Глава седьмая

1. Так как около того времени к царю было доставлено из так называемой золотоносной страны множество драгоценных камней и соснового леса, то он употребил часть дерева на сооружение перил у храма и строений, входивших в состав царского дворца, а другую на изготовление музыкальных инструментов, цитры и арфы, дабы левитам была предоставлена возможность славословить Всевышнего под звуки музыки. Между прочим, все те материалы, которые тогда получил царь Соломон, значительно разнились качеством и добротностью от соответствующих, ныне нам известных. Пусть никто не думает, чтобы сосновое дерево того времени не отличалось от того, что мы ныне называем этим именем; напротив, оно так было непохоже на то, что у нас известно под этим названием, что продавцы нередко злоупотребляли этим именем для обмана покупателей: прежнее сосновое дерево имело ценность наравне с фиговым деревом, да вдобавок еще превосходило последнее белизною и блеском. Мы сочли нужным и крайне полезным упомянуть об этом дереве, раз мы вспомнили об употреблении его царем, дабы всякий знал различие того соснового дерева от обыкновенного и знал его отличительные качества.

2. Между прочим, вес доставленного царю золота достигал шестисот шестидесяти шести талантов, не считая при этом того, что закупили для него торговцы, и того, которое присылали ему в дар правители областей и цари Аравии. Все это золото Соломон велел вылить в виде двухсот таблиц, по шестисот сиклов весом каждая. Равным образом он велел заготовить также триста щитов, из которых каждый был весом в три мины[74]. Все эти золотые вещи царь велел. поставить в так называемый ливанский кедровый дом[75]. Также и кубки для пиршеств были великолепно сделаны им из золота и драгоценных камней, равно как он велел заготовить из золота все приборы домашнего обихода, потому что ценность серебра была тогда так незначительна, что его нельзя было ни продать, ни купить на него что-либо. У Соломона имелось в так называемом Тарсийском море[76] множество кораблей, назначение которых состояло в том, чтобы вести самую разнообразную торговлю с отдаленнейшими народами, у которых закупались серебро, золото, множество слоновой кости, эфиопы[77] и обезьяны. Продолжительность плавания каждого корабля, ничиная с момента отплытия до возвращения его на родину, доходила до трех лет.

3. Между тем слава о доблести и мудрости Соломона и о его блеске распространилась далеко за пределами его страны в соседних землях, так что повсюду правители, не веря рассказам о Соломоне и считая их преувеличенными, жаждали лично увидеть его и щедрыми приношениями выказать ему свое уважение. Ввиду этого они посылали царю золотые и серебряные сосуды, тканые одежды, всевозможного рода благовония, лошадей и колесницы, равно как значительное количество мулов для переноски тяжестей, причем полагали, что эти мулы особенно понравятся царю как по своей красоте, так и выносливости. Таким образом, благодаря этим подношениям, число царских лошадей, доходившее первоначально до двадцати тысяч, увеличилось теперь на две тысячи, а количество колесниц, которых у него раньше была тысяча, на четыреста. При уходе за этими лошадьми обращалось одинаковое внимание на сохранение ими как внешней красоты, так и быстроты, так что другие кони не были в состоянии выдержать с этими сравнение в данном отношении: на вид это были красивейшие и недосягаемые по резвости своей животные. Большим украшением в этом случае служили также их всадники, необычайно цветущие юноши, далеко превосходившие прочее население своим значительным ростом и статным телосложением и отличавшиеся длинными распущенными волосами и одеянием из тирийского пурпура. Ежедневно они посыпали себе волосы золотым песком, так что головы их сияли золотом, когда на них падали лучи солнца. В таком убранстве с луками в руках эти всадники окружали царя, когда тот обыкновенно на заре выезжал на своей колеснице в белом одеянии и сам правил лошадьми. В расстоянии двух схойнов от Иерусалима находилось местечко Ифам[78], представлявшее, благодаря своим садам и обилию влаги, в одинаковой мере приятный и плодородный уголок. Местечко это служило целью утренних поездок царя.

