Отборные растения

Особенность заповеди о «четырех видах» заключается в том, что для ее исполнения надо брать самые лучшие, отборные и красивые растения, не имеющие изъянов. Это – важнейшее условие соблюдения заповеди.

Слова: «Это – мой Б-г, и я буду славить [украшать] Его», мудрецы истолковали так: всякая вещь, служащая для исполнения заповеди, должна быть из числа самых красивых и отборных.

В данном случае Тора особо подчеркивает: для исполнения заповеди нужно взять в руки «плод прекрасного дерева». Мудрецы объясняют, что прекрасным должен быть не только этрог, но и все остальные растения.

Что такое красивый, отборный этрог?

На нем не должно быть пятен. При этом он не должен быть гладким, как лимон – на его поверхности должны быть многочисленные выступы.

Черенок должен хотя бы немного входить внутрь самого плода.

Этрог должен иметь форму башни, то есть быть широким у основания, у черенка, и сужаться у питмы.

Венчик питмы должен быть неразомкнутым, цельным и со всех сторон равномерно окружать питму.

Вся питма должна располагаться строго вдоль линии, проходящей от черенка через центр этрога к его головке. Иными словами, лунка черенка, центр этрога и питма должны находиться на одной прямой линии.

Что такое красивый, отборный лулав?

Он должен быть свежим и зеленым снизу доверху, без пожелтевших и высохших мест.

Он должен иметь безупречную форму, быть прямым, как тростинка, без складок по бокам спереди или сзади.

Острие его не должно быть усечено.

Верхняя стрелка стебля и соседние стрелки не должны быть раскрыты до самого острия.

Листья должны плотно примыкать друг к другу, так, чтобы весь лулав казался цельным и только при взмахе его листья расходились.

Острие лулава должно быть образовано одной-единственной стрелкой, завершающей стебель.

Количество листьев лулава должно быть равным шестидесяти восьми, т.е. гематрии (числовому значению) слова «лулав», и в любом случае их не должно быть меньше шестидесяти – число букв в «благословении коганим» .

Что представляет собой красивый, отборный гадас? Все листики на нем должны быть зелеными и свежими – без единого увядшего или пожелтевшего.

На каждом черенке должно быть три ровных, расположенных на одной высоте листика.

Листики должны располагаться на ветке по трое, плотными ярусами, один под другим, так, чтобы вершина каждого листика, растущего на нижнем ярусе, достигала основания листочков следующего яруса, – все это на участке длиной не менее трех ладоней (24 см) и обязательно примыкающем к самой вершине гадаса.

Листочки не должны быть ни слишком маленькими, ни слишком большими, величина их должна быть равна примерно размеру ногтя большого пальца руки обычного человека.

Листочки должны расти прямо вверх и покрывать ствол, прилегая к нему.

Ветвь гадаса не должна быть обломана сверху. То же касается и листочков – все они должны быть целыми, с необломанными остриями.

Отростков (почек) на ветке не должно быть больше, чем листочков.

Между листьями не должно быть мелких завязей-отростков на участке хотя бы чуть большем половины минимальной длины гадаса – т.е. полутора ладоней (12 см).

Гадас должен быть хоть немного длиннее минимального размера – т.е. трех ладоней – чтобы, даже если часть листочков опадет, на нем оставался неповрежденный участок длиной не меньше трех ладоней.

Какими качествами должна обладать красивая, отборная арава?

Стебель ее должен быть красного цвета, листья – узкими и длинными, края их должны быть гладкими, а не пилообразными.

Кончик ветки не должен быть обломан, и острие крайнего верхнего листа также не должно быть усечено.

Все листья на ветке должны быть зелеными и свежими, не должно быть засохших и пожелтевших.

Опавших листьев тоже не должно быть.

Если ветвь аравы сорвана с дерева, растущего прямо на берегу реки, – это также украшает заповедь.

Для всех этих растений очень важно, чтобы они росли на деревьях, которые не подвергались скрещиванию. Важно также, чтобы их не выращивали в горшках, не имеющих отверстий снизу, т.е. как бы оторванных от земли.

«Некашерные» растения

Хотя красота и безупречность растений, предназначенных для исполнения заповеди, является важным условием ее соблюдения, тем не менее не все перечисленные выше качества абсолютно обязательны.

Отсутствие некоторых из них не препятствуют исполнению заповеди; другие недостатки делают растение совершенно негодным.

Совершенно засохший участок, лишенный признаков жизни, делает негодным любое растение, ибо увядший – значит мертвый, а в Танахе сказано: «Не мертвым славить Г-спода».

Невозможно исполнить заповедь с помощью украденного растения, ибо это путь преступления, а Тора учит: «Я Г-сподь, ненавидящий злодеяние и воровство».

