Литва приняла христианство в 1250 г. Это был политический шаг для защиты страны от миссионерского пыла тевтонских крестоносцев. Десятилетие спустя Литва отпала от христианской веры. Повторное крещение состоялось на столетие позже. Язычник Ягайло, Великий князь Литвы, женился на польской княжне Ядвиге, принадлежавшей к римско-католической церкви. С постепенным смешением аристократии обоих государств христианство начало проникать в литовские массы.

Столь богатый крещениями десятый век был в то же время одним из веков европейской эпохи Мрака. До 12 века на всем континенте не существовало ни одного христианского университета. Невежество 6 века привело теперь к тупому оцепенению, отстаивание прав личности рассматривалось как преступление против церкви и государства, бедность превратилась в откровенную нищету. Единственной целью жизни было провозглашено спасение души. 1000 г. стал поворотным пунктом в истории евреев и неевреев – но по разным причинам. Евреи удачно избежали первой фазы средневековой истории – повсеместного разорения. Для тех, кто интересуется лишь статистикой, кажется немаловажным предположительное большое число убитых евреев за эти столетия. Мы позволим себе процитировать Монтеня: «Есть нечто приятное в несчастьях наших приятелей». Достаточно вспомнить, что население Рима, составлявшее около 1 млн. человек, после опустошительных набегов варваров уменьшилось до 50.000. Готы и вандалы, франки и викинги никогда не интересовались религиозными верованиями своих жертв, пока не стали христианами.

В Италии Теодорих Великий (454—526) пригласил евреев селиться в любом городе в пределах его владений – Риме, Неаполе, Венеции, Милане и в своей ноной столице – Равенне. Евреи были торговцами, банкирами, судьями, земледельцами, ювелирами и ремесленниками. Вполне возможно, что около трети итальянских евреев были потомками Ромула и Рема, а не Моисея, так как их предками являлись бывшие язычники, перешедшие в иудаизм около 100 г. н.э.

Подобное же положение существовало во Франции и в Германии. Карл Великий отовсюду собирал евреев в свою империю. Евреи требовались для заселения городов, развития промышленности и расширения торговли. Исходя из этого Карл даровал им либеральную привилегию самоуправления. Многие евреи занимали важные посты при дворе, особенно на дипломатической службе. Первопричины подобного отношения к евреям ясны. Дело в том, что в феодальной системе существовали только три социальных сословия. Пословица 11 века гласит: «Знать сражается, священники молятся, народ работает». Сословия бюргеров, купцов не существовало – это поле деятельности было открыто для евреев.

В Испании картина была несколько другая. Здесь король Рекаред с таким усердием насаждал христианскую веру, что крестились не только вестготы, но и многие евреи. Когда мусульмане захватили Испанию и гарантировали свободу вероисповедания, многие из насильно крещенных евреев не вернулись полностью к религии Моисея. Эти «тайные евреи» стали космополитами, гражданами мира. Элегантные и самоуверенные, появлялись они при дворах грандов и визирей и даже брали в жены их дочерей. Так возникла наиболее спорная и волнующая проблема в Испании, которая была (со столь бедственными последствиями) разрешена лишь в конце 15 века.

Можно заметить, что в основе сил, сформировавших еврейскую историю в раннем Средневековье, лежат два парадокса: евреи оказались единственными нехристианами в христианском мире, и по иронии судьбы именно они жили на свободе – вне феодальной системы, ставшей тюрьмой для христиан.

Почему же евреев не пытались окрестить либо убить, как других язычников или неверных? Почему именно им было даровано такое исключение? По чему церковь защищала их?

