Глава десятая

1. Между тем сын Соломона, Ровоам, правивший, как мы рассказали уже выше, указанными двумя коленами, отстроил и сделал большими укрепленными городами Вифлеем, Итаму, Фекою, Вифсур, Сохо, Одоллам, Ипану, Мариссу, Зифу, Адораим, Лахис, Азику, Сараим, Илом и Хеврон. Эти города он отстроил в области колена Иудова, а затем приступил также к укреплению других больших центров в земле колена Вениаминова. Укрепив все эти города стенами и поместив в каждом из них по гарнизону под начальством отдельного коменданта, он снабдил каждый город богатым запасом хлеба, вина, масла и других съестных припасов, а также дал каждому городу по многу десятков тысяч щитов и копий. В Иерусалиме же собрались к нему все израильские священнослужители и левиты, равно как остальные представители простонародья, которые оставались благонамеренны и честны; все эти люди покинули города свои, чтобы поклониться Всевышнему в Иерусалиме, потому что ничто не могло побудить их преклониться пред сооруженными Иеровоамом тельцами. Таким образом они поддерживали в продолжение трех лет могущество царства Ровоамова.

В течение этого времени царь, успевший уже жениться на одной родственнице своей, которая подарила ему трех детей, взял себе в жены еще внучку Авессалома от дочери его Тамары. Имя этой девушки было Махана, и она, следовательно, также приходилась сродни Ровоаму. Последнему она родила также мальчика, которого он назвал Авиею. Впрочем, Ровоам имел детей еще от целого ряда жен, но больше всех этих жен любил он Махану. У него было восемнадцать законных жен и тридцать наложниц; сыновей у него было двадцать восемь, а дочерей шестьдесят. Наследником своим по престолу он назначил сына от Маханы, Авию, и предоставил ему все свои сокровища и наиболее укрепленные города.

2. По моему мнению, причиною разных бедствий и беззаконий людей бывает их жизненная удача и человеческое стремление улучшить свое [материальное] благосостояние. Так было и с Ровоамом: когда он заметил, что власть его упрочивается, он обратился к несправедливому и безбожному образу действий и стал пренебрегать богопочитанием, так что вскоре заразил своими беззакониями и подвластный ему народ. Ведь параллельно с порчею нравов правителей портятся нравы и у подданных, которые, чтобы извинить распущенность первых, оставляют в стороне собственную свою сдержанность и следуют дурному примеру своих правителей, как будто бы так и следовало: без такого следования примеру правителя было бы невозможно подать вид, будто одобряешь поведение его. Это именно и случилось с подданными Ровоама. Когда он поступал нечестиво и преступал законы, им, хотя они и желали оставаться благочестивыми, нельзя было сделать это без умышленного упрека царю. Между тем Господь Бог послал Ровоаму наказание за его издевательство над Ним, именно в лице египетского царя Сусака. Геродот смешал этого правителя с Сезострисом[88], приписав последнему все деяния первого. Вот этот-то Сусак и выступил на пятый год царствования Ровоама против последнего во главе многотысячного войска, а именно в состав его рати входило: одна тысяча двести колесниц, шестьдесят тысяч всадников и четыреста тысяч человек пехоты. Большинство этих воинов были ливийцы и эфиопы. Ворвавшись в страну евреев, фараон без боя овладел наиболее укрепленными городами Ровоамова царства и, утвердившись в них, двинулся напоследок против Иерусалима.

3. Когда таким образом Ровоам со своими приверженцами был замкнут войском Сусака в Иерусалиме, они обратились к Господу Богу с мольбою спасти их и даровать им победу; однако они не могли склонить Предвечного в свою пользу. Напротив, пророк Самайя заявил им, что Господь Бог собирается совершенно отступиться от них, подобно тому, как они оставили почитание Его. Когда они услышали это, они тотчас совершенно пали духом и, хотя не видали для себя уже никакого опасения, тем не менее единодушно признались, что Всевышний совершенно справедливо отвратился от них, так как они поступали относительно Его нечестиво и сознательно попирали законы. Когда же Всевышний увидел их в таком настроении и заметил, что они раскаиваются в своих прегрешениях, то объявил им чрез пророка, что не загубит их совершенно, но все-таки подчинит их власти египтян, дабы они узнали, насколько легче служить Богу, чем человеку. Таким образом, Сусак без боя овладел городом, потому что Ровоам в страхе открыл ему ворота, и, не обратив никакого внимания на [предварительно заключенное с царем] условие [пощадить город], принялся за разграбление храма и за расхищение Господней и царской сокровищниц; при этом он овладел несметным количеством золота и серебра и не оставил Ровоаму решительно ничего. Он овладел также золотыми щитами и копьями, которые велел соорудить царь Соломон, а также не пренебрег и золотыми колчанами, которые Давид, отняв у царя софенского, посвятил Господу Богу. Совершив все это. Сусак возвратился в свою страну[89].