Любое растение с усеченной вершиной не годится для исполнения заповеди.

Следующие недостатки делают негодным этрог.

Этрог арла (сорванный с дерева, посаженного меньше трех лет назад); этрог размером меньше яйца; этрог, имеющий глубокое отверстие, достигающее косточек; этрог, у которого оторван кусочек; этрог с надорваной кожурой, с внутренним изъяном или недостатком; этрог с наростами в двух или трех местах или хотя бы с одним наростом на питме; этрог, изменивший цвет на черный или коричневый; этрог без питмы или черенка; сморщенный, раздавленный, вздувшийся или испорченный этрог – все они не годны'для исполнения заповеди.

Следующие недостатки делают негодным лулав.

Лулав длиной меньше четырех ладоней (32 см); лулав, в котором большая часть листьев разошлась и не прилегает друг к другу; лулав, верхняя стрелка которого разошлась на участке длиной более ладони; лулав, стебель которого треснул так, что кажется, будто лулавов два; лулав с колючками; лулав с искривленным стеблем; лулав с раздвоенной вершиной – все они негодны.

Недостатки, относящиеся к гадасу:

Дикий гадас с неровными листиками; гадас длиной меньше трех ладоней (24 см); гадас, с которого осыпалась большая часть листьев; гадас со множеством красных или черных ягод (зеленые ягоды не делают его негодным).

Следующие недостатки делают негодной араву.

Ветка, не достигающая трех ладоней (24 см) в длину; ветка с зубчатыми или круглыми листьями; ветка с увядшими или опустившимися книзу листьями; ветка с растрескавшимися листьями и ветка, с которой осыпалась большая часть листвы – все они негодны.

Подобно тому, как украденный лулав не годится для исполнения заповеди, не годится и любое другое украденное растение; более того – нельзя выполнить заповедь с помощью растений, взятых взаймы.

Запрещено благословлять чужой этрог, если он не получен в подарок, а дан взаймы. Однако если растение подарено с условием, что оно будет возвращено, с его помощью можно исполнить заповедь.

Этот запрет относится к первому дню праздника, а в диаспоре – к первым двум его дням.

В остальные дни можно одалживать «четыре вида растений» и исполнять заповедь с их помощью. В это время не действуют и некоторые другие ограничения, накладываемые на качество растений.

Взмахи

Как исполнить заповедь вознесения лулава? Достаточно просто взять в руки «четыре вида растений». Как только они оказались в руках – заповедь считается выполненной. Однако Галаха предписывает взмахивать растениями, направляя их ко всем четырем сторонам света, вверх и вниз. Это следует сделать трижды.

Об этих взмахах говорится в Гемаре (Сука, 37): «Взмахивают [лулавом], направляя его в стороны – к Тому, Кому принадлежат все четыре стороны света; вверх и вниз – к Тому, Кому принадлежат небо и земля».

Там же сказано: «Взмахивают лулавом – чтобы предотвратить суховеи; поднимают и опускают – чтобы удержать дурную росу».

Дело в том, что в Сукот решается судьба мира на год вперед в том, что касается дождя и росы. Исполнение заповеди призвано принести миру благословение, изливающееся с дождем. Как известно, этрог нуждается в воде больше, чем любое другое фруктовое дерево; пальмы растут в долинах, где всегда изобилие влаги; о гадасе сказано (Захария, 1): «И стоит он между гадасами в глубине», – там, где обилие вод; речная арава особенно водолюбива.

И вот мы взмахиваем ими и просим Вс-вышнего: «Как эти «четыре вида» не могут без воды, так и весь мир не может; пошли нам влагу, пусть не дуют злые ветры и не выпадает дурная роса, а лишь роса благословенная».

Когда взмахивают лулавом? В первый раз – когда произносят благословения, а затем – еще пять раз во время чтения Галлеля: дойдя до слов «Славьте Г-спода, ибо Он добр, ибо милость Его вечна!» (повторяющихся дважды), перед словами «...Будет славить Тебя» (тоже дважды), а также когда произносят «О Г-споди, спаси!»

Произнося эти слова, взмахивают лулавом так, чтобы на каждое слово приходился взмах в одну или две стороны. Встречая четырехбуквенное имя Вс-вышнего, лулавом не взмахивают, так как это мешало бы устремить мысли к Вс-вышнему, а также потому, что взмахами невозможно выразить уважение и почитание.

Существуют два обычая, определяющие порядок взмахов: одни взмахивают сперва на восток, затем на юг, на запад, на север, вверх и вниз. Другие – на юг, на север, на восток, вверх, вниз и на запад.