Церковь зашла в этот тупик благодаря своей собственной логике. Культура средних веков была религиозно ориентирована; для церкви представлялось немало важным обратить евреев в христианство. Церковь не могла утверждать универсальную божественность Иисуса, в то время как его собственный народ не признавал этого. Чтобы побудить евреев принять христианство, им предлагались всяческие льготы. Однако евреи упорно отказывались креститься. Перед церковью возникла дилемма: с одной стороны, игнорировать евреев означало признать, что Иисус не является универсальным божеством; с другой стороны, церковь не могла расправиться с его народом, как с прочими. Это означало бы, что евреи так и не признали Иисуса в качестве бога. Еврей в христианском мире превратился в некую амбивалентную фигуру. Его нельзя было ни обратить в христианскую веру, ни убить. Чтобы воспрепятствовать еврейской религии сеять сомнения в душе христианина, еврей был исключен из феодальной системы. Церковь заключила в тюрьму свою паству и выпустила евреев на свободу.

Некоторые антиеврейские законы не были новы ми. Они были сформулированы согласно Ветхому завету и талмудическим законам, направленным против неевреев. Старые еврейские законы запрещали нееврею быть царем Израиля либо занимать пост, позволяющий ему править евреями. Чтобы предотвратить слишком активное смешение между евреями и греками, еврейский религиозный закон запрещал продажу земель неевреям. Подобные законы были теперь обращены христианами против евреев. Невозможно определить эти законы как «хорошие» ими «плохие» согласно нормам сегодняшнего общества. Они были выражением духа общества того времени.

Тот, кто пожелает интерпретировать еврейскую историю раннего средневековья в духе мученичества, обнаружит довольно мало фактических материалов. Как уже говорилось в отношении законодательств Константина, Констанция, Феодосия и Юстиниана, соблюдение случайных эдиктов против евреев было скорее исключением, чем правилом. Рьяные энтузиасты, стремительно «делавшие историю», то тут, то там время от времени издавали законы об изгнании евреев из того или иного города. Но скоро евреев с извинениями звали вернуться, поскольку феодальное общество еще не создало собственного сословия купцов. Эти исключения из общего правила никак не отражают официальную политику церкви, как, например, линчевание негра в наши дни не отражает официальную политику США в этом вопросе. Со времени эдикта папы Григория Великого (591 г.), запрещавшего насильственное крещение евреев, и до декрета папы Иннокентия III на 4-м Церковном соборе (1215), когда был введен желтый отличительный знак, евреи жили в сравнительной свободе и умеренном достатке.

До 11 века церковь относилась к упорствующим евреям довольно терпимо – в надежде, что со временем евреи удостоверятся в своих заблуждениях. Церковь властвовала, правительства подчинялись, народ был послушен. После 11 века непредвиденные события и их последствия в корне изменили весь ход еврейской истории и еврейской жизни в средние века. Ограничительные законы, так же как требование носить унижающее одеяние, обвинения в ритуальных убийствах и осквернении святынь, изгнание в гетто, – все это результаты крестовых походов, Возрождения и Реформации, а не мрачного средневековья.

Если лозунг «спасения душ» был ключом к первой фазе средневековой истории, то лозунг «больше спи сенных душ» был ключом к крестовым походам. Спасения, как и денег, всегда не хватает. Хотя побудительные причины крестовых походов гнездятся глубоко в религиозной, социальной и политической структуре того времени, для еврейской истории эти причины значения не имеют. Важны лишь сами крестовые походы.

Нам требуется внимательно и осторожно направить увеличительное стекло на этот период. Если мы сфокусируем его только на евреях, этот промежуток времени превратится в кровавый рассказ об ограблениях еврейских поселений, убийствах, грабежах и неизбежных изнасилованиях. При расширении поля наблюдения таким образом, чтобы оно включало как евреев, так и христиан, появится совершенно иная картина.

Многие крестоносцы были благочестивыми христианами, воспламененными призывом к освобождению Святой земли и превращению Иерусалима в христианскую святыню. Другие отправились в поход, предвкушая легкие грабежи и безнаказанные убийства. Прошли дни рыцарства, когда только рыцари и их оруженосцы могли расстаться с жизнью на поле брани. Теперь и широким массам было даровано право умереть с честью; однако подобная рыцарская прерогатива вовсе их не радовала. И поскольку в то время не существовало всеобщей воинской повинности, то за участие в крестовых походах крепостным была обещана свобода, уголовникам – помилование, грешникам – прощение.