4. Так как царь отличался во всем прямо необычайною внимательностью и сообразительностью, да и, кроме того, стремлением к красоте, то он обратил также особенное внимание на пути сообщения вообще, а в частности- на те дороги, которые вели его в столицу Иерусалим, и приказал их вымостить черным камнем, с одной стороны, для того, чтобы облегчить передвижение путешественникам, а с другой - чтобы еще раз выказать всю силу своего богатства и величие своей власти. Колесницы свои он разделил на группы и распределил их по отдельным городам, так что в каждом из последних всегда имелось определенное количество их, а себе оставил незначительное число их. Означенные города он назвал колесничными[79]. Серебра царь доставил такое количество в Иерусалим, как будто то были простые камни, а кедровых бревен, которых раньше тут не имелось вовсе, также множество, как будто то были стволы в изобилии дико растущих по долинам Иудеи тутовых деревьев. От египетских купцов он покупал колесницы, запряженные парою лошадей, и платил за каждую по шестисот драхм серебра. Эти колесницы он рассылал царям сирийским и правителям земель по ту сторону Евфрата.

5. Став среди всех царей самым знаменитым, снискав себе особенную любовь со стороны Предвечного и превосходя умом и богатством всех предшествовавших ему властителей над евреями, Соломон, однако, не остался верен себе вплоть до своей кончины, но под конец покинул строгое соблюдение отцовских предписаний, так что конец его царствования был совершенно не таким, каким, как мы показали выше, было начало его. Дело в том, что, сходя с ума по женщинам и необузданно предаваясь удовлетворению своих половых влечений, царь не только не удовлетворялся одними туземными женщинами, но брал себе в жены множество иностранок, сидонянок, тириянок, амманитянок и идумеянок и тем нарушал Моисеевы постановления, в силу которых было запрещено сожитие с иноземными женщинами. Между тем Соломон, в угоду этим женщинам и из любви к ним, стал поклоняться и их богам, что как раз было предусмотрено законодателем, который по этой-то именно причине и запретил вступать в брак с иностранками, чтобы евреи не отстали от своих родных обычаев, предавшись чужеземным, и не стали почитать богов своих жен, оставляя поклонение своему собственному Богу. Однако Соломон, втянувшись в безрассудное удовлетворение своих страстей, уже более не обращал на это внимание. Взяв себе в жены, кроме дочери царя египетского, еще семьдесят жен и дочерей владетельных князей и родовитых людей, а также держа при себе до трехсот наложниц[80], он немедленно впал в такую от них зависимость, что стал подражать их обычаям, а желание выказать всем этим женщинам свою любовь и преданность побудило его устроить свою жизнь совершенно на их образец. А так как и лета его уже подвинулись, да и сила ума, благодаря годам, стала ослабевать у него, то он начал понемногу забывать о родных установлениях; он все более и более пренебрегал собственным своим Господом Богом и стал воздавать почести богам своих пришлых жен. При этом и раньше ему пришлось уже раз согрешить и нарушить законоположение, а именно тогда, когда он велел соорудить изображения медных быков под жертвенною чашею - "морем" и фигуры львов у собственного своего трона: ведь изображения эти были сооружены им вопреки точному запрещению закона. Несмотря на то что перед глазами Соломона был блестящий пример добродетели собственного отца его и славы, которую последний оставил по себе благодаря своему истинному благочестию, Соломон тем не менее не пошел по стопам его, и, хотя Господь Бог дважды являлся ему во сне и увещевал следовать примеру отца, он должен был умереть бесславно. Дело в том, что вскоре к царю явился посланный самим Предвечным пророк с извещением, что от взора Всевышнего не скрыты все его баззакония, и с угрозою, что Соломону придется недолго уже предаваться своим удовольствиям. При этом пророк заметил, что хотя Господь и не отнимает у Соломона при жизни того царства, которое Он обещал Давиду сохранить за его наследником, но после его смерти придется за все поплатиться сыну Соломона: правда. Господь отнимет у этого сына власть не над всем народом, но зато отдаст десять колен одному из рабов его, оставя два колена внуку Давида за то, что последний возлюбил Всевышнего, и за то, что он отстроил город Иерусалим, в котором Господу Богу было желательно иметь собственное святилище.