Любовь к заповеди

Сказали мудрецы: «Украшение заповеди – до трети заповеди». (Бава Кама, 9)

Иными словами, покупая вещь, необходимую для исполнения заповеди, следует прибавить до трети ее обычной цены ради того, чтобы купленная вещь была красивой и отборной, а не довольствоваться дешевой или средней. И хотя мудрецы постановили, что больше трети переплачивать не следует, издавна повелось тратить на заповедь о «четырех видах растений» огромные деньги. Многие люди экономят в течение долгого времени, чтобы скопить денег и купить самые лучшие и красивые этрог, лулав, гадас и араву. Все это – из особенной любви к этой заповеди.

Почему именно эта заповедь пользуется такой любовью? Потому что о ее украшении прямо говорится в Торе. Кроме того, в Торе сказано: «Радуйтесь перед лицом Г-спода Б-га вашего семь дней».

Радость и любовь всегда приходят вместе, и тогда человек перестает скупиться, всецело отдается любви к Вс-вышнему и ничего не жалеет, чтобы выполнить Его заповедь.

Мы учим в Трактате Сука:

«Раббан Гамлиэль, рабби Йегошуа, рабби Элазар бен Азария и рабби Акива плыли на корабле и ни у кого из них не было лулава – только у раббана Гамлиэля, купившего его за тысячу зуз. Благословил его рабби Гамлиэль и, исполнив заповедь, отдал рабби Йегошуа в подарок. Благословил его рабби Йегошуа, исполнил заповедь и подарил рабби Элазару бен Азария. Тот исполнил заповедь и отдал рабби Акиве. Благословил лулав рабби Акива и возвратил его раббану Гамлиэлю.

Почему Талмуд подчеркивает, что лулав стоил тысячу зуз – огромную сумму? Чтобы мы знали: с какой любовью относились к заповедям эти великие люди.»

Четверо мудрецов плыли в Рим с посольством. Ради своего народа и своей земли они покинули дом задолго до праздника и не имели возможности обзавестись в пути «четырьмя видами растений». Плывя на корабле, они были освобождены от обязанности исполнять эту заповедь, но все же – единственно из любви к ней – за огромные деньги раздобыли один лулав, который достался раббану Гамлиэлю, потому что он был Носи – духовным главой еврейского народа. Тысячу зуз заплатил раббан Гамлиэль за один лулав – «чтобы мы знали, с какой любовью относились они к этой заповеди!»

Тому, кто горячо любит заповедь, нелегко с ней расстаться.

В Трактате Сука рассказывается: «У жителей Иерусалима было принято: человек выходит из дома – в его руке лулав. Он идет в синагогу и читает Шма Исраэль – лулав все время с ним. Он учит Тору и навещает больных тоже не расставаясь с лулавом. Войдя в бейт-мидраш, он передает лулав сыну или слуге. Все это должно напоминать нам, насколько старательно наши отцы исполняли заповеди».

Даже если человек истратил на исполнение заповеди очень много денег, он не понесет ущерба. Наши мудрецы сказали (Бава Кама, 9): «До трети сверх обычной цены – из нашего [кармана], остальное – от Вс-вышнего».

Иными словами, все дополнительные расходы будут возмещены Вс-вышним с избытком, ибо только Он дает нам средства к существованию, а на Небесах существует правило: если человеку добавляют [средства], то обязательно больше, чем он издержал.

Это относится к любой заповеди, а тем более к той, украшение которой является обязательным и касается самой ее сути. Наши мудрецы сказали: исполняющий обязательную для себя заповедь достоин большей награды, чем тот, кто исполняет заповедь, для себя необязательную.

Насколько велика награда, полагающаяся тому, кто исполняет заповедь о «четырех видах растений» с любовью, видно из Мидраша:

Сказал рабби Аба: «Зная, каково вознаграждение за одну заповедь, мы поймем, как награждается исполнение другой. Когда евреи приносили в Египте пасхальную жертву, им было дано указание: «Возьмите себе связку эзова (иссопа)».

Сколько стоит пучок эзова! Четыре пруты (мелкая монета). Но эта заповедь принесла Израилю в награду всю добычу, взятую у египтян, трофеи, отнятые у Сихона и Ога, и сокровища тридцати одного кнаанского царя.

Лулав (о котором в Торе тоже сказано «Возьмите себе») куда дороже, к тому же с его помощью исполняются столько заповедей! Сколь же велика должна быть в таком случае награда!» (Ваикра Раба, 30)

Украшение заповеди, а не украшение заповедью

Сыновья Израиля питают особенные чувства к заповеди о «четырех видах растений» и тратят много денег на ее исполнение.