Об этом походе упоминает также и галикарнасец Геродот, перепутав только имя царя, равно как ошибочно сообщив о том, что царь напал на множество разных народов и в том числе покорил также палестинскую Сирию, подчинив себе без боя ее население. Этим Геродот, очевидно, хочет сказать, что именно наш народ был подчинен египетским фараонам. Вместе с тем он присовокупляет, что Сусак оставил в стране подчинившихся ему без боя жителей памятники с нескромными изображениями женщин, равно как и то, что наш царь Ровоам предоставил ему город (Иерусалим) без боя. Тут же Геродот сообщает, что эфиопы научились от египтян обычаю обрезания. "Ведь как финикийцы,- говорит он по этому поводу,- так и палестинские сирийцы признают, что переняли этот обычай от египтян". Между тем известно, что никто из палестинских сирян не прибегает к обрезанию, кроме нас одних[90]. Впрочем, предоставим каждому судить об этих вещах по его собственному усмотрению.

4. После того как Сусак удалился восвояси, царь Ровоам распорядился сделать вместо золотых щитов и копий соответственное число бронзовых и передал их дворцовой страже. С этих пор ему приходилось проводить остаток своего царствования уже не в пышном блеске военной славы и удачи, а в полном спокойствии и скромности. Но он навсегда остался непримиримым врагом Иеровоама. Наконец он умер пятидесяти семи лет от роду, после семнадцатилетнего царствования, оставаясь человеком заносчивым и непокладистым, потерявшим власть потому только, что не послушался друзей отца своего. Погребен он был в Иерусалиме, в царской усыпальнице. Преемником его по царству стал сын его, Авия, после того как Иеровоам уже семнадцать лет правил десятью [израильскими] коленами. Так произошло все нами рассказанное. Но пока довольно об этом. Теперь нам приходится закончить повествование об Иеровоаме, а именно рассказать, каким образом он закончил жизнь свою. Этот царь не прекращал и не оставлял своего заносчивого отношения к Господу Богу: ежедневно продолжал он сооружать на вершинах гор жертвенники и назначать священнослужителей из среды своих подданных[91].

Глава одиннадцатая

1. Однако уже в непродолжительном времени Господь Бог собрался ниспослать на главу царя и всего его потомства кару за такие его беззакония. А именно, когда у Иеровоама около того времени заболел сын, которого звали Овимом, царь повелел своей супруге снять царское облачение и в одеянии простой женщины отправиться к пророку Ахии (дело в том, что он считал этого человека необыкновенным предсказателем будущего, тем более что тот ему дал верное предсказание относительно избрания его на царство) и спросить у него, под видом чужеземки, исцелится ли ребенок от своей болезни. Жена Иеровоама, переодевшись, как ей приказал муж, прибыла в город Сило, где тогда жил Ахия. Когда же она собиралась преступить порог дома пророка, глаза которого от старости ослепли. Господь Бог явился пророку и сообщил ему как о том, что к нему прибыла жена Иеровоама, так и относительно того, что ему следует ответить ей в настоящем положении. Когда царица, под видом простой чужеземки, вошла в дом Ахии, последний приветствовал ее словами: "Войди, жена Иеровоама. Зачем ты представляешься чужою? Ведь ты не обманешь Предвечного, Который уже возвестил мне о твоем прибытии и определил, что мне следует тебе сказать". Затем Ахия поручил ей передать мужу по возвращении следующее:

"Так как, несмотря на то что я вознес тебя из ничтожества и из ничего сделал тебя великим человеком, отняв царство у потомства Давида и передав его тебе, ты все-таки позабыл об этом, покинул истинное богопочитание и соорудил себе для поклонения медных идолов, то я вновь свергну тебя с твоей высоты, загублю весь род твой и дам его на пожрание псам и птицам. Мною будет признан над всем народом другой царь, который не оставит от рода Иеровоамова даже воспоминания. Кара же царя постигнет и народ, который будет изгнан из прекрасной страны и рассеян по местности, лежащей по ту сторону Евфрата, потому что народ этот последовал безбожным деяниям царя своего и, оставив принесение жертв Мне, поклонился им же самим созданным богам. Ты же, женщина, поспеши к своему мужу и сообщи ему скорее об этом. Сына своего ты найдешь уже мертвым, потому что в то время, как ты вступишь в город, он будет умирать. При его погребении будет плакать весь народ, и он удостоится всеобщей печали, ибо он один из всей семьи Иеровоама был добродетелен". При этом предсказании царица в сильнейшем волнении вскочила с места и была удручена глубочайшим горем о предстоящей смерти своего сына. Плача в продолжение всего обратного пути и чувствуя, как у нее сердце разрывается при мысли о предстоящей кончине ребенка, она с невыразимыми страданиями и неизлечимою скоробью о сыне все-таки быстро стремилась домой, так как ей хотелось поскорее увидеть ребенка хотя бы мертвым, а также потому, что поспешить повелел ей ее муж. Прибыв домой, она действительно нашла, по предсказанию пророка, сына уже мертвым и затем сообщила царю все то, что ей было поручено сказать ему.

2. Между тем Иеровоам не обратил на все это большого внимания, но собрал значительное войско и во главе его пошел походом на Авию, сына Ровоамова, который стал преемником отца своего по царствованию над упомянутыми двумя коленами. При этом Иеровоам относился весьма пренебрежительно к Авии ввиду юного возраста последнего. Авия же, узнав о нашествии Иеро-воама, отнюдь не испугался его: его рассудительность ставила его выше его юности и подрывала надежды врагов его [на победу]. Созвав из среды подвластных ему двух колен отборное войско, он пошел навстречу Иеровоаму вплоть до одной горы, которая называется Семароном[92], и, расположившись здесь вблизи Иеровоама лагерем, стал готовиться к сражению. Войска у него было четыреста тысяч, тогда как рать Иеровоама вдвое превосходила его. Когда же оба войска выстроились друг против друга, чтобы вступить в решительный рукопашный бой, Авия взошел на возвышенность и подал знак рукою, чтобы войска и Иеровоам сперва спокойно выслушали его. Когда наступила тишина, он начал речь свою следующим образом:

"Что Господь Бог обещал Давиду и его потомству навсегда сохранить за ними царскую власть, всем вам хорошо известно. Поэтому я удивляюсь, как вы могли изменить моему отцу и перейти на сторону раба его, Иеровоама, а особенно удивляюсь тому, как вы теперь явились с ним сюда за тем, чтобы вести войну против человека, предназначенного самим Всевышним на царство, и с тем, чтобы отнять у него принадлежащую ему законную власть его. Ведь Иеровоам уже теперь владеет совершенно произвольно большею частью страны. Однако я полагаю, что он дольше не будет пользоваться этою своею властью, так как ему придется покончить со своими беззакониями и пренебрежительным отношением к Предвечному, за что его постигнет теперь возмездие. Ведь он не перестает глумиться над Господом Богом и вас побуждает следовать его примеру; вы же не подверглись никакому притеснению со стороны моего отца, а все-таки свергли его за то лишь, что он, созвав вас в собрание и послушавшись совета дурных людей, обратился к вам с неласковою речью, в чем вы усмотрели признак его гнева. На самом же деле вы, своим отпадением от отца моего, отвратили лишь самих себя от Господа Бога и его законных постановлений. Поэтому-то вам следовало бы простить Ровоаму, как человеку молодому и еще неопытному в управлении народом, не только его суровую речь, но также и все то, в чем он по юности и неведению жизненных условий прегрешил пред вами, хотя бы уже ради отца его Соломона и оказанных вам последним благодеяний; ведь ошибки потомков должны находить себе извинение в благодеяниях предков. А между тем ни тогда, ни теперь вы обо всем этом не подумали, но явились к нам таким многочисленным войском. На какую победу рассчитываете вы? Не ожидаете ли вы поддержки от золотых тельцов ваших или от жертвенников на горах? Но ведь эти жертвенники являются лишь показателями вашего нечестия, а никак не вашего благочестия. Или, быть может, ваше численное превосходство над нами возбуждает в вас смелые надежды? Однако [знайте, что] в скольких угодно тысячах воинов, сражающихся за неправое дело, нет никакой силы, потому что лишь на справедливости и благочестии может покоиться твердая надежда одержать верх над противниками. А между тем такое-то именно упование присуще нам, так как мы с самого начала соблюдали законоположения и почитали истинного Бога, не человеческими руками сделанного из скоропреходящего материала и не являющегося результатом досужей фантазии безбожного царя для обмана простонародья, но создавшего Самого Себя и представляющего начало и конец всего существующего. Поэтому я советую вам теперь изменить свое решение и выбрать нечто лучшее, а именно оставить мысль о вооруженном сопротивлении и подумать о своих предках и о том, что привело вас к вашей жизненной удаче и столь завидному положению".