6. Услышав это, Соломон глубоко опечалился и сильно испугался, причем все те блага, которых он раньше столь ревностно домогался, приняли в глазах его отталкивающий характер. И правда, немного прошло времени с тех пор, как прорицатель предсказал ему грядущее, и Господь Бог уже послал Соломону врага в лице некоего Адера, которому причиною для неприязненных действий против Соломона послужило следующее обстоятельство. Он был еще молодым человеком и происходил из царского идумейского рода. Когда же полководец Давида Иоав завоевал Идумею и в продолжение шести месяцев перерезал всех молодых людей, способных носить оружие, он один спасся бегством и прибыл к египетскому царю-фараону. Последний принял Адера благосклонно, предоставил ему дом и участок земли для пропитания и так полюбил его, когда тот достиг более зрелого возраста, что дал ему в жены свояченицу свою Фафину, родившегося у Адера от нее сына царь велел воспитывать вместе с собственными своими детьми.

Когда однажды Адер узнал о смерти Давида и Иоава, то отправился к фараону и стал просить его разрешить ему вернуться на родину. В ответ на эту просьбу фараон спросил Адера, чего недостает ему или вследствие какой обиды он старается покинуть его, и затем настоятельными просьбами и представлениями добился наконец того, что Адер остался. Когда же наступил момент, что положение Соломона, благодаря его вышеуказанным беззакониям и гневу вследствие того на него Господа Бога, уже начало становиться шатким, фараон согласился отпустить Адера, и тот вернулся в Идумею. Не будучи, однако, в состоянии побудить население этой страны отложиться от Соломона (дело в том, что там было много еврейских гарнизонов, благодаря которым государственный переворот представлял большие затруднения и опас-'ности), Адер покинул Идумею и направился оттуда в Сирию. Тут он столкнулся с неким Раазаром, убежавшим от своего господина, царя Софенского[81], Адразара, и разбойничавшим в той местности, вошел с последним в дружественные сношения и двинулся вперед, став во главе разбойничьей шайки. Затем он овладел тою частью Сирии, принудил население признать его царем этой местности и вторгся еще при жизни Соломона в землю израильскую, предавая все опустошению и разграблению. Вот что пришлось претерпеть евреям от Адера.

7. Вслед за тем на Соломона напал также один из его собственных подданных. То был Иеровоам, сын Наватея, который, на основании старого предсказания, сам рассчитывал сделаться царем. Потеряв еще в детстве отца своего и воспитанный матерью, он успел обратить на себя своим благородством и неустрашимостью внимание Соломона, который поручил ему надзор за постройкою городских стен, когда он со всех сторон укреплял город Иерусалим. Это поручение Иеровоам исполнил настолько хорошо, что царь принял его к себе и в награду поручил ему управление над всем коленом Иосифовым. И вот, в самое то время, как Иеровоам покидал Иерусалим, ему повстречался на пути пророк из города Сило, по имени Ахия, и, приветствовав его, отвел его немного в сторону от дороги, в такое место, где им никто не мог помешать внезапным появлением. Тут пророк разодрал свой плащ, в который был облачен, на двенадцать частей и, приказав Иеровоаму взять из них десять, сказал, что таково желание Господа Бога, который разделит власть Соломона и даст сыну последнего, сообразно данному Давиду обещанию, одно колено и затем еще другое, "тебе же,- присовокупил он,- предоставит начальствование над десятью остальными, так как Соломон согрешил относительно Него, отдавшись женам и их богам. Итак, раз ты знаешь причину, по которой Господь Бог отвернулся от Соломона, постарайся быть праведным и соблюдай законоположения, так как тебе за твое благочестие и за почтительное отношение к Предвечному назначена величайшая награда, а именно стать таким человеком, каким, как тебе известно, был Давид".