Исполняющие ее удостаиваются награды и в этом, и в будущем мире. Поэтому каждый человек должен изгнать из сердца все суетные помыслы и исполнить заповедь единственно во имя Вс-вышнего, не красуясь перед другими, не говоря – если не вслух, то в сердце: «Взгляните на мой этрог! Разве он не красивее ваших? А лулав – как он красив! Насколько он великолепнее ваших лулавов!»

Тот, кто так поступает, упаси Б-г, разменивает вечные ценности на преходящие, не печется о славе Вс-вышнего, впадает в гордыню и лишается доли в будущем мире, ибо сказано: «Отвратительна Г-споду всякая спесь». Лучше бы его этрог и лулав были менее великолепными, лишь бы он не похвалялся ими перед другими людьми.

На кого похож тот, кто украшает себя при помощи заповеди?

На человека, которому вручили приглашение в царский дворец.

Если он будет вести себя достойно, то увидит царя и удостоится его милости. Но если его сердце пленится царским гербом и печатью и, забыв о содержании письма, он повесит его на двери своего дома, чтобы люди видели, и каком он почете – он не попадет во дворец царя.

К тому же он может вызвать гнев вельмож, которые обвинят его перед царем, и в конце концов его постигнет наказание. А что скажут о нем люди? «Горе человеку, сделавшему себе из чести посрамление!»

Поэтому человек должен сосредоточить все свои помыслы на исполнении заповеди ради нее самой и на ее украшении, а не стремиться с помощью заповеди украсить себя. Это относится к любой заповеди, и особенно – к этой, исполняя которую многие совершают ошибки.

Первые хасиды обратили внимание на то, что из первых букв слов фразы: «Не дай мне возгордиться» (на иврите) образуется слово «этрог».

Заповедь, исполняемая ради нее самой, не приводит ни к гордыне, ни к гневу. Она наполняет радостью и наделяет человека добрыми качествами.

Нельзя исполнить заповедь, нарушив другую

Всякая заповедь, исполненная должным образом, становится заступницей человека и помогает ему исполнить другую заповедь. Однако заповедь, исполненная при помощи преступления, становится обвинителем человека и требует его наказания – вплоть до того, что он лишается доли в будущем мире.

Поэтому следует особенно остерегаться, чтобы не впасть в грех мошенничества (или любой другой), когда приступаешь к исполнению великой заповеди праздника – заповеди о «четырех видах растений».

Нужно думать о том, чтобы не обмануть и не огорчить другого человека, готовя все необходимое для исполнения этой заповеди.

Готовясь к празднику, нельзя брать взаймы деньги, если не уверен, что сможешь их отдать. Тем более надо остерегаться всех видов воровства – скажем, невзначай не сорвать (для исполнения заповеди о «четырех видах растений») ветку с дерева, находящегося в чужом владении.

Вот что говорили наши мудрецы об украденном лулаве.

Сказал рабби Леви:

«На кого похож тот, кто берет в руки краденый лулав? На разбойника, который сидел на перекрестке дорог и грабил всех проходящих.

Однажды он ограбил даже царского чиновника, исполнявшего поручение царя.

В конце концов разбойник был схвачен и угодил за решетку. Услышав об этом, чиновник, пришел к нему и сказал: «Верни мне мое добро, и я буду защищать тебя перед царем».

Разбойник ответил: «Из всего, что я отнял у тебя когда-то, у меня осталась только циновка, на которой я сижу. Возьми ее, она твоя».

Чиновник взял циновку и ушел.

На следующий день разбойника привели к царю на суд.

Царь спросил: «Может ли кто-нибудь сказать хоть слово в твою защиту?»

Разбойник ответил: «Один из твоих чиновников готов меня защищать».

Царь послал за ним и спросил: «Готов ли ты защищать этого человека?»

Чиновник ответил: «Я его знаю. Он напал на меня, когда я исполнял твое поручение, и отнял все, что у меня было. Вот эта циновка, которую он вернул мне вчера, свидетельствует об истинности моих слов!»

Тут все присутствовавшие на суде воскликнули: «Горе человеку, заступник которого стал его обвинителем!»

То же ждет каждого, кто берет в руки украденный лулав, чтобы удостоиться награды за исполнение заповеди. Лулав в его руке свидетельствует перед Вс-вышним: «Я украден!» И ангелы повторяют: «Горе этому человеку, его заступник стал его обвинителем!» (Ваикра Раба, 30)

Об этом же рассказывает Книга Рокеах: «Составляя Книгу Псалмов (Тегилим), царь Давид решил предостеречь нас от воровства. Откуда мы это знаем?

В 119-ом Псалме («Счастливы идущие прямыми путями») 176 стихов. Каждый из них состоит из пяти, шести или большего числа слов. Только четыре стиха состоят всего из четырех слов каждый.

