая цитата указывает на обратное – что слово «свет» означает «ночь»; в то же время шесть из семи цитат из Мишны и Барайты указывают, что слово «свет» означает «ночь», а одна – опять же, четвертая по счету, – по-видимому, указывает на обратное – что «свет» означает «день».

Эти многочисленные аргументы и контраргументы на первый взгляд кажутся излишними уже потому, что многие из них лишь подтверждают то, что уже ясно установлено ранее. Для чего же Талмуд умножает избыточные доказательства – занятие, абсолютно ему не свойственное?

В конце концов Талмуд выясняет, что между мнениями мудрецов нет никакого противоречия – оба они считали, что слово «свет» относится к ночному времени. Противоречие возникло из-за того, что они, как выходцы из разных мест, пользовались разными терминами, и ученики поняли их неправильно и по-разному.

Спрашивается, зачем мудрецы-составители Талмуда поместили эту, на первый взгляд, излишнюю дискуссию, в священный и бесконечно экономный текст Гемары! В течение столетий столько чернил и бумаги было истрачено на переписку текста этой дискуссии, обсуждающей, как мы уже знаем, вообще не существующую проблему! Столько прилежных учеников во всех поколениях изучали эту дискуссию, посвященную выяснению смысла одного-единственного слова Мишны – при том, что она не оказывает никакого влияния на итоговый вывод Гемары! Ради чего?

Этот фрагмент Талмуда демонстрирует нам величайшее значение чистоты языка. В самом деле, только тот, чей язык так же чист, как язык составителя этой Мишны, посвященной подготовке к Песаху и поискам хамеца, только тот, кто уже готов к Пасхальному Рассказу и прославлению Всевышнего, – только он может выбрать слово «свет» для обозначения ночи. Потому-то чистейшие слова этого мудреца столь важны для его учеников, что они готовы устроить целую дискуссию, чтобы выяснить значение единственного его слова, – ведь этот мудрец уже уничтожил весь свой хамец. Только те уста, которые избавились от хамеца, которые произносят лишь то, что на душе и на сердце, чьи слова – «маца», удостаиваются столь полного отклика на свои слова. Эти слова слышны и Всевышнему, и простым смертным – даже если последние не полностью их понимают. Все они – часть святой Торы, драгоценнейшая часть мудрости, подаренной нам Всевышним.

Таким образом эта талмудическая дискуссия связывает поиски физического хамеца с поисками духовного хамеца, оскверняющего сердце и уста. Эти поиски открывают дорогу к выполнению заповеди о Пасхальном Рассказе. Потому-то и нашли мудрецы место в Талмуде для этой длинной дискуссии, и не случайно сразу за ней Гемара обсуждает вопрос о свойствах и качествах человеческой речи, о присущей ей глубине и иных качествах, равно как и определяет, какая речь является недостойной, а какая грубой, какая обычной, а какая достойной и чистой, что такое краткая речь, красивая речь и что такое язык мудрецов. Там же обсуждаются и другие качества речи: она выдает самые сокрытые человеческие тайны, предрекает, кем человек станет в будущем, вскрывает его корни и происхождение на десять поколений и т.д. Все это – введение к обсуждению законов поисков хамеца перед Песах. Поэтому наши мудрецы и начали Трактат Псахим с дискуссии о слове «свет» и лишь затем перешли непосредственно к Галахе.

Зная все это, разве может человек оставить запущенной свою речь и не проверить каждое свое слово так же тщательно, как свой дом перед Песах – каждый потаенный уголок речи. Необычайно велико значение поисков «при свете 14-го Нисана», совершаемых для того, чтобы наутро наши уста были чисты, и можно было приступить к выполнению заповедей, связанных с пасхальной жертвой и мацой. Мы уже переводили слово «Песах» как «говорящие уста», а слово «маца» – как «хлеб, над которым отвечают на многие вопросы», и чем больше будет при этом рассказано – тем лучше. Почему? Потому, что все, что рассказывается в этот час, будет услышано, а хвала, возданная Всевышнему, дойдет до Его трона.

(продолжение следует)