В результате этой агитации повсюду появились вооруженные толпы, полные энтузиазма, недисциплинированные, без продовольствия. Нехватка еды стала ощущаться уже задолго до того, как крестоносцы достигли Святой земли. По пути военные отряды грабили беззащитные поселения. Первыми пострадали еврейские общины. Многие ходатайствовали перед папой по поводу этих нарушений законности. Во многих местах христиане пришли на помощь евреям. Однако грабежи охватили теперь не только евреев, но и самих христиан; повсеместно завязывались бои. По пути в Святую землю погибло больше крестоносцев, чем добралось туда.

Один крестовый поход за другим кончались либо ионным поражением, либо незначительными победами. Становилось все труднее заручиться поддержкой широких масс. Да и сам характер крестовых походов и женился: вместо освобождения Святой земли крестоносцы стремились теперь ограбить богатую Византийскую империю. Вместо магометан врагом крестоносцев стала греческая вера – православие. Отдельные случаи насилия над евреями закончились кровавой баней для христиан.

Отношения между Константинополем и Римом, непрерывно ухудшавшиеся со времени основания Византийской империи в 5 веке, вылились в откровенную ненависть; в 1094 г. понтифики Рима и Константинополя провозгласили друг другу анафему. «Политическое недоверие было причиной ненависти латинян к грекам; в то же время греки чувствовали презрение и отвращение к примитивной латинской ереси»36.

История Византийской империи представляет собой, по утверждению Гиббона, «утомительно однообразную историю бессилия и бедствий». Военная мощь империи была ослаблена интеллектуальной недостаточностью. За одиннадцать веков своего существования Византия произвела на свет только три художественные формы: византийские церкви, византийскую живопись и кастрированных византийских мальчиков-хористов. В Византии не появилось ни одной новой мысли и ни одного оригинального философа, писателя либо крупного ученого.

Изгнание евреев из Византийской империи перед началом крестовых походов37было для них тройной удачей. Они спаслись от резни, церковного проклятия и от историков, которые истолковали бы кровавую бойню как еще одно свидетельство преследования евреев. В 1183 г. византийские греки перебили всех итальянцев, а в 1204 г., во время 4-го крестового похода, итальянцы отомстили им, учинив почти с беспрецедентную в истории резню. Зверства крестоносцев потрясли папу, государей и народ, однако всеобщий ужас не остановил убийств! Византийский империя превратилась в труп; ее города были отданы на разграбление итальянским городам-государствам, финансировавшим поход. Хотя через пятьдесят лет греки вновь завладели Константинополем, империя была уже подорвана. В 1453 г. Византия пала под бешеным натиском турок; оплот христианства на Востоке перестал существовать.

Пятый крестовый поход увенчался незначительным успехом. С шестым и седьмым походами рвение крестоносцев несколько поутихло, а после восьмою похода огонь крестовых походов постепенно угас. И евреи, и христиане радовались, что все позади. Случилось так, что крестовые походы имели совершенно противоположный ожидаемому эффекту. Казалось, что захват Иерусалима объединит верующих в сплоченное христианское общество. Однако вера христиан в свое превосходство получила сильнейший удар. Тысячи из них познакомились с превосходящей их собственную культурой мусульман. Крепостные, получившие свободу, повидавшие Константинополь и великолепную жизнь сарацин, не захотели возвращаться обратно в свои деревни. Они оседали в поселках, которые разрастались в города. Дух беспокойства охватил Европу. Эти умонастроения выразись в творческом взлете Возрождения и религиозном протесте Реформации. В первом евреи участвовали в полной мере и с блестящим успехом; во втором они пытались держаться вне «семейной ссоры» и чернели ужасное поражение.