Эти четыре стиха прямо намекают нам на «четыре вида растений». Вот они:

«О повелениях Твоих говорю [о Торе] и всматриваюсь в Твои пути [добрые дела]» – это намек на этрог.

«Утешусь заповедями Твоими, которые я так люблю [добрыми делами]» – это намек на гадас.

«Я ненавижу злонамеренных и люблю Тору Твою [Тора]» – намек на лулав.

«Призвал я Тебя – спаси меня, и я буду хранить заповеди Твои [здесь нет ни упоминания о Торе, ни добрых дел – одна лишь молитва]» – это намек на араву.

И вот – удивительное дело – в этих четырех стихах использованы все буквы еврейского алфавита, кроме трех – гимел, зайин и ламед, составляющих слово гезел – «воровство»!

Это значит, что там, где есть воровство, нет заповеди о «четырех видах растений», а там, где есть эта заповедь, не может быть и тени воровства!

«Четыре вида растений» и четыре части еврейского народа

Каждый, кто правильно и сосредоточенно исполняет эту важнейшую заповедь, приносит мир и единство всему Израилю.

Он приближает себя и других к Вс-вышнему и приводит в мир Его Шхину.

Вот что отметили наши мудрецы:

«Плод прекрасного дерева (этрог)» – это Израиль. У этрога есть и вкус, и аромат, так и среди сынов Израиля есть люди, занимающиеся Торой и творящие добро.

«Пальмовые листья» – это Израиль. Как у плода пальмы (финика) есть вкус, но нет запаха, так и среди сынов Израиля есть люди, занимающиеся Торой, но не совершающие добрых дел.

«Ветвь густолиственного дерева» – и это Израиль. Так же как гадас благоухает, но не имеет вкуса, так и среди сынов Израиля есть люди, совершающие много добрых дел, но не занимающиеся Торой.

«Речные вербы» – это тоже Израиль. Как арава не имеет ни запаха, ни вкуса, так и среди сынов Израиля есть люди, не занимающиеся Торой и не преуспевшие в добрых делах. Что же делать Вс-вышнему с подобными людьми? Ведь не уничтожать же их! Он сказал: «Присоединю их к остальным, и будут все они в одной связке, так что одни смогут искупить грехи других».

Очищенные от греха достойны единства

Пророк восхваляет Израиль за его способность к самопожертвованию, за то, что он забывает о себе в любви к Вс-вышнему. Он всегда помнит об этом: «Я помню о любви ко Мне в юности твоей, о любви твоей, когда ты была невестой и шла за мной по пустыне» (Иеремия, 2).

Если бы эта способность не передавалась из поколения в поколение, из рода в род, Танах не упоминал бы о ней. Но Вс-вышний вечно помнит о ней, ибо способность самоотверженно следовать за Ним всегда жива в сердцах сынов Израиля. Лучший способ доказать свою любовь к Вс-вышнему – это проявить единство, как сказано: «...о любви твоей, когда ты была невестой» – ведь слово клулотаих (когда ты была невестой) – можно перевести как «когда вы – все вместе». Ведь, рассказывая о Даровании Торы, Книга Шмот говорит: «И расположился Израиль под горой» – как об одном-единственном человеке.

Единство живет в сердце народа Израиля, так же как взаимная приязнь и дружеские связи. Лишь грехи становятся перегородкой, отделяющей евреев друг от друга и от Создателя. Лишь они их разобщают.

Но когда минует Йом Кипур и евреи очищаются от грехов, они снова оказываются все вместе. Вот тогда-то и приходят праздничные дни, и все сыны Израиля устремляются за Вс-вышним в Его суку.

За какие заслуги они удостаиваются такой чести? За клулотаих – когда они снова все вместе, образуют «одну связку» и готовы исполнять волю Вс-вышнего от всего сердца, с любовью. Именно это и символизирует заповедь о «четырех видах растений».

«Все кости мои возгласят»

«Четыре вида растений» символизируют человеческое тело. Когда в праздник человек благословляет их во Имя Вс-вышнего, он как бы передает Ему свое сердце и тело, способность видеть и выражать свои чувства – всего себя.

Человек говорит: «Я всецело принадлежу Тебе, поэтому радость этого праздника – только в Тебе!»