3. Такую речь сказал Авия пред лицом войска. Но в то время, пока он еще говорил, Иеровоам тайно послал отряд своих воинов с поручением окружить Авию со стороны нескольких не столь открытых частей его лагеря. И вот, когда Авия увидел себя внезапно захваченным врагами, а войско его сильно испугалось и совершенно пало духом, царь собрал всю свою энергию и стал просить возложить все упование на Господа Бога, Который не может быть врасплох застигнут и окружен врагами. Тогда все воины Авии вместе призвали на помощь Всевышнего и по данному священнослужителями трубному знаку с громким военным кликом ринулись на врагов. Уверенность последних поколебалась, и Господь Бог расстроил ряды их, тогда как войску Авии Он [в то же самое время] даровал преимущество: тут произошло такое ужасное кровопролитие, какого не запомнить во всей военной истории греков и варваров; такую массу людей перерубили воины Авии в рядах рати Иеровоама и такую удивительную и знаменитую победу одержать удостоились они от Предвечного. Врагов пало пятьсот тысяч, и, кроме того, наиболее укрепленные города их были взяты силою и преданы разграблению, в том числе Вифил с принадлежавшею к нему областью и Псауа с ее областью. Иеровоам же не был в состоянии оправиться от этого поражения в продолжение всего времени жизни Авии. Впрочем, последний прожил не долго после этой победы, процарствовав всего три года. Он был похоронен в Иерусалиме, в склепе своих предков, и оставил после себя двадцать два сына и шестнадцать дочерей; всех этих детей родили ему его четырнадцать жен. Преемником его по престолу стал сын его Асан, мать этого юноши носила имя Махеи. Во время его правления страна израильская пользовалась десятилетним миром.

4. Вот что мы могли рассказать о сыне Ровоама и внуке Соломона. Затем, после двадцатидвухлетнего царствования, умер и Иеровоам, правитель десяти колен. Ему наследовал его сын Надав в то время, когда Асан уже в продолжение двух лет был царем. Этот сын Иеровоама царствовал всего два года, причем совершенно походил на отца своего по безбожию и испорченности. В течение двухлетнего своего правления он двинулся походом против филистейского города Гавафона[93] и окружил его, собираясь взять его осадою. Но тут он умер от руки одного вероломного приближенного Васана, сына Махила. Этот Васан после смерти Надава овладел царским престолом и уничтожил весь род Иеровоама. Так оправдалось пророчество Господне, что родственники Иеровоама, убитые в городе, будут разорваны и пожраны собаками, а те из них, которых настигла смерть в деревне, станут добычею птиц. Впрочем, такой печальной участи подвергся дом Иеровоама совершенно справедливо за свое нечестие и за все свои беззакония[94].

Глава двенадцатая

1. Царь иерусалимский Асан был превосходным и богобоязненным человеком; он ничего не делал и ничего не предпринимал, что не подтверждало бы его благочестия и не имело бы в виду ограждения божеских законоположений. Он укрепил свое царство тем, что удалил из него все, что было в нем непорядочного, и очистил его от всего дурного. В виде войска он имел в своем распоряжении триста тысяч отборных воинов из колена Иудова, вооруженных щитами и копьями, и двести пятьдесят тысяч человек из колена Веньяминова; последние отчасти были вооружены щитами, отчасти луками.

Он успел уже процарствовать десять лет, как на него пошел войною с большою ратью царь эфиопский, Зарай, во главе девятисот тысяч пехотинцев, ста тысяч всадников и трехсот колесниц. Зарай успел уже дойти до города Мариссы (в колене Иудовом)[95], как против него выступил со своим войском Асан. Выстроив затем свою рать невдалеке от названного города, в долине, именовавшейся Сафеою, и увидев многочисленность эфиопов, он стал громко взывать к Господу Богу, моля даровать ему победу над столь многими тысячами врагов. Ни на что другое, по его собственному признанию, он надеяться не мог, как только на помощь свыше, помощь, которая в состоянии сделать и малочисленных сильнее многих, и слабых сильнее сильных; с упованием на это он решился вступить в бой с Зараем.

