Итак, Яаков готов уйти от Лавана. Он больше не в силах находиться в его доме. Посоветовавшись с женами и заручившись их согласием, Яаков собирает все свое имущество, забирает жен и детей и - совершает побег.
Нет иного выхода, как и нет оснований считать, что Лаван вообще его отпустит. Вот почему Яаков бежит, не сказав свекру ни слова.
В какой-то момент Лаван, любящий дедушка, хочет увидеть внуков, идет в дом Яакова, и никого не находит. Ему ясно, что Яаков сбежал, и он решает пуститься в погоню. Но на пороге ночь. Яаков с женами и детьми все равно далеко не уйдет. И благоразумный Лаван дает себе отдых, чтобы наутро иметь свежие силы... Он ложится спать, и во сне ему является Вс-вышний. «Не тронь Яакова, - велит Б-г. - И слова плохого ему не говори». Лишь проститься с родными разрешает Лавану Творец.
Проснувшись утром, Лаван понимает, что сон был вещий. Но своего намерения настигнуть и захватить зятя, силой вернуть всех, кто ушел с ним, не оставляет.
Лаван отправляется вдогонку за беглецами и действительно вскоре настигает их. И тут случается что-то странное. Лаван говорит Яакову: «Есть в руках моих сила, чтобы покарать тебя, но Всесильный отца твоего сказал мне: берегись, не говори с Яаковом ни хорошего, ни плохого» (Вайеце XXXI, 29).
Возникает вопрос. Что означает позиция, продекларированная Лаваном: «Я могу... но не могу»? Как это понимать?
Почему Лаван позволяет себе говорить «я могу», уже получив запрет Вс-вышнего? Почему бы ему не ограничиться фразой «Всесильный мне не позволил»?!
Найти правильный ответ поможет следующая история.
Это случилось во время Второй мировой войны. Шла карательная акция. Всех евреев, проживавших в местечке, вывели за окраину. Офицер СС вынул из кобуры пистолет и в упор направил его на одного из стоящих в шеренге: «Видишь пистолет, еврей? Сейчас я тебе прострелю голову». Тот ответил: «Если Вс-вышний этого не захочет, ты не сможешь». Нацист удивился: «Как это? Вот пистолет, вот пули, вот ты. И вряд ли кто-нибудь усомнится, что ты в моей власти!» Для пущей убедительности немец выстрелил вверх. «Да, - сказал еврей, - твой пистолет исправен, но если Вс-вышний не захочет, ты меня не убьешь». «Чокнутый! - подумал эсэсовец. - На него и пули жалко, ничего, этот и так сдохнет где-нибудь под забором!» Он вернул пистолет в кобуру и ушел.
Этот эпизод предельно ясно показывает, как велика пропасть между мировоззрением праведника и мировоззрением злодея.
Праведник знает, желание Вс-вышнего - и есть жизнь. Вс-вышний повелел что-то, Он хочет, чтобы мы поступали определенным образом. Для праведника это закон, ему и в голову не придет искать «варианты».
У злодея сначала «я», а потом то, что желает Вс-вышний, если, конечно, в этом можно найти личную выгоду.
Таким образом, все человечество условно можно поделить на представителей двух основных направлений. К первому относятся те, кто знает: есть в мире веления Творца, и каждый должен жить сообразно Его законам. Ко второму лагерю относятся те, для кого собственные желания неизмеримо важнее всего остального, и только иногда, исключительно из-за своей выгоды, исполняет такой человек желания Вс-вышнего.
Предположим, обычного человека побуждают выпрыгнуть из окна десятого этажа. Пойдет он на это? Вряд ли! Человек может все, за исключением того, что влечет за собой явную смертельную опасность, если он психически нормален, конечно.
А теперь посмотрим на отношение человека к заповедям. Как ведет себя грешник? Он подходит к заповедям с «пониманием» - спокойно убирает все «лишнее», как бы говоря, это не хочу, это не могу, это делаю, это не делаю. Для праведника не выполнить какую-либо заповедь - все равно, что выброситься с 10 этажа. Поступок совершенно невозможный! Слово Вс-вышнего определяет для него все! Он не может не исполнить данную Вс-вышним заповедь. Срабатывает инстинкт самосохранения.
Можно сколько угодно рассуждать о том, что основательная психологическая подготовка теоретически может позволить спрыгнуть даже с 20 этажа. Можно даже поговорить о том, что в тяжелой ситуации люди иногда уходят из жизни таким способом (что, кстати, Торой категорически запрещено!)... Но если человек не псих, не опьянен до помутнения рассудка, стоит ему только вскарабкаться на 10-й этаж, взглянуть вниз, и он тотчас отпрянет назад - подальше от опасного места.
Невыполнение заповедей для праведника подобно прыжку из окна 10 этажа - это смертельно опасно.
Представим себе, что еврей родился и жил в среде, далекой от всего еврейского. Но вот он начал возвращение к своим корням. Цель его подобна вершине. Она высока, крута, требуется много времени и сил, чтобы взобраться. Разумеется, ему не по силам взбежать на вершину сразу. Ставший на путь возвращения должен подниматься шаг за шагом, постепенно и упорно повышая свой уровень, и чувствовать, что без выполнения тех заповедей, которые он уже взял на себя, обходиться стало невозможно.
На эту тему есть такая история. Один раввин, решив заглянуть к своему другу доктору, побеседовать, вошел в приемную и на двери врачебного кабинета увидел плакат с «остроумной» надписью: «Приятная вещь - это или незаконная вещь, или безнравственная вещь, или та вещь, от которой полнеют». Дверь открылась, выпуская пациента. Следом появился доктор. Увидев раввина, он поздоровался, и спросил: «Не правда ли, отличный плакат? Правильный! Как думаешь?» «Странно, что ты согласился с тем, будто вещи, которые перечислены на этом плакате, приятны!- удивился раввин. - Разве обидеть человека, оскорбить его - приятно? Если Вс-вышний что-то запретил и указал на это в Торе, значит, это не может быть приятным никогда».
Расскажу вторую историю. О рабби из Коцка. В его доме постоянно были посетители: приходили, уходили.
Однажды у него пропал серебряный бокал для кидуша, который хранился в специальном стеклянном шкафчике.. Как-то, когда раввин сидел в своей комнате над книгами, он невольно услышал, что в соседней комнате его дети и жена обсуждают, кто же мог оказаться вором. Один из сыновей говорит: «Я думаю, его украл такой-то - он очень подозрительный». Отец попросил сына зайти. «Если в Торе написано «Не укради», значит нельзя воровать. Подумай, сынок, об этом: если нельзя воровать, значит, никто и не украдет».
Кстати, бокал потом нашли. Вскоре выяснилось, что домработница взяла его помыть и забыла поставить на место.
(продолжение следует)