Тогда все следы грехов, пятнающие тело человека, изглаживаются и исчезают. Вс-вышний прощает их человеку, исполняющему эту заповедь с любовью и благоговением. Вот что сказали наши мудрецы в Мидраше: «Все кости мои возгласят Г-споду – кто подобен Тебе?» (Тегиллим, 35). Этот стих говорит о лулаве, ибо стебель лулава похож на человеческий позвоночник, о гадасе – ибо его листья напоминают глаза, об араве – ибо ее листья похожи на уста, об этроге – ибо он подобен сердцу. Царь Давид сказал: нет человеческом теле частей более важных, чем эти. И поэтому: «Все кости мои – все, то, что во мне, все мое существо, – возгласят...» (Ваикра Раба, 30)

Как вся Тора

Тому, кто правильно исполняет заповедь о «четырех видах растений», она засчитывается как исполнение всей Торы от первой заповеди до последней. Где сказано об этом? В самой же Торе.

Тора начинается с буквы бет, а заканчивается буквой ламед. Книги Пророков начинаются с буквы вав. Все Книги Писаний заканчиваются буквой ламед. Именно из этих букв состоит слово «лулав». И именно ими начинаются и заканчиваются все двадцать четыре священные книги. (Рокеах)

Жертвенник искупления

Сказано в Талмуде (Сука, 45): «Возносящего лулав Тора приравнивает к тому, кто построил жертвенник и принес на нем искупительную жертву».

Почему мудрецы сравнивают заповедь о «четырех видах растений» с постройкой жертвенника?

«Этрог, лулав, гадас, арава» – гематрия четырех этих слов – 1024. Площадь храмового жертвенника была равна в точности 1024 квадратных амот (локтей), поскольку он представлял собой квадрат со стороной в 32 амы. Это совпадение говорит о связи между искупительным жертвенником в Храме и заповедью о «четырех видах растений». (Анаф Йосеф)

Возлияние вод

Всякий раз, когда в Храме в жертву Вс-вышнему приносилось животное, вместе с ним приносилась и «растительная» жертва, состоявшая из муки и масла. Кроме того, на жертвенник возливали вино. Всюду, где в Торе упоминается слово «возлияние», имеется в виду возлияние вина.

В жертву приносились различные животные: быки, бараны и овцы. Каждому виду животных соответствовало свое возлияние: быку – половина гина или шесть логов вина (около двух литров); барану – треть гина или четыре лога вина (примерно литр с третью); овце – четверть гина или три лога вина (приблизительно один литр).

Эти возлияния совершались в Храме изо дня в день.

Лишь семь дней в году, во время праздника Сукот, на жертвенник, помимо вина, возливали воду. Это возлияние сопровождало только постоянные жертвы, приносимые в Храме по утрам. К этим ежедневным жертвам добавлялись два возлияния: винное и водное.

На вершине жертвенника стояли две серебряные чаши. Горлышко чаши, предназначенной для вина, было несколько шире, чем горлышко чаши, предназначенной для воды. Коген наливал три лога вина в одну чашу и три лога воды – в другую, брал в правую руку чашу с вином, а в левую – чашу с водой и совершал оба возлияния в юго-западном углу жертвенника. Вино и вода равномерно вытекали из обеих чаш (хотя вино более вязко, чем вода, оно успевало вытечь за то же время из более широкого отверстия). Обе жидкости стекали к основанию жертвенника и далее – в полость, называвшуюся шитин и уходившую далеко в глубь земли. Через нее вода и вино выливались в бездну. Так поступали в течение всех семи дней праздника. Это возлияние и называлось «возлиянием вод».

Заповедь «возлияния вод» не упоминается в Торе прямо – мудрецы получили ее по традиции, ведущейся от Моше с горы Синай, где была дарована Тора. Однако и в Торе есть косвенное упоминание о ней.

Только рассказывая о празднике Сукот, Тора говорит (Бамидбар, 29): «И хлебное приношение с его возлияниями». О возлияниях здесь говорится во множественном числе, тогда как о приношениях – в единственном.

Таким образом, подразумевается, что на каждую жертву в эти дни должны приходиться по крайней мере два возлияния.

Далее говорится: «И их приношение с его возлияниями», хотя во всех других аналогичных местах говорится иначе: «с его возлиянием». Это – косвенное упоминание о водном возлиянии, скрытое в Торе.

Радость и воодушевление

Все действия, связанные с празднованием Сукот, совершаются с особой радостью и воодушевлением, ибо радоваться в эти дни – особая заповедь Торы.

Тора ни разу не использовала слово симха (радость) в рассказе о празднике Песах и только один раз – говоря о празднике Шавуот.

Зато, говоря о Сукот, Тора трижды употребляет это слово: «И будете радоваться перед Г-сподом Б-гом вашим» (Ваикра, 23); «И будешь радоваться празднику твоему» (Дварим, 16); «И будешь ты только радоваться» (там же). Поэтому исполнение заповедей праздника требуют особенного, радостного настроения и воодушевления.