2. В то время как Асан говорил таким образом. Предвечный предсказал ему победу, и, обрадовавшись такому предсказанию со стороны Господа Бога, Асан ринулся на врагов, перебил множество эфиопов, а обратившихся в бегство преследовал вплоть до области Герарской. Утомленные резною, евреи кинулись грабить город (Герар[96] также был взят ими) и расположенный вблизи его неприятельский лагерь, где они нашли множество золота и серебра и богатейшую добычу в виде множества верблюдов, вьючного и всякого другого скота.

После такой блестящей победы Асан и его войско вернулись с богатою добычею в Иерусалим. При вступлении же их в город им на пути встретился пророк Азария. Попросив их остановиться, он обратился к ним с речью и сказал, что войско потому удостоилось Господом Богом одержать такую победу, что они явили себя людьми справедливыми и во всем послушными велениям Предвечного. Если они останутся таковыми, продолжал он, Всевышний всегда будет даровать им победу над врагами и жизненную удачу, если же они оставят свое благочестие, то наступит как раз обратное и придет время, когда не найдется ни одного истинного пророка среди их народа и не будет истинного священнослужителя между ними. Тогда и города их будут опустошены, и народ будет рассеян по лицу всей земли, ведя жизнь изгнанников и бродяг. Теперь же, пока у них есть полная к тому возможность, пророк советовал им оставаться праведными и не лишать себя своевольно благорасположения к ним Господа Бога. Услышав это, как царь, так и народ очень обрадовались и все вместе и каждый за себя в отдельности дали обещание оставаться праведниками. Вместе с тем царь разослал по всей стране лиц, на обязанности которых лежало следить за повсеместным исполнением предписаний Господних.

3. Таковы были дела Асана, царя двух израильских колен. Теперь я вернусь к правителю над остальным израильским народом, Васану, который убил сына Иеровоама, Надава, и овладел царством. Этот Васан жил в городе Фарсе[97] и сделал его своею резиденцией). Царствовал он в продолжение двадцати четырех лет, но по испорченности и безбожию значительно превосходил Иеровоама и сына последнего, принося большой вред народу и постоянно глумясь над Предвечным. Господь же послал к нему пророка Иуя с предсказанием, что Всевышний уничтожит весь род его и погубит дом его таким же ужасным образом, как Он погубил Иеровоама, за то, что Васан, став по милости Его царем, не ответил на благодеяние справедливым отношением к народу и благочестием, что было бы благом для народа и угодным самому Господу Богу; напротив, он стал во всем следовать безбожнику Иеровоаму, и, хотя тот и загубил свою душу, он все-таки принял в себя и продолжает развивать всю гнусность последнего. Итак, сказал Предвечный, если Васан уподобился Иеровоаму, ему придется испытать в одинаковой мере и несчастие, подобное постигшему того.

Васан же, несмотря на то, что его за его дерзкий образ действий ожидала гибель как собственная, так и всего его потомства, и теперь еще не хотел смириться, дабы не ускорить своей смерти еще большею видимою преступностью или чтобы добиться от Господа Бога прощения путем хотя бы позднего раскаяния. Напротив, подобно тому как борцы изо всех сил стараются добиться назначенной за победу награды, так и Васан, после предсказания ему со стороны пророка гибели, стремился лишь к совершению величайших гнусностей, как будто то было его идеалом, к гибели своего потомства и уничтожению всего своего рода и потому становился все хуже и хуже и изо дня в день, подобно борцу за все злое, увеличивал свои преступления. В конце концов он созвал опять свое войско и пошел на один из небезызвестных городов по имени Арамафон[98], отстоявший от Иерусалима в расстоянии сорока стадий. Взяв этот город, он стал укреплять его, имея в виду оставить в нем войско, которое могло бы постоянными оттуда нападениями приносить вред владениям царя Асана.