8. Ободренный такими речами предсказателя и будучи, по самому характеру своему, юношей пылким и готовым на рискованные предприятия, Иеровоам уже не был в состоянии успокоиться, но лишь только занял пост военачальника, вспомнил о предсказании Ахии и начал свои попытки склонить народ к отпадению от Соломона, причем побуждал народ передать ему, Иеровоаму, верховную власть. Когда же Соломон узнал об этих его происках и интригах, он принял меры к тому, чтобы захватить и казнить его. Предупрежденный об этом, Иеровоам, однако, успел спастись бегством к Сусаку[82], царю египетскому, у которого и оставался вплоть до кончины Соломона, причем имел то преимущество, что не подвергался никакой ответственности и пользовался в резиденции фараона полною безопасностью[83].

Затем умер и Соломон в глубокой старости, процарствовав восемьдесят лет из девяноста лет жизни, и был похоронен в Иерусалиме; он успел бы превзойти всех царей жизненными удачами, богатством и мудростью, если бы только в старости женами своими не был увлечен на путь беззакония. Но мне кажется более уместньш подробнее поговорить об этом и о постигших евреев вследствие того бедствиях в другом месте.

Глава восьмая

1. Когда после смерти Соломона царская власть перешла к Ровоаму, его сыну от амманитянки Ноомы, начальники отдельных колен немедленно послали в Египет за Иеровоамом. Последний прибыл к ним в город Сихем, куда направился также и Ровоам, который желал быть избранным на царство всеми прибывшими туда израильтянами. При этом начальники народа вместе с Иеровоамом обратились к царю с просьбой облегчить им несколько их службу и обращаться с ними помягче, чем то делал родитель его, при котором им приходилось нести тяжелое иго; вместе с тем они указывали на то, что они будут ему, при гуманном с ними обращении, гораздо более преданы и охотнее нести службу, чем если бы пришлось повиноваться ему из страха. Когда же Ровоам обещал им дать чрез три дня ответ на их просьбу, то это тотчас возбудило их подозрения и они отнеслись с большим недоверием к тому, что он не согласился немедленно исполнить их желание и тем доставить им удовольствие; они были вполне уверены, что в юноше особенно должно быть живо чувство податливости и гуманности. Но вместе с тем то обстоятельство, что Ровоам решил сперва обдумать их предложение, а не сразу ответил им отказом, побуждало их все-таки надеяться на благополучный исход их ходатайства.

2. Затем Ровоам созвал приближенных отца своего и стал совещаться относительного того, как ответить народу на его петицию. Приближенные посоветовали ему, как и подобало людям благомыслящим и знакомым с характером народным, быть гуманным к народу и более обходительным с ним, чем то обыкновенно делают лица, облеченные царскою властью; таким образом, говорили советники, царь скорее всего сможет снискать себе расположение народа, потому что подданные любят, чтобы с ними обходились ласково и по возможности как с равными. Однако Ровоам не послушался столь благожелательного и во всяком случае полезного совета (а если и не всегда, то во всяком случае полезного при вступлении человека на царство), потому что, как я думаю, Господь Бог уже лишил его способности здраво рассуждать о полезном и вредном. Поэтому Ровоам созвал своих юных сверстников и, сообщив им совет более зрелых людей, предложил им высказать свое на этот счет мнение. И вот эти-то люди (которым ни юность их, ни указанное мною решение Господа Бога не позволяли остановиться на единственно правильном решении) посоветовали Ровоаму ответить народу, что его царский мизинец крепче спины отца его, что если они при последнем несли весьма тяжкое иго, то им придется познакомиться в его лице с еще гораздо большим деспотом, и что, если Соломон наказывал их бичами, он обещает им пользоваться с этой целью скорпионами. Царь послушался этого совета, считая такой ответ вполне отвечающим его царскому достоинству, и, когда на третий день народ в полном составе и сгорая от нетерпения узнать, что скажет царь, собрался в надежде услышать что-нибудь приятное, Ровоам, не обращая никакого внимания на совет, преподанный его [истинными] друзьями, отвечал ему так, как научили его сверстники. Все это произошло сообразно постановлению Всевышнего, дабы оправдалось предсказание Ахии.