Однако веселье, сопровождавшее церемонию «возлияния вод», превосходило все другие радостные события праздника и всего года.

Забота о трех логах первозданно чистой воды, которые должны были быть вылиты на жертвенник, необременительная сама по себе, занимала когенов и левитов, старейшин и ученых, уважаемых граждан и простых людей, в том числе женщин и детей, в течение пятнадцати часов каждый день – от момента завершения предвечернего жертвоприношения (за два с половиной часа до наступления темноты) и до окончания утреннего постоянного жертвоприношения – за исключением субботы и первого дня праздника!

Когены, левиты и весь Израиль собирались тут. Когены трубили в трубы, черпали воду и возливали ее, храмовый двор был ярко освещен и свет заливал весь Иерусалим.

Левиты играли на своих музыкальных инструментах; благочестивые ученые, седые мудрецы плясали, кружились и подпрыгивали изо всех сил, почтенные горожане распевали песни – словом, «каждая душа славила Г-спода». И так весь вечер и всю ночь, до конца первого часа утренней стражи.

Только после того, как когены заканчивали утреннее жертвоприношение и трубили в рог, люди расходились на утреннюю молитву, изучать Тору и по другим благочестивым делам. Однако они снова возвращались в Храм в два с половиной часа пополудни.

Водочерпание

Во время этого празднества – «празднества водочерпания» – когены черпали воду для возлияния из источника Шилоах.

Танах говорит (Йешайя, 12): «Черпайте воду с ликованием из источника спасения».

Другие книги рассказывают, что «источник спасения» – это Шилоах, потому что его водами помазывали на царство царей из дома Давида, приносящих Израилю спасение.

Всякий, кому довелось принимать участие в этом празднестве, черпал в нем веселье и уверенность в спасении.

В Иерусалимском Талмуде сказано (Сука, 5): «Эта заповедь названа «черпанием вод», потому что во время его черпают дух святости». И далее: «Иона бен Амитай был в числе паломников, присоединился к празднованию водочерпания, и к нему снизошел Вс-вышний [он стал пророком в Израиле]. Чему это должно нас научить? Святость обитает там, где царит веселье».

Радость водочерпания

Наши мудрецы учат: «Кто не видел «празднества водочерпания» – тот не знал настоящей радости в жизни».

На исходе первого дня праздника во внешнем дворе Храма возводилась специальная платформа: в особые гнезда в стенах Храма вставлялись стальные консоли, на которые укладывались доски; получалась длинная галерея, окружавшая внешний двор с трех сторон: с юга, востока и севера. Женщины сидели на галерее сверху, а мужчины стояли внизу во дворе.

Длина двора равнялась ста восьмидесяти семи локтям, а ширина – ста тридцати пяти. На этом небольшом пространстве собирались десятки тысяч людей, и всем всегда хватало места! Это было одно из чудес Храма.

Во дворе были вкопаны в землю золотые светильники высотой в пятьдесят (по некоторым источникам – в сто) локтей. На вершине каждого светильника устанавливались четыре золотые чаши.

К каждому светильнику были приставлены четыре лестницы – по одной на чашу – и четверо мальчиков (детей храмовых священников) взбирались по ним наверх, держа в руках кувшины с маслом по тридцать логов (10 литров) в каждом.

Они заливали масло в светильники и вставляли толстые фитили. Когда эти светильники были зажжены, в Иерусалиме не оставалось ни одного неосвещенного двора. Храмовая гора возвышалась над всем городом, светильники находились еще выше и повсюду становилось так светло, что в самой отдаленной точке Иерусалима женщины могли перебирать пшено при свете праздничных огней.

В праздничной толпе музыканты играли на своих инструментах – флейте, киноре и цимбалах, – а те, кто не умел на них играть, подражали их звукам.

Старейшины – члены Сангедрина, ученые и именитые люди танцевали при свете факелов, подбрасывали факелы вверх и жонглировали ими. Их каблуки отбивали чечетку на камнях храмового двора, факелы взлетали высоко вверх, и все уста громко восхваляли Вс-вышнего!

К этому веселью допускались только величайшие мудрецы Израиля, главы ешив, члены Сангедрина и старейшины, великие ученые и благочестивые Б-гобоязненные люди – они радовались и веселили народ. Этой чести надо было удостоиться. Все остальные – мужчины, женщины и дети – приходили для того, чтобы посмотреть и послушать.

О раббане Шимоне бен Гамлиэле рассказывают, что во время праздничного веселья он брал в руки восемь факелов и так ловко жонглировал ими, что ни один из них в воздухе не касался другого.

Склоняясь в поклоне, он касался земли большими пальцами рук, нагибался, целовал камни двора и выпрямлялся. Никто другой не мог повторить этот поклон!