4. Асан же, испугавшись этого предприятия своего врага и сообразив, сколько вреда сможет причинить всей его стране оставленное в Арамафоне войско, отправил к царю дамасскому послов с золотом и серебром и с просьбой вступить в союз с ним; при этом он напомнил ему также о старинной дружбе их отцов. Царь дамасский с радостью принял обильное приношение и заключил союз с Асаном, предварительно расторгнув союз свой с Васаном. Затем он послал в города его своих собственных военачальников с ратью, дав приказание грабить эти города. Военачальники действительно одни из этих городов сожгли, другие же по пути предавали разграблению, в том числе Эон, Дану, Авеллану[99] и множество других. Узнав об этом, царь израильский перестал отстраивать и укреплять город Арамафон и поспешно направился на выручку к подвергавшимся таким опасностям собственным владениям. Между тем Асан принялся возводить из заготовленного противником для отстройки Арамафона материала два других укрепленных города в той же самой местности: один из этих городов получил название Гавы, другой Масфы. После этого Васану уже не представилось более случая вновь пойти походом на Асана: он был застигнут смертью и был погребен в городе Фарсе. Престол его перешел к его сыну Илану. Но и этот умер после двухлетнего правления, потому что его предательски убил Замар, начальник одной половины его всадников. Именно, когда Илан однажды был в гостях у своего управляющего Ольсы, Замар уговорил нескольких из своих всадников напасть на царя, и таким образом ему удалось лишить царя жизни, так как при последнем не было ни солдат, ни военачальников, которые в то время все были заняты осадою филистейского города Гавафона.

5. Умертвив Илана, иппарх[100]  Замар сам сел на царство и, сообразно предсказанию Иуя, истребил весь род Васана; семья эта должна была совершенно погибнуть вследствие своих беззаконий, подобно тому как, сообразно нашему рассказу, погибло и потомство Иеровоамово. Когда между тем осаждавшее Гавафон войско узнало о том, что случилось с его царем, что Замар убил его и сам овладел престолом, то оно со своей стороны провозгласило царем своего военачальника Амарина. Последний повел свое войско от Гавафона к царской резиденции Фарсу и, напав на город, взял его штурмом. Когда же Замар увидел город в такой опасности, то бежал в самое сокровенное место дворца и, поджегши последний, сгорел вместе с ним, процарствовав, таким образом, всего семь дней. Тогда весь израильский народ немедленно распался на две части; одна из них требовала признания царем Фамнея, другая же Амарина. В этой распре победителями остались приверженцы последнего, которые умертвили Фамнея, и тогда царем всего народа сделался Амарин. Он правил в продолжение двенадцати лет, вступив на престол на тридцатом году царствования Асана. Из этих двенадцати лет он прожил первые шесть в городе Фарсе, а последние шесть в Семареоне, носящем у греков название Самарии. Он сам назвал этот город Семареоном по имени некоего Семара, уступившего ему ту гору, на которой Амарин воздвиг упомянутый город[101]. Амарин ничем не отличался от предшествовавших ему правителей, кроме того, что был еще хуже их. Впрочем, стремления всех их были направлены исключительно к тому, чтобы ежедневными новыми безбожными поступками отвращать народ от Господа Бога, вследствие чего Всевышний и заставлял их губить друг друга и не оставил в живых ни одного из их потомков. Амарин умер в Самарии, и преемником его стал сын его Ахав.

6. Из всего этого наглядно видно, какое внимание уделяет Божество людским делам, как Оно любит людей добродетельных и с какою ненавистью относится к дурным, предавая таковых бесследному истреблению. Цари израильские, вследствие своих беззаконий и несправедливостей, в короткое время гнусно истребили не только друг друга, но и все свое потомство. Между тем царь иерусалимский и правитель двух колен, Асан, благодаря своему благочестию и праведному образу жизни, достиг, по милости Господа Бога, глубокой и счастливой старости и тихо почил после сорокаоднолетнего царствования. После его смерти правление перешло к его сыну Иосафату, которого родила Асану жена его Авида. Этого вскоре все признали достойным преемником предка своего Давида, как по его храбрости, так и по его благочестивому образу действий. Впрочем, теперь пока нечего забегать вперед в рассказе о деяниях этого царя[102].

*************************

[88]Сезострис - египетский фараон, который, согласно греческой традиции, завоевал много стран. Его часто отождествляли с реальными египетскими правителями Сенусертом IIIи Рамзесом II. Вероятно, греки перепутали этих фараонов, слили воедино и необычайно преувеличили масштабы их завоеваний.

(продолжение следует)