3. Слова царя поразили всех, как молния, и сперва все замерли, как будто бы их хотели подвергнуть предварительному испытанию. Затем вдруг все заволновались и стали выражать свое неудовольствие громким криком и грозным заявлением, что с этого дня у них более ничего не будет общего с родною и потомством Давида и что они оставят последнему один лишь храм, который воздвиг отец его. Вместе с тем они приготовились к открытому восстанию против Ровоама, и возбуждение и гнев их были настолько сильны, что, когда царь послал к ним для успокоения волнения и для смягчения настроения пылкой молодежи или вообще недовольных его ответом податного чиновника Адорама, они не только не стали слушать его, но немедленно закидали его камнями до смерти. Когда Ровоам это увидел, то испугался, как бы чернь не побила и его самого камнями, подобно тому, как сделала это с его подчиненным, и, вообще боясь каких бы то ни было враждебных и серьезных демонстраций, немедленно сел на свою колесницу и спасся бегством в Иерусалим. Между тем колена Иудово и Веньяминово признали Ровоама своим царем, тогда как весь остальной народ с этого дня отложился от потомства Давидова и выбрал Иеровоама своим властелином. Тем временем сын Соломона, Ровоам, созвав на совещание представителей тех двух колен, которые остались верны ему, увидел, что он в силах выставить сто восемьдесят тысяч отборных солдат и выступить с ними против Иеровоама и остального народа, чтобы путем войны принудить их подчиниться ему. Однако Ровоам был удержан от этого похода самим Всевышним, который объявил царю при посредстве пророка, что совершенно неуместно воевать со своими единоплеменниками, тем более что отпадение последних произошло по решению самого Предвечного, и поэтому Ровоам отказался от своего предприятия. Впрочем, сперва я расскажу о деяних израильского царя Иеровоама, а затем уже о том, что произошло при Ровоа-ме, царе двух остальных колен: таким образом будет соблюдена стройность и последовательность исторического повествования.

4. Итак, Иеровоам построил себе дворец в городе Сихеме и назначил его своею резиденциею. Другой [укрепленный] дворец он воздвиг себе в городе, носящем название Фануил[84]. Так как немного спустя после указанных событий должен был наступить праздник Кущей, то Иеровоам сообразил, что, если он разрешит народу отправиться на поклонение Господу Богу в Иерусалим и там провести праздники, народ этот, пожалуй, одумается и, очарованный великолепием храма и богослужением в нем, отступится от него, Иеровоама, и вернется под власть своего прежнего царя. Так как при таких обстоятельствах он, Иеровоам, подвергнется риску потерять жизнь, то он придумал следующее.

Велев соорудить два золотых тельца и построив два небольших храма, один в городе Вифиле, а другой в Дане (местность эта находится у истоков Малого Иордана) он поместил эти изображения тельцов в указанных капищах. Затем он созвал десять колен своих и обратился к ним со следующею речью:

"Дорогие мои единоплеменники! Полагаю, вам изве стно, что Господь Бог вездесущ и что нет такого одного определенного места, где Он предпочитал бы находиться; напротив. Он везде взирает на поклоняющихся Ему и везде выслушивает моления их. Ввиду этого мне кажется теперь неуместным направить вас в Иерусалим, город врагов наших, на поклонение Ему и ради этого заставить вас делать такое дальнее путешествие. Простой смертный воздвиг тамошний храм. Поэтому я и велел соорудить два золотых тельца в виде символических представителей Господа Бога и поместил их в нарочно для того построенных святилищах, одного в городе Вифиле, другого в Дане, для того, чтобы те из вас, которые живут в непосредственной близости к этим городам, могли отправиться туда и там поклониться Всевышнему. Вместе с тем я назначу вам из вашей же среды также и священников и левитов, дабы вы не нуждались в услугах колена Левина и потомков Аароновых. Пусть всякий из вас, который пожелал бы сделаться священнослужителем, принесет Господу Богу в жертву вола и барана, что сделал по преданию, и первый священнослужитель Аарон".

Такими речами Иеровоам ввел народ в заблуждение и, заставив его отступиться от родного культа, побудил преступить законы. Это-то обстоятельство стало для евреев началом всяких бедствий и было причиною того, что они впоследствии были побеждаемы на войне с чужеземными народами и подпадали их игу. Впрочем, об этом мы поговорим в своем месте.

5. Когда на восьмой месяц наступил праздник [Кущей], Иеровоам, желая отпраздновать его самостоятельно в Вифиле по образцу того, как проводили этот праздник два иерусалимских колена, воздвиг пред тельцом жертвенник и, взяв на себя обязанности первосвященника, вступил в сопровождении своих собственных иереев на ступени этого алтаря. Но в ту минуту, как Иеровоам собрался пред лицом своего народа принести жертвенные дары и совершить жертву всесожжения, к нему подошел присланный из Иерусалима самим Предвечным пророк, по имени Иадон, и обратился среди народа в присутствии царя со следующими словами к алтарю: "Так говорит Господь Бог: из рода Давидова выйдет человек, по имени Иосия, который принесет на тебе в жертву самозваных, в то время здесь собранных, священнослужителей и сожжет на тебе кости этих обманщиков народа, этих прельстителей и безбожников. А для того, чтобы эти здесь собравшиеся люди поверили истинности моего предсказания, я явлю им соответственное знамение: этот жертвенник немедленно обрушится и весь тук жертвенных приношений разольется по земле".

Не успел пророк окончить своей речи, как Иеровоам в бешенстве простер руку, давая тем знак схватить его. Но в тот же миг простертая рука его засохла, так что царь уже более не был в состоянии владеть ею; она у него повисла как плеть и совершенно омертвела. Вместе с тем обрушился и жертвенник и, сообразно предсказанию пророка, все находившиеся на нем предметы упали на землю. Увидя, что этот человек говорит правду и обладает божественным даром прорицания, Иеровоам обратился к нему с просьбою умилостивить Всевышнего и исцелить ему руку. Пророк действительно стал молить Господа Бога исполнить эту просьбу царя, и когда последний убедился, что рука его начинает по-прежнему действовать, в великой радости пригласил пророка разделить с ним трапезу. Иадон, однако, возразил, что ему не разрешено навестить его, равно как запрещено принять в этом городе хлеб или воду. Это, сказал он, запретил ему Господь Бог, равно как запретил ему вернуться отсюда тою же самою дорогою, которою он пришел, а велел идти другим путем. Такой воздержности пророка царь очень удивился и вместе с тем очень испугался, предвидя на основании всего рассказанного крайне неблагоприятный исход своих собственных начинаний[85].