Пока мудрецы и праведники веселили народ в верхнем дворе, левиты спускались по пятнадцати ступеням в нижний двор (этим ступеням соответствуют пятнадцать Псалмов – «Песен восхождения», сложенных царем Давидом).

Останавливаясь на каждой ступени, они играли на кинорах, тимпанах, арфах, трубах, волынках и множестве других инструментов, восхваляя Имя Вс-вышнего вплоть до самых петушиных криков. Однако веселье не отменяло законов субботы и йом това.

Двое когенов с трубами в руках стояли у ворот, соединявших верхний двор с нижним.

С первым криком петуха веселье прерывалось, когены начинали трубить и спускаться вниз. На десятой ступени они трубили дважды. Спустившись на нижний двор, они вновь начинали трубить и трубили не переставая, пока не достигали ворот, ведущих с нижнего двора на Храмовую гору.

Ворота выходили на восток, и, минуя их, когены поворачивались спиной к солнцу, обращали лица на запад, к Храму, к Святая Святых, и каялись в грехах своих предшественников, священников, служивших в Первом Храме..

Когены говорили: «В этом месте наши отцы, повернувшись спиной к Храму, кланялись солнцу, восходящему на востоке. (Об этом написано в Книге Йехезкеля, гл. 8). А мы – глаза наши устремлены к Г-споду!»

Это покаяние было необходимо, потому что Шилоах, куда когены должны были отправиться, находится к востоку от Храмовой горы, и люди могли подумать, что они идут поклониться восходящему солнцу.

Они спускались к источнику Шилоах, наполняли водой золотой кувшин, вмещавший три лога, и возвращались на Храмовую гору, а оттуда – во внешний двор. Затем они поднимались на пятнадцать ступеней и достигали Водных ворот, Шаар га-Майим. Эти ворота открывались только в праздник – для того, чтобы внести через них воду для возлияния.

В воротах они останавливались и, прежде чем вступить во внутренний двор, снова трубили в трубы. В это время другой коген заканчивал жертвоприношение. Коген с золотым сосудом в руках поднимался к юго-западному углу жертвенника, под которым находился шитин, где и совершалось возлияние.

Там стояли две серебряные чаши, предназначенные для возлияния. Одну из них коген наполнял водой из золотого кувшина, а другую – вином.

Затем он брал в правую руку чашу с вином и протягивал ее к востоку, а в левую руку, направленную на запад, к Храму, – чашу с водой, воздевал обе руки к небу, чтобы народ мог видеть, как совершается возлияние, и возливал одновременно из обеих чаш вино и воду на жертвенник, откуда они стекали в подземелье.

Для чего надо было поднимать чаши на вытянутых руках – так, чтобы народ мог их видеть?

Дело в том, что цадоким (саддукеи) оспаривали постановления мудрецов и, в частности, не считали возлияние вод заповедью. Однажды коген-саддукей, вместо того, чтобы перелить воду из золотого кувшина в серебряную чашу, выплеснул ее себе под ноги. Народ немедленно забросал его этрогами и камнями, повредившими угол жертвенника и сделавшими его на некоторое время негодным для священного служения.

После этого мудрецы постановили: коген, совершающий возлияние, должен воздеть руки к небу и совершить возлияние на глазах у всего народа.

Пока коген совершал возлияние, левиты стояли на своих возвышениях возле жертвенника и пели, аккомпанируя себе на девяноста трех музыкальных инструментах, песнь этого дня, Мизмор ле-Давид.

Пение Псалма дважды прерывалось трублением, а после его завершения трубили в третий раз.

Всякий раз, когда раздавался звук трубы, весь народ, находившийся во дворе Храма, преклонял колени и падал ниц.

Когда левиты заканчивали пение псалма, народ расходился по домам в добром расположении духа.

Расставаясь, люди желали друг другу: «Пусть Благословит тебя Г-сподь с Сиона, и удостоишься ты видеть Иерусалим благоденствующим во все дни жизни своей; увидишь ты сыновей у сынов своих и мир для всего Израиля».

Сказал рабби Иегошуа бен Ханания: «Все дни, пока мы веселились и радовались празднику водочерпания, мы не смыкали глаз.

Как это получалось? На рассвете – утреннее жертвоприношение в Храме. Затем – молитва. Затем – Корбан Мусаф – дополнительная праздничная жертва в Храме. Затем – праздничная молитва Мусаф. Потом мы шли в дом учения. После этого – трапеза. После трапезы – предвечерняя молитва. Затем – снова в Храм, на Минху – предвечернее жертвоприношение, – а после этого – в течение всей ночи – праздник водочерпания.» (Сука, 53)

(продолжение следует)