Дорожу и немым, и убогим,
и зову в свой вечерний чертог.
С прошагавшим сквозь тернии троп
не умею быть твердой и строгой.

С одиноким, замерзшим, уставшим
говорить и молчать хорошо.
Сколько горечи спит за душой,
сколько боли, морозом пропахшей...

Заметает простуженный ветер
звук неверных и трудных шагов.
Вижу вязь уходящих следов
в одинокий заснеженный вечер...

Боль ресницы смыкает и студит.
Выхожу на дорогу и в люди.