Хотя вся Европа была подготовлена к Возрождению, именно итальянцы первыми почувствовали и «оседлали» его, выдвинув достаточно гениев, сплотивших сумбурные стремления века в интеллектуальную силу, которая действовала на европейской арене на протяжении двух столетий (прим. 1320—1520). Не вся Италия участвовала в гуманистическом обновлении. Его границами служил прямоугольник, обкатанный Неаполем на юге, Миланом на севере, Венецией на востоке и Генуей на западе. Оно было возвещено гуманистами (Данте, Петрарка, Боккаччо) и умерло с художниками (Челлини, Тициан, Микеланджело). Между ними сверкают такие имена, как Леонардо да Винчи, фра Филиппе Липпи, Беллини. Печальная обязанность еврейского историка требует признать, что среди них не было ни одного еврея. Итальянское Возрождение шло по нерелигиозному пути: его основным объектом был человек. В Северной Европе запоздавшее на сто лет Возрождение приняло в основном религиозный характер. Пример тому – Иоханн Рейхлин в Германии (1455—1522), который оказал глубокое влияние на историю Европы, заложив, по существу, фундамент протестантства. Влияние, оказанное его сочинениями на развитие геологических концепций Лютера, несомненно. Гуманистическая философия Рейхлина была иудаистской. Христианин, воспитанный на латыни, он бегло говорил на иврите, был знаком с ивритской литературой и изучал Каббалу – еврейскую мистико-метафизическую философию, просочившуюся в работы еврейских и христианских ученых времен Возрождения. Рискуя жизнью, ибо отклонение от церковной догмы означало смерть, Рейхлин защищал евреев и Талмуд от злословия и клеветы и популяризировал еврейство в среде интеллектуалов-христиан.

На примере Рейхлина можно убедиться, что иудаизм играл большую роль в распространении гуманистического учения в Германии. Однако роль самих евреев в развитии Ренессанса представляется уже не столь ясной. Ученые сходятся на том, что Возрождение началось в результате повторного открытия, переосмысления греческой культуры, и обычно связывают это с именем Петрарки. Но разве тот факт, что Возрождение возникло в районах, где су шествовала наиболее активная еврейская жизнь, является лишь случайным стечением обстоятельств? Возрождение началось не во Франции, Англии или Германии, а в областях, где евреи уже 300 лет занимались переводом греческих, арабских и еврейских классиков на латынь. В Неаполь, центр Возрождения, Фридрих II пригласил евреев для перевода греческих сочинений и преподавания иврита ученым христианам. Петрарка шел по следам евреев. Разумеется, подобные «совпадения» не являются доказательством, но, возможно, перед ученым-исследователем здесь открывается широкое поле изысканий.

Папы и императоры с опоздание открыли, что Возрождение было не только прекрасным, но и опасным. Оно освобождало людей, заставляло их думать, побуждало сомневаться в установленном порядке вещей. Появление науки в особенности потрясло все любовно лелеемые христианским умом предрассудки. Слишком поздно люди, открывшие этот ящик Пандоры, попытались захлопнуть крышку. Это удалось сделать только в Испании и в основном потому, что Возрождение еще не успело обосноваться в этой стране и надругаться над девственной чистотой испанского мозга. В 1305 г. в Испании было запрещено изучение наук, и одними из первых жертв инквизиции стали не евреи, а ученые-христиане. Галилей почувствовал, что лучше жить ради своих убеждений, если умереть за них, – и не совершил паломничества на костер. Представ перед итальянской инквизицией, он публично отрекся от своего учения и частным образом продолжал свои занятия. Однако Испания настолько эффективно преградила путь науке, что и до сих пор ни один испанец не совершил сколько-нибудь значительного научного открытия. Опасное течение Возрождения смешалось с потоками еретических протестов против официальной церкви. Из всех ересей наиболее интересной является альбигойская (12—13 вв.), поскольку она прямо повлияла на создание инквизиции и косвенным образом на изгнание евреев из Испании.