Глава девятая

1. В городе [Вифиле] находился [в то время] гнусный старый лжепророк, которого Иеровоам очень почитал, потому что тот обманывал его такими предвещаниями, которые были приятны царю. Вследствие своей старческой немощи, этот человек почти не покидал уже своего ложа, и поэтому сыновья его рассказали ему о случае с прибывшим из Иерусалима пророком и о совершенных последним чудесах. Когда же дети его сообщили ему, как по просьбе Иеровоама у последнего вновь ожила рука, старик испугался, как бы чужой прорицатель не затмил его самого в глазах царя и не снискал бы себе большего, чем пользовался он сам, благоволения Иеровоама, и велел своим сыновьям немедленно оседлать осла и приготовить его ему для поездки. Сыновья поспешили исполнить это приказание, и затем старик сел на осла и направился вслед за пророком [Иадоном], которого наконец и настиг отдыхающим под огромным ветвистым и тенистым дубом. Приветствовав его сначала, он затем выразил ему упрек за то, что Иадон не зашел к нему и не воспользовался его гостеприимством. Когда же последний возразил, что Господь Бог запретил ему останавливаться у кого бы то ни было в этом городе, то старик заметил: "Но во всяком случае это запрещение Господне не относится ко мне и со мною ты мог бы разделить свою трапезу; ведь я такой же пророк, как и ты, и отличаюсь таким же, как и ты, богопочитанием. Теперь же я послан Предвечным с поручением пригласить тебя к себе разделить со мною трапезу".

Иадон послушался этих лживых слов и вернулся назад. В то время, однако, пока они еще закусывали и благодушно разговаривали друг с другом. Господь Бог внезапно явился Иадону и объявил ему, что он будет наказан за нарушение Его повеления и вот в чем будет состоять это наказание: когда он выступит в путь, на него нападет лев, который растерзает его и лишит его таким образом погребения вблизи могил его предков. В этом, думается мне, следует видеть особенное решение Господа Бога, решение, в силу которого Иеровоам путем заведомо ложного сообщения был удержан от того, чтобы поверить словам Иадона. В то время как Иадон совершал обратное путешествие свое в Иерусалим, на него действительно напал лев и, сорвав его с осла, растерзал до смерти. При этом он не причинил ослу ни малейшего вреда, но лег возле него и тела умерщвленного пророка у дороги и стерег их до тех пор, пока несколько путешественников не увидали этого и, придя в город [Вифил], не сообщили об этом лжепророку. Последний поручил сыновьям своим доставить труп [Иадона] в город и устроил затем пышные похороны, причем распорядился, чтобы в случае, если он сам умрет, его похоронили бы рядом с Иадоном. Тут же старик сказал, что все предсказания Иадоном относительно судьбы города [Вифила], жертвенника, священнослужителей и лжепророков воистину исполнятся и что он сам после своей смерти лишь в том случае не подвергнется поруганию, если будет похоронен в одной с Иадоном могиле, так что нельзя будет различить их останков. Несмотря, однако, на то, что старик [торжественно] похоронил пророка [Иадона] и сделал в присутствии сыновей своих вышеуказанные распоряжения, он был настолько непорядочен и безбожен, что пришел к Иеровоаму и сказал ему:

"Каким образом мог ты смутиться от слов безумца?" Когда же царь указал старику на случай с жертвенником и с его собственною рукою, видя в этом несомненный признак божественности Иадона и называя последнего поистине великим пророком, тогда старик злонамеренно начал оспаривать это убеждение царя и лживыми речами вызывать в нем сомнения в истинности божественной миссий Иадона. Дело в том, что старик постарался убедить Иеровоама, что рука последнего просто утомилась от поднимания большого количества частей жертвенных животных и поэтому вдруг перестала служить ему, затем же, после отдыха, вновь вернулась к прежнему своему состоянию и что алтарь, будучи сооружен недавно и отягченный массою больших жертвоприношений, вполне ее тественно поддался и обрушился под тяжестью последних. Вместе с тем он указал царю и на смерть того прорицателя, а именно, что он был растерзан львом: уже это одно достаточно показывает, что Иадон не был настоящим пророком[86]. Такими речами старику удалось окончательно убедить царя отвратить сердце от Господа Бога, от праведности и благочестия и склонить его к беззакониям. И Иеровоам зашел настолько далеко в презрении к Всевышнему и в своих беззакониях, что стал ежедневно придумывать все новые и более гадкие гнусности. Этого, впрочем, пока достаточно относительно Иеровоама[87].

****************************

[74]Талант делился на 60 мин, каждая мина на 60 сиклей.